Вернись ко мне

Солнце… Снейп не любил солнце. На его родине такое явление природы — редкость, погода дождлива и пасмурна большую часть года. Но в этом и есть вся прелесть Англии. «Сейчас там точно ещё по-зимнему мрачно и холодно», — проскользнула непрошеная мысль. Здесь, вдали от родины, в Германии, он — генерал-лейтенант, или группенфюрер Клаус фон Кляйне. Правая рука самого Гиммлера. Очень уважаемый человек в Германии. Его фамилия и имя на слуху. Это порой поражало Северуса: как за столько лет его не раскусили, ведь он находится в Германии с 1938-го года. Слухи о войне ходили ещё с 1936-го, и Британия внедрила несколько своих шпионов. Вообще-то, Снейп не планировал задерживаться долго в рядах СС. Сверху поступил приказ всего лишь на годовую командировку. Он готовился к свадьбе, но планам не суждено было сбыться. «Я уже пять лет торчу в Германии, рискуя своей жизнью. Делая все для победы своей страны и союзников. Но мысли о послевоенном времени меня пугают. Возвращаться мне не к кому. Пожалуй, именно война и придаёт мне смысл жизни». Невеста Снейпа через год вышла замуж за другого. Это совсем не удивило его: зачем ей ждать, понапрасну теша себя надеждами на счастье? Шансы на возвращение будущего мужа были чертовски малы. Сам же Северус даже не думал о будущем, предпочитая оставить этот вопрос на потом. До конца ещё не близко. Впереди много сложностей, с которыми он просто обязан справиться. — Хайль Гитлер, герр фон Кляйне! — поприветствовал его солдат, открывший дверь машины. Генерал-лейтенант направился прямиком в свой кабинет. Ему был предоставлен целый отдел. В него входило очень много людей, под командованием Клауса находилось больше двадцати человек, которыми он ежедневно распоряжался. Но был в отделе сотрудник, который вот уже год тревожил душу шпиона. В хорошем смысле слова тревожил. Ивона Фишер, или Гермиона Грейнджер. Тоже шпионка, которая была отправлена в Германию в помощь ему и ещё двум агентам. Она работала на Снейпа и была его правой рукой. Они, вообще, стали опасно близки. «Как я мог это допустить? Когда всё успело принять такой вид? В какой момент всё стало необратимым, и стало ли?» Он часто задавал себе эти вопросы, лёжа с ней в кровати, смотря, как мирно она спит. Снейп не мог сказать, любит он её или нет. Но ему нравились её янтарные глаза. Нравились вьющиеся волосы, которые она постоянно пыталась выпрямить щипцами: у неё была слишком провокационная внешность, так что приходилось изворачиваться. Группенфюрер зашёл в кабинет и удивился. В его кресле сидел Лиутберт фон Мецгер. Действующий генерал-фельдмаршал Вермахта. — Хайль Гитлер! — поприветствовал он гостя. — Давай без этого, — поморщился тот. Настоящее имя генерал-фельдмаршала — Люциус Малфой. Эталон арийской нации, светловолосый высокий голубоглазый ариец. — Где твой патриотизм? — скептически подняв вверх бровь, спросил Снейп. На что Малфой закатил глаза. — Лучше расскажи мне, как ты. Мы давно не виделись, — Северус был поражён, насколько уставшим выглядит его друг. Малфой всегда был непоколебим: уверенный в себе, держащий марку. Но сейчас в кресле сидел усталый, измотанный человек. — Ты с фронта? Дела настолько плохи? — Я спросил, как ты… — Работаю, как видишь. Гора бумажной волокиты. Плюс — постоянно приходится выезжать на контроль подготовки новых бойцов, даже в концлагере с инспекцией был, — об увиденном там Снейпу никому не хотелось рассказывать, но Гермионе тогда пришлось потратить много сил на приведение в порядок его издёрганных нервов и травмированной психики. — Я не мог написать тебе, извини. Боялся, что письмо вскроют. Там полный ужас. Советские войска, словно загнанный в угол зверь, начали рвать и метать. Медленно, но верно они идут вперёд. Хоть пропаганда сейчас всё отрицает, но, как по мне, война уже проиграна. — Я не слышу радости в твоём голосе. — Знаешь, когда закончится война, я обязательно возобновлю фермерское дело отца, — мужчина пододвинул записку к другу. «Мне пришло послание. Из Лондона. Наши тоже продвигаются и уже одерживают крупные победы в сражениях». — Об этом молчат здесь, но у меня точные сведения. Командованию не нравится твой роман с секретаршей, — Малфой достал флягу и сделал пару глотков. — Какому именно командованию это не нравится? — Обоим. Что немцы под вас копают, что британцы злятся, опасаясь срыва всей операции. Так что в ближайшее время либо тебя, либо её отправят на родину. — Значит, командованию виднее. Если меня отправят домой, то я смогу увидеться с твоей семьёй. Передать им что-нибудь? — Северус рисковал, затрагивая тему семьи. — Я сам передам. Я обещал им вернуться, и я вернусь, так что… — Малфой не успел договорить, как в дверь кабинета постучали. — Да, да, — сказал Снейп, и в кабинет вошёл солдат. — Хайль Гитлер! Герр фон Кляйне, вас срочно вызывает к себе фельдмаршал Реддл. Старые друзья переглянулись. От этой фамилии у многих бежали мурашки по коже. Предатель — именно это слово всегда звучало рядом с фамилией «Реддл». Англичанин, переметнувшийся к немцам. Генерал-лейтенант неспешно шёл за солдатом к кабинету Реддла. Когда в 1941-м он оказался в подобной ситуации, то боялся узнавания: Том Реддл раньше занимал очень высокое положение на родине, и Снейп много раз его видел. Но либо Реддл сделал вид, что не узнал его, либо и на самом деле не помнил. — Хайль Гитлер! — А, Клаус фон Кляйне. Ну, наконец-то. Присаживайтесь, прошу, не стойте. Итак, как идут дела у новобранцев? Вы только вернулись от них, я прав? — Всё верно, фельдмаршал. Подготовка идёт полным ходом. Уже через пару месяцев у нас будет четыре сотни обученных солдат, готовых сделать все для победы Рейха. — Это прекрасно. Но знаете, зачем я позвал вас? Конечно, не знаете. Дело в вас, мой дорогой. В вас и вашей спутнице. Мы не смогли найти подтверждение документов Ивоны Фишер. У СС есть подозрения, что она подделала свои бумаги и вовсе не француженка. Она уже познакомила вас со своей матушкой? Вы можете поручиться за неё? Пульс бешено заколотился в висках. Мир на несколько секунд замер. Снейп не мог сообразить, что ответить. — Нет, она меня с ними не знакомила, но уверяю, то, что она рассказывала, просто невозможно придумать: слишком детально, слишком много всего. К тому же они переписываются. Я лично видел эти письма. — Когда война закончится, вы сможете многого добиться. Скорее всего, у вас будет хорошая пенсия, и вы вместе со своей Фишер нарожаете много маленьких арийцев, что очень поможет нашей стране. А может, и нет. Может, вас и её расстреляют или, что ещё хуже, отправят в лагеря. Война закончится победой великой Германии! — Несомненно, победит Третий Рейх, — Снейп был серьёзен, он всегда умел совладать со своими эмоциями. Может, поэтому его до сих пор не рассекретили. — Ступайте, фон Кляйне, служите на пользу Великой Германии. Генерал-лейтенант покинул фельдмаршала очень встревоженным. «Мне нужно срочно её увидеть. Убедиться, что с ней все хорошо». Быстрым шагом он направился в отдел. Фройляйн Фишер сидела за своим рабочим столом и что-то быстро печатала. — Генерал-лейтенант, у вас есть ко мне поручение? — спросила она, не отрываясь от своей работы. — Хотел спросить, готовы ли отчёты для Гиммлера? — Да, я занесу вам их через несколько минут, герр Кляйне, — девушка мило улыбнулась, а Северус отправился в своей кабинет. Как и говорила, через три минуты она зашла с огромной папкой в руках. — Я скучала, Клаус, — они обнялись. — Я так испугалась, когда пришло донесение о бомбёжке в том районе. Боялась, что больше не увижу тебя. — Я здесь, моя Гермиона, я здесь, — он нежно поцеловал её в макушку и покрепче прижал к себе. — Кого-то из нас отправят на родину. — Мы же знали, на что шли, мы знали. Но когда война закончится, мы будем вместе, — Гермиона с трудом сдерживала слезы. Она не заплачет. Не здесь. Не сейчас. Ещё не время проливать слёзы. Они стояли, обнявшись, в его кабинете и надеялись, что мир принял их сторону и тоже замер. Что время остановилось на какое-то мгновение, чтобы дать им возможность просто побыть рядом. Но на деле — жизнь кипела, и война даже не думала останавливаться. Люди продолжали гибнуть, а у Снейпа и Грейнджер по-прежнему было задание, от которого зависели чужие судьбы. Вечером, уже после комендантского часа, Гермиону вызвал к себе Реддл. У неё был пропуск, и она могла находиться в штабе допоздна, а Северус сегодня уехал раньше, ведь он не спал около двух дней: сон в машине не самое приятное занятие. — Герр Реддл, вы вызывали меня? — девушка держалась ровно и серьёзно, не подавая виду, что взволнована и напугана: этому научил её Снейп. — Фройляйн Фишер, прошу, садитесь. Может, чаю? — предложил фельдмаршал. — Благодарю, но я откажусь. Давайте сразу к делу, если можно. У меня ещё много работы, — Гермиона извинительно улыбнулась. — Ах да, сегодня вернулся фон Кляйне. Вы, верно, очень соскучились по нему? —  холодный взгляд пронзил девушку до самых костей. — Да, хотелось бы побыстрее к нему вернуться, — она потеребила край платья. — Знаете, наше начальство задаётся вопросом, почему вы всё ещё не женаты. В такое время Германии нужны крепкие браки. Вы уверены в генерал-лейтенанте? — Грейнджер не понравилось, как повернулся разговор. — Конечно, я в нём уверена. Он уже звал меня замуж, но я попросила подождать. Мы хотим сыграть пышную свадьбу, когда война закончится, и пригласить много гостей, в том числе, всех сослуживцев Клауса. А если нам окажет честь сам фюрер, мы будем просто счастливы!  Фельдмаршал кивнул и рассмеялся: — Чудесно, просто чудесно! Вы такая нежная, и мечты ваши так же невинны и прекрасны, как ваше личико. Скажите, что вы будете делать, если вашего возлюбленного обвинят в предательстве и шпионаже и расстреляют? А у вас попросит руку и сердце фельдмаршал? Гермиона впала в ступор. — К чему такие вопросы? — Сейчас непростые времена, Ивона, а уж когда закончится война… В пользу Германии, разумеется, — мужчина сделал акцент на эти слова, — то, вообще, неизвестно, что будет. Мы должны быть ко всему готовы. Я не требую ответа прямо сейчас. Просто помните об этом. Можете идти, фройляйн Фишер, — Реддл улыбнулся. — Всего доброго, герр фельдмаршал. Разговор очень растревожил Гермиону. Когда она была во Франции, то слышала, что у Англии есть тайный агент, который в кризисной ситуации убьёт Гитлера и всех, приближенных к нему. Тогда эти слухи показались ей глупостью, но сейчас она очень переживала за Северуса. Задача у мисс Грейнджер была не простой: она передавала информацию союзникам. В любой момент её могли разоблачить и арестовать. Домой к Снейпу она вернулась немного встревоженной, но быстро совладала с собой, чтобы не портить вечер после долгой разлуки.

***

Группенфюрер Клаусс фон Кляйне сидел за праздничным столом. Сегодня был день рождения фельдмаршала Реддла. По такому поводу к ним заглянул сам фюрер. Снейп слушал речи Гитлера и сквозь презрение, ненависть и отвращение поднимал тосты за его слова. Он кивал, улыбался и всячески показывал своё уважение, как хороший актёр. Возможно, после войны он мог бы играть в театре? Столь сладостные речи фюрера наконец закончились, и начались танцы. К Клаусу подсел его лучший друг, Мецгер, со своей шикарной улыбкой. — Ты только посмотри, делают вид, что война не проиграна, — почти не шевеля губами и продолжая улыбаться, сказал он. — А она уже проиграна, генерал-фельдмаршал? — Снейп пристально посмотрел на мисс Грейнджер, стоящую в дальнем углу. Она мило с кем-то беседовала: Северусу была незнакома её собеседница. — Вопрос, ответ на который ты и так знаешь. К ним подошла фройляйн Фишер. — Герр Мецгер, будьте так любезны, уступите мне Клауса, — с милой улыбкой попросила она. Малфой встал со своего места и, галантно наклонившись, поцеловал девичью руку. — Ради вашей обворожительной улыбки я готов лично покорить мир, — Ивона громко засмеялась, а генерал-лейтенант закатил глаза. — Позёр, — сказал он другу. — Просто он умеет быть галантным, — возразила Гермиона. — А я уже нет? — подняв бровь, спросил Снейп. Но тут он заметил, что к ним идёт Реддл. — Генерал-лейтенант, позвольте вашу даму на один танец, — вежливо спросил он. — Сегодня ваш день, фельдмаршал, — девушка с натянутой улыбкой отправилась с ним на танцпол. Северус не сводил с них глаз. Он видел, как Гермиона напрягалась всё больше с каждым словом этого предателя. Но поделать ничего не мог. Когда танец закончился, Гермиона была бледна и взволнованна. — Клаус, мне нехорошо, ты оставайся, а я отправлюсь домой, — он внимательно обвёл её взглядом и спросил: — Ивона, всё в порядке? — девушка выдавил из себя улыбку. — Да, ничего страшного, просто я очень устала. Тем более, завтра придут документы из лицеев, и мне нужно их рассортировать. Фон Кляйне нежно поцеловал руку фройляйн Фишер и попрощался.

***

Утро выдалось не самым радужным: Снейп проснулся один. После он чуть не опоздал на совещание. Гитлер по-прежнему говорил о полной победе великой Германии, хотя на деле картина вырисовывалась обратная. Затем пришлось выслушать недовольство Гиммлера результатами работы подготовительного лагеря. Северус шёл в ужасном расположении духа и мечтал поскорее закрыться у себя в кабинете. Но у самой двери его остановила одна из сотрудниц. — Группенфюрер, простите за беспокойство. Но я должна вам срочно сообщить: фройляйн Фишер стало плохо сегодня утром, и её отправили в госпиталь. Казалось, сердце остановилось. Но Снейп сдерживал эмоции. Его лицо осталось бесстрастным, но взгляд и сбившееся дыхание выдавали его… — Благодарю, — он развернулся и быстрым шагом направился в лазарет. Клаус открыл дверь и тихо зашёл в помещение. Гермиона стояла за ширмой и одевалась. — На этом все. Самое главное — следуйте моим указаниям, — врач отдал девушке бланк с рекомендациями. — Благодарю, — фройляйн Фишер увидела Клауса и немного опешила, а затем подошла к нему. — Давай, выйдем, — взяв обеспокоенного мужчину за руку, сказала она. Пройдя несколько поворотов и наконец-таки, оказавшись в тихом месте, она разжала пальцы и, сделав глубокий вздох, опустила голову. — Ивона, что случилось? — обеспокоенно  спросил Снейп. Повисла минутная пауза, после которой она развернулась к нему со слезами на глазах. — Я беременна. Пожалуй, она ожидала от него другой реакции. Что он будет спокоен, даже безразличен к этой новости. Спрячет своей страх и шок за маской шпиона и прикажет избавиться от этой проблемы. Или, наоборот, будет кричать и громить всё, что попадётся под руку, выплёскивая эмоции. Но, вопреки ожиданиям, на его лице были удивление и немного глуповатая улыбка. — Это значит, что я стану отцом? — Снейп подошел и осторожно приложил руку к ее ещё плоскому животу. — А ты этого хочешь? — осторожно спросила Гермиона. — Да, — тихо ответил он и притронулся губами в лёгком поцелуе к её виску. — И что мы будем делать? — нарушила она тишину. — Предоставь это мне. Группенфюрер вызвал личный автомобиль и отправил Грейнджер к ним домой. — Распорядитесь доставить срочное донесение Лиутберту фон Мецгеру, — велел он секретарю. — Пусть в срочном порядке сегодня вечером приедет ко мне домой. — Пометить распоряжение печатью Рейхстага? — Нет, это послание личного характера.

***

В поздний час к дому Клауса фон Кляйне подъехала машина. Водитель вышел и открыл дверь для генерала-фельдмаршала. Ровной походкой тот направился в квартиру. После кодового постукивания ему открыли дверь. — Ты изрядно меня напугал, — слегка раздражённо заявил Малфой. — Гермиона беременна, — перебил его Снейп. — Что? —  громко переспросил Люциус. — Прошу тебя, не шуми, она спит. Пройдем на кухню. Мужчины сели за стол, где уже стояли бутылка спиртного и скромная закуска. Молча Клаус разлил напиток, и, не чокаясь, они осушили стопки. — Ты должен вывести её отсюда, пока это не стало известно. В медпункте я подсуетился, и дальше врача никто не узнает, пока не начнут рыть. Лиутберт закурил и ответил: — На родину мы сможем вернуть её только через фронт. Ты подпишешь моё распоряжение о назначении фройляйн Фишер на должность секретаря археологических раскопок. Во Франции есть Айнзацштаб*: как раз недалеко от границы проводят раскопки. Меня назначили туда инспектором. Ночью её заберут наши, но по документам она будет мертва. Так что тебе придется разыграть сцену ссоры, а после — скорби. — Я все сделаю, самое главное — верни её на родину.

***

Прошла ещё неделя. Долгая неделя, полная сомнений и даже страхов. Снейп каждый раз мысленно вздрагивал, когда открывалась дверь в его отдел. «Вот сейчас точно всё. Раскусили, узнали и пришли забрать». Но солдаты как приходили, так и уходили. На какое-то время война, и впрямь, замерла, словно в мертвой точке. Крупных проигрышей не было, но и о победе было рано говорить. Генерал-фельдмаршал Лиутберт фон Мецгер зашёл спокойной походкой в отдел группенфюрера Клауса фон Кляйне. Он остановился около фройляйн Фишер и, молча открыв папку, протянул ей листок. — Аненербэ**, — прошептала она. — Фройляйн Фишер, вы назначаетесь секретарём Айнзацштаба во Франции и поступаете в моё полное распоряжение, — в это время Снейп вышел из своего кабинета. — Хайль Гитлер, — поприветствовал он Малфоя. — Генерал-фельдмаршал, по чьему распоряжению вы забираете моего личного секретаря? — По моему личному приказу. У вас сутки, чтобы собрать вещи, фройляйн, и завтра в 17.00 жду вас у моего кабинета. Малфой покинул помещение, а ничего не понимающая Гермиона зашла в кабинет Северуса. — Что всё это значит? — Приказы вышестоящего начальства не обсуждаются. — Это ты так решил от меня избавиться? Не хватает смелости в глаза сказать, что я тебе не нужна? — специально повысив голос, спросила Ивона. — Рад, что ты всё прекрасно понимаешь. А теперь, фройляйн Фишер, вернитесь к своим прямым обязанностям. Выйдя из кабинета, она смахнула слёзы и села за стол под любопытными взглядами остальных сотрудников. Вещи уже были собраны. Они вернулись домой пораньше. Слова были лишними. Да и что говорить? Он стоял и молча смотрел в окно. — Как бы ты хотел его назвать? — нарушила тишину Гермиона. — Если родится дочь, назови Розалин. Сына — Адам. Он подошёл и поцеловал её. Она обняла его и заплакала. Вот так и позволила себе слабость, позволила не бояться войны и её уроков. Страх начал бушевать внутри, но Гермиона остановила его. Просто отключила его в себе как чувство. — Я люблю тебя, — сказал она перед выходом из дома. — Я тоже люблю тебя, — с улыбкой ответил он. Последний раз он видел её, когда она садилась в машину с его верным другом. И его он тоже видел в последний раз.

***

Затем был долгий год жизни в полном неведении: без единой возможности написать или получить весточку, продолжая быть шпионом. Война подходила к концу, и кто выиграет её, уже не было сомнений. Пусть ещё и звучали речи Гитлера о непобедимости Третьего Рейха. Известие о гибели фройляйн Фишер и генерал-фельдмаршала Лиутберта фон Мецгера было шокирующим. Ему тут же стали выражать соболезования и говорить о невосполнимой потере для Германии. Ему поступило распоряжение о рандеву с секретным агентом, они должны были встретиться в маленьком неприметном кафе. Прибыв туда, Снейп был немного взволнован: он слышал об этом агенте много, но кто это — не знал никто. Сидя за столом и читая газету, Северус ждал… — Добрый день, группенфюрер фон Кляйне, — поздоровался с ним Реддл и сел напротив. — Спокойно, Снейп, нынче дожди пойдут над Германией, — произнес он кодовую фразу. — Так это вы? Удивлён, не буду скрывать. — Через неделю в бункере состоится совещание. Нам нужно будет взорвать Гитлера вместе с остальными. Всё, что от тебя требуется, доставить мне чемоданчик с документами. — Куда? Реддл молча протянул ему бумажку с адресом, они кивнули друг другу и попрощались. Северус смотрел в спину уходящему человеку: все эти годы он мирился с ролью предателя, жил тут, зная, что на родине его объявили переметнувшимся к немцам. Снейп задумался. «Какого это — жить, зная, что на родине тебя ненавидят? Я — другое дело. Все думают, что уже похоронили меня. Да и на родине меня ждёт только Гермиона и… И мой ребёнок. Но Реддл на всю Британию объявлен предателем…» Многое он мог понять, но не это. «Зачем командованию потребовалось ломать жизнь человеку? Если он переживёт эту войну, то, когда он вернётся на родину, мало кто поверит, что всё это время он был шпионом, скрытым прямо под носом Гитлера. Все будут считать его двойным предателем…» Осознание накрыло Снейпа, как ледяная вода: всё было просто, Реддл не собирался возвращаться домой.

***

1949 год, Англия. К маленькому домику подъехала машина, за рулём которой находился Люциус Малфой. Ему навстречу вышла Гермиона. — Сейчас, Люциус, она одевается, — Малфой улыбнулся и кивнул. Через какое-то время из дома выбежала девочка и, увидев мужчину, бросилась в его объятия. — Дядя Люц, — радостно закричала она. — Сокровище мое, — поцеловав девочку в макушку, Люциус посадил её на заднее сиденье. Вскоре Грейнджер заперла дом и тоже села в машину. Они поехали к старой церквушке, на заднем дворе которой находилось кладбище. Гермиона застыла возле надгробия. Северус Снейп 1907–1945 г.г. Она не разрешала себе плакать по нему. Он считался без вести пропавшим. Люциус пытался что-нибудь разузнать, но все было тихо. Агент 15-А пропал без вести. Большая вероятность, что он был рассекречен. Или погиб во время захвата Берлина. Несколько коротких строк о самом важном человеке в ее жизни… Они знали, что такое может случиться. Но маленький шанс на счастье был, и именно от того, что он им не выпал, сердце так болело. — Он герой, — нарушил тишину Малфой. — Я обязан ему жизнью, ведь именно он отправил меня на родину. — Тебя ждала семья. Он очень уважал Нарциссу и не простил бы себе твоей гибели. К ним подбежала девочка. И, немного посмотрев на могильную плиту, спросила: — Здесь похоронен папа? — Нет, милая. Тело твоего отца не нашли, — ответила Гермиона. — А что тут тогда? Если это не могила папы? — У него должно было быть место поминовения. Мы можем приходить сюда. Тут так же похоронена твоя бабушка, мама твоего отца. — Правда? — Гермиона кивнула. — А ты покажешь? — Давай, я, — вызвался Люциус. — Спасибо, я ещё немного побуду здесь, — Гермиона улыбнулась. Они ушли навестить могилу матери Снейпа. — Она просто прелесть. Смотрю на нее и вижу тебя. Я люблю тебя, Северус. Она развернулась и пошла искать Люциуса и дочь. Те уже ждали её возле машины. На обратном пути они заехали в кафе-мороженое и купили Розалин шарик. Подъехав к дому, Люциус не поверил своим глазам. На ступеньках дома сидел Снейп. Выйдя из машины, Малфой подошёл к нему. — Как? — единственное, что он спросил. — Ты знал, кто был тайным агентом Ми-5? — Малфой отрицательно помотал головой. — Реддл. Он организовал покушение на фюрера, но оно не удалось, а он погиб при взрыве. Я ждал, что за мной придут. Но время шло, а никто так и не появился. Потом Берлин взяли русские, и я попал в плен к ним. Потребовалось три с половиной года, чтобы доказать мою невиновность; потом ещё полгода — на восстановление документов и допросы. И вот я дома. Гермиона стояла неподалеку и держала дочь за руку. По её лицу катились слезы. — Мама, почему ты плачешь? И что это за странный дядя возле нашего дома? — спросила девочка. — Розалин, это твой папа, — с улыбкой и слезами сказала она. Девочка отпустила руку Гермионы и пошла к мужчинам. Она остановилась в метре от них и с интересом рассматривала. — Розалин, — Снейп присел на корточки и позвал дочь. Та неспешно подошла. — Ты, правда, мой папа? — мужчина кивнул. И дочка радостно его обняла. — Папа! Взгляды Северуса и Гермионы встретились. Глаза двух ждущих людей говорили больше, чем слова. Их взгляды буквально кричали, а чувства вспыхивали подобно взрывам на поле боя. Все то, что не было сказано, вдруг стало не важным. Он вернулся. Снейп дома, с ней и их дочкой. Дома.