Rainbow colors, you are my euphoria — Цветами радуги, ты моя эйфория

      Люмин хорошо. У неё перед глазами плывут радужные пятна. Прохладный кафель не вызывает дискомфорт, только незаметное, ненужное ощущение реальности. Рядом лежит пакетик с маленькими, белыми таблетками. И ей совсем не больно. Только лёгкость. Кажется, она сейчас могла бы покорить самые высокие горы.       Но Люмин этого не надо. Её эйфория совершенно другая. Нежная, звонкая, пьянящая до одурения. Добрая до тошноты. И, подумать только, лежит тут, совсем рядом. Протяни руку — коснёшься мягких волос. Повернись — встретишься с затуманенным взглядом.       Люмин сравнивает это со сладкой конфетой, с лёгким покалыванием от удара тока, когда тебя касается человек, который сам этого не ожидал. Так же приятно, только зависимость не вызывает.       Она же часами любуется фотографией. Улыбкой, такой живой, притягивающей. Выразительными глазами, аккуратным носиком, розоватыми губами. Слышит приятный голос, которого нет.       Девушкам весело. Они смеются: ярко, громко. Но воющий за окнами ветер не даёт смеху разлететься за пределы их маленького мира — комната на чердаке поместья. Небольшая, оформленная в голубых тонах, с окошком на крышу, в котором виднеется одинокая звезда.       Люмин поднимается с пола. Её покачивает из стороны в сторону, предметы перед глазами то размываются, то шатаются.       —Интересно, почему это кресло лежит тут, – речь невнятная, тихая. Девушка запинается, со стороны слышатся пьяные смешки.       Люмин протягивает руку Аяке, пытаясь помочь той встать. Они доходят до футона, чудом ничего не роняя и не разбивая. Падают на мягкий матрас и одеяло, небрежно свисающее на пол.       У них времени до полудня, рассветное небо их не пугает, они даже не обращают на него своего взора. Эти часы они потратят на свою эйфорию. Блаженную, комфортную, долгожданную зависимость.       Ведь ни Люмин, ни Аяку не волнуют посторонние, что могут их найти здесь. Всё равно на крики старших, плевать на их разочарование. Они обе увлечены друг другом.       Расширенные зрачки скользят по раскованному телу напротив. Поцелуи со вкусом жадности и страсти, обжигающие касания и приглушенные стоны. Они тонут, всё больше и больше вязнут в этом.       Наверное, их эйфория странная, но им нравится.