У хангола новая любовь

      Я всё ходил вокруг стола, дополняя записи в путеводнике и детали на карте. На столе также были разбросаны обычные листы бумаги, которые тоже были исписаны. Когда я не дотягивался до кусочков карты, мне приходилось забираться на стол.       Громбакх, Теор и Миалинта ушли из «Хозяйника Анаэллы», остались только я и Тенуин. Миалинта, кажется, ушла попрощаться с отцом и другими знакомыми. Теор решил прогуляться, потому что ему было в тягость ждать, пока мы отправимся в Целиндел. Мы говорили ему, что ничего страшного не будет, если мы немного задержимся, поэтому ему пришлось смириться. А, куда направился Громбакх, я не знал.       Всё время, пока я возился рядом со столом, рядом неподвижно сидел Тенуин, как обычно пряча лицо под капюшоном. Но я чувствовал его пристальный неотрывный взгляд, от которого становилось некомфортно. Мне было интересно, слушал ли следопыт мои комментарии и бормотание во время работы или игнорировал их?       Если я задавал ему какой-то вопрос, то тот не реагировал на него. После очередного такого вопроса, ощущение пристального взгляда пропало. Я подумал, что Тенуин наконец заснул.       Так как тот сидел почти вплотную рядом со столом, я старался не приближаться к тому месту карты(хотя я даже немного подвинул карту, чтобы она была подальше от следопыта), но теперь, когда тот скорее всего хотя бы задремал, я не боясь мог подвинуть карту к нему и что-то добавлять на ней, уже стоя рядом с Тенуином.       Примерно в один из таких моментов, когда я положил уже начатый путеводник перед следопытом и писал в нём про первого фаита, поглядывая на Тенуина, у меня возникла глупая рискованая идея: скинуть с него капюшон и рассмотреть сопутешественника, раз такая возможность представилась.       Я надеялся, что Тен правда спит, а не притворяется. Я отложил карандаш, которым зарисовал Сита – человека, который отпустил первого фаита 10 лет назад. Вздохнув, я сначала приподнял капюшон. Ничего. Тогда я окончательно снял капюшон со следопыта, обнажив его бледную кожу с ярко выделящимися сигвами. Невольно я докоснулся до его сигв на шее, но быстро отдёрнул руку, боясь, что Тенуин проснётся. Но тот никак не реагировал. Значит, я могу делать всё, что захочу? Чтобы удостовериться, я повторил своё действие, потом также докоснулся до щеки следопыта. По прежнему ничего, неужли следопыт так крепко спит? Я решил не зацикливаться на этом, если есть шанс – нужно им пользоваться.       Тенуин привлёк мой интерес ещё в первую нашу встречу. Всегда неподвижный, молчаливый, ничего о себе нерассказывающий, ловкий альбинос и варнаат. Это всё сильнее притягивало меня за время, которое мы провели в Багульдине, окружённом туманом.       Осмелев, я взял Тенуина за подбородок и стал рассматривать белые волосы следопыта, которые были заплетены в короткую косичку. Я отпустил следопыта и потянулся обеими руками к его косичке, давно хотелось её потрогать.       Но только я подумал о приближении желаемого, как Тенуин не церемонясь резко оттолкнул меня. Я неуклюже повалился на стол, опрокидывая чернилицу, к счастью, на пол, а не на карту или путеводник. Моя рубаха задралась почти до груди. Следопыт схватил меня за руки и прижал их к столу. Зато тот не успел накинуть на себя капюшон. —Даже не думай трогать мои волосы, хангол,—прошептал он, наклонясь ко мне.—Я могу простить все твои действия, но не это. Я устыдился своей доверчивости, не стоило трогать Тенуина, надо было догадаться, что это всё обман или додуматься не делать таких ошибок, как тревожить следопыта.       Я отвёл взгляд и медленно кивнул, но следопыт не ослаблял хватки, ждал моих объяснений, чтобы я точно усвоил урок. —Мне просто стало интересно, не каждый день встречаешь...таких людей,—пробормотал я, но Тенуин отрицательно качнул головой. Значит, ему было не достаточно. Я задумался, какой ответ ждёт следопыт?       Молчание затягивалось, следопыт всё сильнее давил на мои руки, а мне уже хотелось двигаться, а не лежать на столе. Я попытался вырваться, но взгляд Тенуина в мои глаза сразу заставил замереть. —Тен, прекрати, я не понимаю, что тебе нужно,—выдохнул я, но следопыт продолжал ждать.—Дай хотя бы подсказку. —Признай,—коротко ответил он. Я перевёл взгляд на его сигвы. Тогда я вдруг понял, какого признания ждёт Тенуин. —Если ты знаешь, зачем заставляяешь меня говорить это? —Потому что ты не хочешь это признать самому себе. Это будет мешать нам повсюду. Я жду этих слов.—Тенуин ослабил хватку.—Слушаю.       Я молчал. Откуда следопыт мог знать мои мысли? Я, конечно, знал, что тот часто пользуется третьим веком, но это ничего не объясняло. Он вновь надавил мне на руки, я прикусил губу. Было больновато, Тенуин не слабый.       Пока я думал, я чувствовал дыхание следопыта возле своей шеи. Тот близко наклонился ко мне, чтобы было удобнее сжимать мои руки. От этого мои мысли путались, и желание что-либо делать сразу проподало. Но, если я буду и дальше молчать, Тенуин всё сильнее будет давить. Мне не хотелось потом ходить с больными руками. Как я хотя бы меч крепко держать буду? Не защищусь – поминай как звали.       Я чувствовал себя максимально некомфортно, стыдясь даже дышать, а мой голос подрагивал, пока я принуждал себя к каждому слову: —Ты мне...симпатичен. —Меняй. —Что? —Замени последнее слово другим. —Интересен. —Меняй. —Нравишься... —...как...? —...парень.       Следопыт выпрямился, отпустил мои руки и сел на своё место, снова накидывая капюшон. Я слез со стола, смотря на опрокинутую чернилицу. Придётся убирать под пристальным взглядом следопыта.       С Тенуином мы провели один на один весь оставшийся день. На удивление, когда я, убрав почти всё со стола, поставил перед ним тарелку с супом, приготовленным лично мной, следопыт даже съел пол тарелки, но обычно даже не притрагивается к еде. Хотя, возможно, это может быть из-за того, что следопыту не по вкусу блюда, приготовленные Громбакхом. —Отчасти взаимно,—вдруг промолвил следопыт. Я хотел было спросить, что он имел ввиду, но дверь хозяйника вдруг отворилась, и в помещение зашли Теор, Гром и Мия. Я ждал Громбакха и Миалинту, чтобы расспросить их, куда они ходили, но теперь я об этом позабыл, поэтому те расселись за столом и о чём-то стати переговариваться. А я всё думал о словах Тенуина, и почему он сказал их именно перед тем, как наши сопутешественники пришли. Скорее всего он просто не захотел, чтобы я задавал ему после этого лишние вопросы. —Посмотрите, наш вольный путешественник приготовил ужин!—засмеялся Громбакх, наливая себе, Теору и Миалинте по миске супа. Когда охотник хотел налить и Тенуину, я прервал его действие: —Не думаю, что стоит. Он ел суп несколько часов назад, а обычно он и не притрагивается к еде. —Несколько мисок каши Грома пропали так из-за Тена,—усмехнулся Теор. —Ты сам готовил?—спросила Мия, отрывая взгляд от своей миски. Я кивнул. —А ты неплохо готовишь, хангол!—черезчур громко сказал Громбакх, наливая себе ещё.       Я улыбнулся, приятно слышать, что кому-то нравится моя стряпня. Но я по прежнему кидал на следопыта косые взгляды. Сам Тенуин даже не поворачивался ко мне, он ушёл в свой угол на кровать и сидел там, облокотившись спиной на стену. Вскоре я бросил попытки привлечь его внимание. Я переключился на Миалинту, старался подбодрить её, хотя догадывался, какого это, видеть смерь себя настоящего и не мочь себе помочь. Теора я тоже пытался успокоить, я пообещал ему несколько раз, что мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы найти его брата, Илиуса. А Гром мне помогал, его шутки хорошо развеевали нагнетающую обстановку.       Но в голове по прежнему звучали последние слова Тенуина. Я начал подумывать, что он сказал, будто я тоже небезразличен ему. Не думать об этом я не мог. Снова вернулось ощущение, что на меня смотрят. Надо будет попросить у следопыта объяснений, когда появится возможность...