Всего лишь деталь

Итэр всегда считал, что не находится во власти сильных чувств. Любовь, привязанность и горечь расставания увядали со временем, словно цветок без воды, потому что ему, путешествующему по мирам, эти чувства ни к чему. Если бы он убивался по каждому человеку или существу, которых успел встретить, то давно бы сошёл с ума от тоски. Но что Итэр успел усвоить, так это то, что далеко не всегда судьба согласна играть по его правилам. Он был искренне удивлён, когда осознал: алхимик из Мондштадта как-то странно влиял на него. Отчего-то сердце пропускало удар при виде него, необоснованная радость появлялась при встрече с ним. Поначалу путешественник сомневался. Мало ли какое воздействие этот мир оказывал на него. Может, овладение новыми элементами изменяло что-то в его организме, вызывая подобные ощущения. Однако в душе Итэр уже догадывался, что являлось причиной реакций. И от этого становилось, признаться честно, неуютно. Что он, нигде не задерживающийся человек, мог дать алхимику? Ничего. А вот что мог дать ему сам Альбедо уже вопрос другой. Как минимум, бесценные для Итэра мгновения счастья, разделённые на двоих. Да, путешественник несомненно радовался одной лишь компании этого человека. Радовался, когда получал крупицу внимания. Радовался приглашению на очередной эксперимент. Радовался, зная, что он интересен Альбедо. Итэр даже советовался с Паймон в моменты отчаяния. Та старалась помочь другу разобраться в себе и искренне подбадривала его в особенно тяжёлые времена, когда путешественник точно понимал — он запутался. Застрял в паутине чувств, что неприятно липли и не давали возможности выбраться. Спустя время пришло решение — просто игнорировать то, что не давало ему покоя. Путешествуя по мирам, он видел, что спустя время сердца людей успокаивались и забывали о том, что когда-то были влюблены, находя для себя что-то или кого-то нового. Нужно лишь немного потерпеть — так решил для себя Итэр. И пусть при каждой встрече с Альбедо теперь в груди что-то неприятно ныло. И пусть стало намного тоскливее, чем обычно. И пусть изнутри его снедали чувства, которые Итэр запирал в себе, точно в клетке. Прошло совсем немного времени с тех пор, как некоторые личности, включая Итэра и Паймон, узнали о существовании двойника алхимика Ордо Фавониус. С того дня, особенно после глупого розыгрыша от Альбедо, взгляд путешественника постоянно был направлен на чужую шею. Изящную, бледную и тонкую. Именно такое описание вертелось в его голове всякий раз, стоило только обратить внимание на метку в виде четырёхконечной звезды. Когда до Итэра доходило, что вообще-то откровенно пялиться неприлично — он мотал головой и щипал кожу на плече, чтобы привести себя в чувство. Иногда тяжело было так просто выкинуть из головы образ Альбедо, который одним своим видом вызывал у Итэра томные вздохи. Такой же непримечательный день намечался и сегодня. Итэр с Паймон обедали в «Хорошем охотнике», обсуждая выполненные поручения. Разрушить пару башен хиличурлов и ликвидировать слаймов в окрестностях города — всё это прекратило доставлять им неудобства ещё в самом начале путешествия по Тейвату. Пусть изначальных сил Итэр и был лишён, навыки фехтования остались при нём и немало помогали первое время, когда сила элементов ощущалась в теле чужеродной энергией, от которой некуда было деться. — Итэр, — голос бархатом окутал названного, вынуждая медленно обернуть голову на звук. Глаза уже по выработанной привычке опустились сперва к метке, а затем поднялись к лицу — безмятежному и спокойному, словно водная гладь. — Уделишь мне время сегодня? Хочу провести один эксперимент, — с плеча Альбедо свисала сумка. Видимо, сегодня он ходил закупаться и собирать некоторые ингредиенты для эликсиров, разнообразию которых в его лагере можно было только позавидовать. Путешественник сглотнул, а после улыбнулся тепло и нежно, кивая. — Конечно! Но что за эксперимент? — как бы невзначай спросил юноша, замечая, что даже Паймон притихла. — Это связано с элементом Электро. Хочу узнать, изменилось ли что-то в твоём организме после его получения, — проинформировал алхимик, указывая пальцем на грудь Итэра. Солнечный свет отражался от фиолетовой вставки, которая периодически мигала, свидетельствуя, что в любой момент путешественник готов активировать взрыв стихии. Они обсудили детали встречи, после чего Альбедо отправился на Драконий Хребет, чтобы подготовиться к приходу гостей, а искатели приключений остались трапезничать дальше. Перед походом в горы Итэр и Паймон, успевшие ранее получить некоторый опыт, заглянули в чайник, чтобы прихватить плащи с капюшонами и тычинки пылающего цветка. Какой-никакой, а всё же это источник дополнительного тепла. Они не слишком торопились, предаваясь разговорам и отвлекаясь, потому что встреча была назначена на предвечернее время. Честно признаться, несерьёзная болтовня с Паймон помогала путешественнику расслабиться, потому что не думать об Альбедо у него не получалось. Часто их эксперименты сопровождались случайными и намеренными касаниями, ощущением чужого дыхания на своей коже и объяснением каждого действия, что алхимик совершал. А ещё Альбедо был чертовски внимательным, поэтому даже неровный вдох или неловкое движение не могли скрыться от его бирюзовых глаз. Подъём на гору сопровождался Лютым морозом, который наседал даже тогда, когда укутанные в плотные ткани компаньоны использовали тепловую бутыль. Капюшоны так и норовили слететь с их голов, поэтому приходилось придерживать их рукой, чтобы не замёрзнуть ещё сильнее. Паймон постоянно жаловалась на то, что её крошечные ладошки и ножки успели превратиться в сосульки, и что лететь ей всё тяжелее. На подобные речи Итэр лишь посмеивался, но помогать не спешил — знал же, что Паймон попросту ленилась. Если бы холод не преследовал их на каждом шагу, то, возможно, путь к лагерю больше походил бы на прогулку. Однако в данный момент путешественникам хотелось лишь одного: поскорее добраться до пещеры, где можно будет отогреться и расслабиться. — Здравствуй, Итэр, Паймон, — в своей привычной вежливой манере поздоровался Альбедо, хоть и успел сделать это ещё днём. — Располагайтесь, а я пока закончу с приготовлениями. Путешественник промычал что-то согласное, прежде чем снял плащ и повесил его на стул возле костра, значительно прогревающего эту небольшую пещеру. Паймон же вертелась вокруг Итэра до тех пор, пока вдруг не поняла, что после резких перепадов температуры и подъёма на гору у неё появилось навязчивое желание вздремнуть. — Паймон, мы же столько раз с тобой уже поднимались сюда! Почему именно сейчас ты захотела спать? — несколько тревожно спросил Итэр. Сейчас, если Паймон уснёт, то он останется с Альбедо один на один! — Мы уже успели выполнить поручения Катерины, тем более не так давно поели! Я устала, ты, бессовестный! От такого заявления путешественник аж запыхтел, борясь с желанием потрясти летающую девочку, чтобы та взбодрилась. И это он тут бессовестный? — Ничего страшного, если Паймон поспит, Итэр. Полезно для памяти и усвоения информации, — успокоил своего друга Альбедо. Паймон победно скрестила на груди руки, вздёрнув нос. — Тем более это я позвал вас не утром, а почти что вечером. Примите мои извинения. Итэр выставил руки в примирительном жесте, неловко улыбаясь. — Всё в порядке! Раз уж так, то пусть и правда отдохнёт, — согласился путешественник в конечном счёте. Может, оно и к лучшему. Интересно, с каких пор слова Альбедо имеют для Итэра такой большой вес? Маленький компаньон через пару минут действительно заснула, устроившись на каком-то мягком кресле, которое создал Альбедо с помощью чертежа и навыков алхимии. Посапывающая Паймон вызывала у Итэра смешанные чувства: ему будто дали большую свободу действий, но в то же время оставили на произвол судьбы. — Мне всё ещё интересно, что Паймон за существо. Она точно не человек, но при этом ей требуется получение энергии из сна и еды, — поделился Альбедо, усаживая своего ассистента на кушетку, которую создал таким же способом, что и кресло. — Но если торопиться с выводами, то можно наделать много ошибок. Поэтому, если она дастся, когда-нибудь я хотел бы изучить и её. — Звучишь как злобный учёный, — без утайки сообщил Итэр, наблюдая за действиями алхимика. Надетые на руки перчатки не могли скрыть худобы пальцев, так ловко расставляющих колбы и расчищающих рабочее место. Беспорядок давно стал неотъемлемой частью лагеря, хотя минусов от этого было определённо больше, чем плюсов. На его слова Альбедо неоднозначно улыбнулся, словно подыгрывая своему же образу. А Итэр от этой улыбки плавился, чувствуя, как горят его уши. — В таком случае, позволишь злобному учёному поэкспериментировать над тобой? Итэр подавился воздухом и схватился за грудь, отворачиваясь. Кажется, прямо сейчас его сердце вырвется из груди, а в голове так и вертится: «Если это будешь ты, то я согласен даже лечь под нож!». Альбедо заботливо похлопал Итэра по спине, в ту же секунду оказавшись рядом, даже если не до конца понимал, что такую реакцию у его друга вызвало. Он ведь не сказал ничего лишнего? От этих прикосновений, кажется, путешественнику становилось только хуже: его щёки раскраснелись, но это могло быть последствием беспрерывного кашля. Когда Итэру удалось успокоиться, алхимик начал рассказывать ему о том, как будет проходить опыт и что самому Итэру потребуется сделать. Тот правда слушал вначале, но спустя время монотонный голос стал лишь приятным шумом на фоне. Всё дело в шее, которая оказалась так близко к лицу Итэра, что он не имел возможности не засмотреться. То, как перекатывался кадык, как видны напрягающиеся мышцы, когда Альбедо что-то говорил. Он вновь подметил бледноту, но не болезненную, а скорее украшающую. Она являлась неотъемлемой частью образа человека, кто большую часть своего времени проводит в лагере без солнечного света. А какой текстуры его метка? Она похожа на родимое пятно, поэтому особой мягкостью или шершавостью отличаться не должна. И всё же хотелось самому проверить, провести по коже хотя бы кончиками пальцев… Эта мысль пришла Итэру в голову уже после того, как он дотронулся до четырёхконечной звезды. В лагере тихо, слышны лишь похрапывания где-то в углу и треск разведённого костра. Стало неожиданно жарко. Итэр приподнял голову, тут же улавливая поражённый взгляд. В этих глазах отражалось мондштадтское небо, а ещё и он сам. Сам Итэр. Осознание пришло спустя мучительно долгие секунды. Тонкое запястье обхватила чужая рука, легко сжимая, но не отдёргивая. На лице Альбедо читалось удивление. Итэр не мог подобрать оправдания. Он сам не ожидал, что способен на что-то подобное, а сейчас… Сердцебиение вновь ускорилось, ударяя с каждым разом так сильно, что отдавалось в уши. Хотелось взреветь и убежать как можно скорее, потому что стало так неловко от всей ситуации в целом. В голове он слышал грохот разрушающейся стены, которую так долго строил, чтобы не поддаваться эмоциям. Смущение и досада накрыли Итэра с головой — он не мог заморозить этот миг, чтобы вечно наблюдать за лицом Альбедо, которое, бесспорно, считал самым красивым. Итэр сжал губы в тонкую полосу, прежде чем нервно их облизнуть и опустить руку. Хочется закидать Альбедо извинениями и попросить забыть об этой неловкой ситуации, потому что иначе он не сможет даже смотреть в сторону алхимика. Путешественник вновь бросил взгляд на эту чёртову шею, что одним своим видом привела его к точке невозврата. Он молился на неё и в то же время проклинал. Но в один момент всё обрывается, словно натянутая нить. К его губам прижимаются чужие, неуверенно сминая, отчего Итэр готов умереть прямо здесь и сейчас. Он не может — не хочет — сопротивляться порыву, поэтому отвечает на поцелуй, не раздумывая. Губы Альбедо сухие и искусанные — вредная привычка алхимика, когда он сосредотачивается. Итэр с трудом верит в происходящее, и лишь хрипло выдыхает, когда на его затылок нажимает ладонь Альбедо. Он чувствовал, как его лицо горит, как подрагивает от безграничного счастья и смущения тело. Он чувствовал, как тонет в этом поцелуе. Когда юноши отстранились, у обоих глаза были наполнены светом. Альбедо сгрёб путешественника в объятия, прижимая к себе за талию и вжимая его голову в своё плечо, а сам уткнулся носом в мягкие волосы. Никто не находит нужных слов, но спешка сказать что-то здесь ни к месту. У каждого из них в голове крутятся свежие воспоминания, которые, несомненно, навсегда отпечатаются в памяти ярким пятном. А Итэр чувствовал, как таял с каждой секундой всё сильнее. Он протянул руки и стиснул алхимика в ответ, жмуря глаза, словно боясь, что всё происходящее — подлый сон. — Это действительно правда?.. — прошептал Итэр в худое плечо. — Я, конечно, способный, но изменять реальность пока не научился, — ответил Альбедо, и путешественник чувствовал, что тот улыбается. Несколько секунд прошло, прежде чем юноша рассмеялся: скорее не от шутки Альбедо, а от того, что подобным образом выпускал скопившиеся эмоции. Итэр сжал алхимика напоследок, а после отстранился, позволяя Альбедо увидеть его счастливую улыбку — широкую и простосердечную. Они оба давно не чувствовали себя такими свободными, как сейчас. Нет никаких обязанностей, поручений и бесконечных исследований. Только они в своём маленьком мирке, в который пускать никого не собирались. Итэру хотелось сказать так много слов, но почему-то ни одно не желало вырваться наружу. Он стеснительно тупил взгляд, пока глаза бегали из одной стороны в другую, не зная, за что ухватиться. Возможно, Альбедо заметил эти метания, поэтому вновь не сдержал улыбки, подцепив парой пальцев чужой подбородок. Приподняв голову путешественника, он заглянул в чужие глаза так уверенно и нежно, как только был способен. Альбедо хотелось донести до Итэра, что это не игры и уж точно не очередной эксперимент. Все его чувства настоящие и бескорыстные. — Итэр, ты с самой первой нашей встречи показался мне интересным. Буду честен, поначалу я видел тебя как объект для исследований, — признался алхимик, не отводя взгляда, — но потом ты стал для меня другом. А спустя ещё некоторое время — больше, чем просто знакомым или помощником. Отношения с людьми всегда давались мне тяжело, но с тобой я чувствую себя совершенно иначе. Я бы хотел, чтобы ты присутствовал в моей жизни, если моё желание окажется взаимным. Путешественник вслушивался в каждое слово, анализируя и впитывая, словно губка. Он накрыл чужую щёку своей ладонью, поглаживая скулу большим пальцем и оставляя на губах ещё один поцелуй: ненавязчивый и лёгкий, словно прикосновение лепестков розы. — Я желаю тебя всего, Альбедо. Твоего голоса, твоего тела и твоих чувств. Ты необходим мне, как воздух. Пожалуйста, позволь остаться рядом с тобой. Хоть до конца жизни. Любые слова вдруг стали излишни. Да и к чему они? Юноши и без всяких слов знали, чувствовали, что их желания абсолютно взаимны. Они не могли прекратить обнимать друг друга. Изначальная цель прихода путешественника затерялась в чертогах памяти, а в пещере всё так же раздавался треск огня и сопение Паймон. Сегодня в Тейвате стало на пару счастливых сердец больше.