Моя судьба

      Гермиона сидела на высоком утёсе и смотрела вдаль. До заката оставалось три часа, и у неё было время, чтобы спуститься вниз, на укрытый скалами песчаный пляж. Там ее ожидала моторная шлюпка, на которой она и прибыла сюда.       Это было ее любимое тайное место. Раньше. Последние несколько лет у нее не было шанса побывать здесь, ведь до всего произошедшего она могла аппарировать сюда в любой момент, но не теперь. Найти утёс, не имея возможности воспользоваться волшебными силами, было очень сложно. Но вот она наконец сделала это.       Внизу волны накатывали на берег, создавая приятный шум. Кожу ласкал мягкий летний ветерок. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь уловить чувство гармонии внутри себя, потерянной и так и не обретённой.       — Грейнджер? — раздалось совсем рядом, и Гермиона вздрогнула, поворачиваясь на звук. Рука привычно легла на древко палочки, хоть от неё сейчас было мало толку. — Морганову бабушку, это и правда ты! — изумлённо произнёс Малфой, стоя в трёх шагах от неё.       Она помнила его ещё совсем юношей. Прошло больше четырёх лет, и сейчас перед ней стоял красивый статный мужчина, в глазах которого отражалось лишь удивление.       — Откуда ты здесь? В смысле, как узнала про это место? — спросил он, присаживаясь рядом, но не отводя взгляда.       Гермиона смотрела внимательно и больше не находила в нем необоснованной злости и презрения, как это было в школе. «Он не попытался прогнать меня. Ни разу не оскорбил. Интересно, насколько он изменился за эти годы?» — подумала она и решила ответить честно.       — Это мое любимое место, — услышал Малфой, и от звука давно забытого голоса внутри что-то екнуло. — Раньше я часто бывала тут, когда хотела прийти в себя или успокоиться, подумать обо всем. А ты?       Драко слушал, одновременно изучая женщину перед ним. Сразу после войны и окончания школы их пути разошлись. Он был занят тем, что выполнял долг перед родом, женившись на Астории. И следил за скандальными новостями об исчезновении знаменитой волшебницы Британии, героини войны, золотой девочки Гермионы Грейнджер. И вот, спустя четыре года, он находит ее здесь. Такую повзрослевшую, такую новую, такую неизвестную, но, в то же время, прежнюю. И любопытство буквально гложет изнутри, требуя узнать, что же с ней случилось.       — Это и мое любимое место, — легко признался Драко, замечая удивление в карих глазах. — Я нашёл его пару лет назад и с тех пор прихожу, чтобы, как ты там сказала? Подумать обо всем? Правда, я никогда не видел тебя здесь раньше. Давно ты его нашла?       — Почти пять лет уже прошло, — ответила Гермиона, смотря вдаль.       Они молчали какое-то время, наслаждаясь шумом волн и тишиной, которая бывает только вдали от городской суеты.       — Что, даже не спросишь, где я была все это время? — как-то странно усмехнулась Грейнджер.       — Честно — интересно до жути. Но я не буду навязываться. Ты пришла сюда, чтобы побыть одной. И раз уж я нарушил твои планы, так хоть в душу лезть не буду, — ответил ей Малфой, и Гермиона удивленно посмотрела на него.       — И ты не против сидеть тут … со мной?       — А почему нет? — поднял бровь Драко. Потом осознал:              — Ааа. Если ты о своём происхождении переживаешь, то забудь. После войны я многое переосмыслил и теперь живу согласно совести, а не традиций. Последний раз я выполнил волю семьи, когда женился на Астории.       Гермиона заметила, как помрачнело лицо Драко, а стеклянные глаза устремились вдаль. У него проблемы в семье?       — Я расскажу тебе, если хочешь, — сказала она, вырвав мужчину из ловушки мыслей. — Но и ты расскажешь, почему приходишь сюда, что тебя гложет. Идёт?       Малфой увидел протянутую ладонь с коротко остриженными, местами сколотыми ногтями. Присмотрелся внимательнее и заметил мелкие порезы на подушечках пальцев, кое-где стертую кожу костяшек и небольшие мозоли. Любопытство взыграло с новой силой, и он принял условие. Слишком хотел узнать, что же с ней было эти четыре года.       — Тогда ты первый.       — Что ж. Хорошо, — протянул Драко, думая, с чего начать. — Сейчас я работаю в Министерстве, руководитель департамента международного сотрудничества. Сложно и времени много забирает, но это к лучшему — домой возвращаться мне тяжело, — он вздохнул и продолжил рассказ, глядя в даль.       — Как я и говорил, сразу после школы родители устроили мой брак с Асторией Гринграсс. Уже тогда я решил, что сам буду стоить свою судьбу. Но отца арестовали, вскоре должны были казнить. Мать переживала нервный срыв. Ее я любил слишком сильно, поэтому и согласился выполнить свой долг перед семьей. Хотя в душе всегда считал, что вот этого, — он задрал рукав свитера и ткнул в метку, — хватило с лихвой, чтобы стать свободным.              — Итак, я женился. Я знал, что она влюблена в меня, но сам никогда не любил. Мне удалось выстроить с ней доверительные отношения, и я честно делал все для нас. Как и положено в таких случаях, через год у нас родился сын, Скорпиус.       Драко улыбнулся, вспомнив его, но как-то грустно. Гермиона слушала, не перебивая, ловя каждый звук и эмоцию. Никогда прежде она не могла представить, что будет сидеть рядом с Малфоем, и видеть его таким… живым, настоящим, а не привычную всем маску. И выслушивать его проблемы.       — Я не знал. А если бы знал, запретил бы думать об этом. Но, то ли она хотела быть примерной женой, то ли просто хотела ребёнка… Астория умерла, когда сыну был годик. Родовое проклятие, о котором мне сказали уже после. И как я не увидел?       — Скорпиус необычный ребёнок. Он развивается быстрее, по крайней мере, умственно. Уже тогда он понял, что произошло, и с тех пор стал довольно замкнутым и закрытым. Знаешь, как взрослые в депрессии. Дети обычно быстро отходят от потери, но не он. Я забыл, что такое искренний смех от него, всегда только короткие усмешки. Он почти не общается с другими детьми, разве что с отпрысками Поттера.       — Гарри? — впервые подала голос Гермиона.       — Представь себе, — усмехнулся Малфой. — Не скажу, что мы друзья с ним, но вполне неплохо ладим сейчас. Джеймс и Альбус единственные, с кем Скорпиус хоть немного разговаривает. Мама тоже умерла за несколько месяцев до рождения Скорпа. Так что, когда я остался один, не знал, что делать. Растерялся. И тогда Поттер предложил помощь. Иной раз они всей семьей заходили в гости, и Джинни помогала мне с сыном. Она была первой, кому он улыбнулся спустя время. А их дети — единственными, с кем он общался. Обычно он никого к себе не подпускает или ведёт себя крайне отстранённо, сразу убегая ко мне. В обществе его прозвали «холодным принцем», за то, что ни одна дама, пожелавшая забраться в мой кошелёк через него, не прошла отбор, — хмыкнул Драко. — Он их всех не выносит. Я даже няню нанять не могу — Скорп от них избавляется. То заколдует, то напугает до ужаса, один раз даже память стирать пришлось, чтобы спать спокойно потом смогла.       Гермиона хихикнула.       — А он проказник.       — Да. Но я волнуюсь за него. Я прихожу домой и встречаю тишину. Мне кажется, мы отдаляемся друг от друга. И я не хочу стать для него таким же далеким, как был мой отец для меня.       — Ты — не твой отец, — тихо сказала Грейнджер, отвлекая Малфоя от мыслей о сыне.       Они помолчали ещё немного, и Драко спросил:       — Ну, а что у тебя? Почему ты исчезла из волшебного мира? Самая умная волшебница этого столетия. Я думал, ты грезишь карьерой в Министерстве…       — С грёз-то все и началось, — хмыкнула грустно девушка, так же как и он раньше переводя взгляд на море.       — После школы я планировала начать работу в Министерстве. Мы с Роном тогда встречались уже год. И вот я узнаю, что его эта идея совсем не устраивает. Как будто он не знал меня все эти годы и не знал о моих планах на будущее!       — Он сделал мне предложение в тот день, когда началась моя история, и я спросила его, что он подразумевает под семьей. Оказывается, я должна была посвятить себя дому, детям и мужу. А мои планы глупые, потому что общество привыкло жить этими устоями, и его уже не изменить. Он думал, что я выберу его. А если нет, то, мол, недостаточно любила значит.       — Я тогда испугалась, и согласилась. Не хотела терять его. Подумала, потом как-то уговорю. Но за месяц до свадьбы я подслушала его разговор с Гарри. ***       — Но Гермиона же не хочет. Ты же знаешь, она мечтала работать. А ты собираешься запереть ее дома.       — Ерунда это все. Я хочу детей, хочу семью, как у моих родителей, большую. Как только она поймёт, что ждёт ребёнка, сразу забудет о своей работе.       — Ты ее что, заставишь? Насильно?       — Ты что, нет конечно. Просто подменю ее зелье, и все получится само собой. ***       — Надеюсь, он после этого долго лечился в Мунго, — сказал Малфой.       — После этого долго лечилась я, — грустно усмехнулась Гермиона. На ее лице образовалась маска, скрывающая ее боль, но Драко был мастером лжи и прекрасно видел ее настоящую. — Тогда был грандиозный скандал. Я рвала и метала, Рон отвечал. Мы серьезно поссорились, я швырнула в него кольцо и аппарировала прямо в Запретный лес. Я была не в себе, шла, не разбирая дороги. Я плохо помню, что было потом. Какие-то отрывки, звуки. Пришла в себя уже в доме Гарри. Он сказал, я внезапно появилась у них на пороге и упала без сознания, потом была в бреду два дня. Я совершенно ничего не помнила, но быстро выяснила одно — со мной что-то случилось.       Гермиона достала из сумки палочку и, прокрутив между пальцами, небрежно произнесла:       — Люмос.       Из древка вырвался сноп искр. Она попробовала снова — ноль реакции. Только на третий раз на конце загорелся маленький огонёк, который резко увеличился и чуть не ослепил их. Грейнджер отбросила палочку в сторону.       — Магия меня больше не слушается.       — Но это же… невозможно, — севшим голосом сказал Малфой, во все глаза наблюдающий за ней.       — Как видишь, возможно. Первое время я искала причину. Обследовалась в Мунго и у ещё пары специалистов. Никто так и не понял, что со мной. Только благодаря авторитету Гарри об этом не прознали в обществе.       — Я не сдавалась, искала решение. Думала, может это какое-то проклятие, вирус, чары. Мало ли, что со мной в том лесу было. Но все тщетно. Я не выходила на улицу, так и жила у Гарри и Джинни. Помогала ей с Джеймсом, пока она была беременна. А потом родился Альбус, и на помощь пришла Молли, ее мама.       — Мы с ней остались в неплохих отношениях после разрыва с Роном. Она не винила меня, в основном потому, что через полгода объявилась девушка с полуторагодовалым ребёнком от Рона. Во время войны он однажды бросал нас с Гарри. Мы его простили, тогда было тяжело, и на него влиял крестраж. Но он, похоже, время зря не терял. Бросил ее, как только я снова показалась на горизонте.       — В общем, Молли чувствовала вину за сына, поэтому и не злилась на меня. Но прежнего тепла уже не было, и я ушла, не стала мешать им. Ещё два года я жила на стыке двух миров, каждый день гадая, с какой попытки смогу попасть в Косой переулок в этот раз и смогу ли вообще. Но я продолжала искать решение, не сдавалась. Гарри единственный, с кем я до сих пор поддерживаю общение. Он присылает мне письма раз в неделю, Джинни тоже не забывает, спрашивая как дела через него. А с остальными я не так близко общалась. Тем более, все свободное время я тратила на исследования. Самая умная волшебница столетия не смогла вернуть свои силы, хах, — горько усмехнулась Гермиона.       — Значит, ты все же опустила руки? — нахмурился Драко.       — Я слишком долго пыталась. Я пришла сюда, чтобы все обдумать и решить, стоит ли забыть этот мир и вернуться туда, где мне, возможно, и место, — негромко ответила Грейнджер, опуская взгляд на свои руки.       — А как ты сюда забралась, если не можешь пользоваться палочкой? Только не говори, что рисковала так же, как с люмосом? Тебя могло расщепить! — испугался вдруг Малфой.       — Нет, ты что. Я ещё не выжила из ума, — хмыкнула девушка и кивнула головой в сторону каких-то ремней и верёвок. — Я поднялась сюда магловским способом, оттуда, с пляжа.       — Что? Как это вообще возможно? А на пляж как попала? — удивился блондин.       — На лодке приплыла.       Гермиона сидела и наслаждалась чувством облегчения после того, как смогла поделиться своей ношей с кем-то ещё. Кто бы мог подумать, что этим кем-то окажется Малфой.       Драко резко поднялся и подошёл к снаряжению, с любопытством оглядывая. На задворках мелькала мысль, что он сошёл с ума, раз думает об этом.       — Грейнджер, а покажи, как это надевается.       — Что? Ты что, хочешь попробовать спуститься!? Но это опасно без подготовки, — предупреждающим тоном произнесла она.       — Просто покажи. Что и как. Мне интересно, — ухмыльнулся парень, и Гермиона сдалась.       Она помогла ему правильно надеть и закрепить все ремни, рассказала, как это все работает в теории. Над морем завис красный диск солнца, и Грейнджер вздохнула, понимая, что пора спускаться и возвращаться домой. Она все для себя решила.       Гермиона подобрала палочку и развернулась, чтобы попросить Малфоя все снять. Но его на краю не было.       — Малфой? Ты что творишь!? Поднимайся немедленно! Аппарируй сюда сейчас же! — заорала она, склонившись вниз и наблюдая, как он ловко снижается. — Эти тросы не рассчитаны на твой вес!       — Не волнуйся, все в порядке! — весело отозвался Драко, поднимая к ней голову и ярко улыбаясь.       Его искреннее восхищение заставило ее забыть обо всём, глядя в глаза напротив. А потом послышался треск. Серая радужка сменилась чёрным, глаза в испуге распахнулись, и он сорвался вниз.       Руки дрожали от страха, ладони потели. Усилием воли Гермиона заставила себя собраться и попробовать. Она должна попытаться. Нет. Она сделает это и никак иначе. По ее вине Скорпиус не потеряет ещё и отца.       — Левикорпус!       Магия легко подчинилась, подхватывая Малфоя и мягко опуская на песок. Гермиона подскочила и, не задумываясь, аппарировала к нему.       — О мой Бог, как ты? Все в порядке? Ничего не болит?       Драко присел, пытаясь осознать, что все получилось.       — Малфой, ты меня слышишь? Драко?       Он моргнул, и картинка перед глазами сменилась. Он снова сидел на утёсе, а перед ним была обеспокоенная Гермиона. Но поверх всего — тонкое сплетение звёзд, соединенных нитями судьбы.       Малфой увидел три варианта будущего и, не задумываясь, выбрал самый длинный отрезок, как в ускоренной съемке просматривая его конец. Такое будущее было ему по душе. И раз Судьба даёт им шанс, то кто он такой, чтобы отказываться?       — Что? — спросил он, как только смог сфокусировать внимание на Гермионе.       — Ты так ушёл в себя, что я не могла дозваться минуты две, — усмехнулась девушка.       — Я задумался. Грейнджер, а покажи, как это надевается?