Легенда об Острове Музыкантов

Остров растений зеленый в самом хорошем смысле этого слова, там очень уютно и нет ни дня для печали. Ярко светит солнышко и ветерок только невинно играет с шерстью или перьями. Там есть огромные и маленькие камни, а также целая куча различных деревьев. Монстры на нем обитающие в основном безмолвны, но зато умеют петь. Две большие ручки, каменное тельце, огромные глаза и умение держать ритм. Вилма — обычный барабамень хора монстров, который появился самым первым на нем по неизвестной причине, но она радостно приветствовала своих друзей, которые пришли чуть позже нее тем, что подняла свои ручки и помахала им. Это были мамунт Зич и палезатор Баблс. Новые друзья радостно ей улыбнулись и стали петь те звуки, которые в них заложены природой. Так они и музицировали втроем долгое время, поедая пирожные из печи и не зная забот. Из яиц регулярно появились другие монстры, так в скором времени от смешения волос и камней появился первый устолос Ламп и лягашка Уау. Хор пополнялся различными звуками и Вилма была только рада отбивать для них ритм. Ей нравилась мелодия, но она понимала, что ей чего-то недостает. Поначалу ее радовали рядом растущие огненный куст и трубасвет, которые были посажены рядом с ней и помогали ей концентрироваться на своем деле. Дни все шли, краше становился замок, в котором прятали припасы, лучше становилась пища. А однажды все изменилось. В ряды поющих монстров пришла словунка Парлсона. Этот монстр был единственным, кто мог произносить самые настоящие, незнакомые звуки, в которых, как оказалось был смысл. Как Вилме объяснили жестами, эти звуки назывались словами. Она не знала, что такое слова, но, смотря на Парлсону чувствовала, что очень хочет узнать, что же это такое. Огромные зеленые глаза Вилмы следили за каждым движением Парлсоны, не сознавая почему это делают. Та же в ответ улыбалась, раскрывала рот и произносила что-то о растениях, живущих, как и монстры, на острове, а так же что-то о погоде кругом. Вилма была очарована. Со временем она начала жалеть, что не умеет говорить, ведь в словах, как оказалось, была своя музыка. Уже не так мил ей и огненный куст, и трубасвет. Закрывая глаза по вечерам, она видит перед собой Парлсону, что заливается хорошо поставленным голосом о том, что Вилме суждено только увидеть, но не озвучить. Ламп и Баблс, стоящие рядом, посматривают с удивлением на подругу, которая раньше была самой задорной среди них, быстро отбивающей темп, теперь они тихо переговариваются звуками, чтобы понять, что с ней такого случилось. Вилма же их игнорирует. Парлсона тем временем рассказывает об Острове Музыкантов, благословляя это место, говоря, что там каждый может создать собственную мелодию сердца. Вилма слушает эти рассказы жадно, также жадно, как смотрит на Парлсону. В последнее время в ней засело странное чувство, которое заставляет ее сердце стучать в два раза быстрее, чем необходимый для песни ритм. Она размышляет над тем, как попасть на Остров Музыкантов, чтобы, может быть, там проникнуть в смысл слов. Они ей необходимы. Она хочет ими выразить свое отношение к той, кого увидев только один раз, полюбила. Вечером, когда все монстры устают и расходятся по своим нехитрым страшным для обычного взгляда жилищам, Вилма остается на полянке и смотрит на далекие звезды. Она размышляет о словах и о том, что они, наверное, как эти блестяшки на небе, каждое сверкает по-своему. А также думает о Парлсоне, что такая, как она, никогда не взглянет в ее сторону. Вилма грустит и старается не шуметь, чтобы не мешать другим спать. В одну из таких ночей к ней подошла сама Парлсона, тихо и осторожно, только так, как могут легенды. Вилма вздрогнула, заметив ту, в руках у нее были пирожные. Она протянула одно Вилме. — На, возьми. Ты целый день ничего не ела, — тепло произнесла она. Вилма протянула свою руку и все же взяла угощение, но ела, не чувствуя вкуса. Парлсона же вдруг продолжила: — Я вижу, как ты смотришь на меня, Вилма. И я понимаю этот взгляд. Все внутри барабамня загорелось от услышанного. Ей было трудно оставаться в сознании, но она ширила глаза и заставляла себя держать их открытыми, ей было интересно, что еще ей скажет Парлсона. А она надеялась, что та ей еще что-нибудь скажет. — Я зря так часто рассказывала об Острове Музыкантов, — смущенно заговорила Парлсона, рассматривая Вилму. — Там можно научиться любой мелодии, но это не значит, что можно научиться словам. А я думаю, тебе многое хочется сказать… С тех пор, как я пришла, я вижу, как говорят твои глаза, какое страдание в них. Я просто хочу узнать, что ты чувствуешь. Вилма долго думала, как выразить все, что в ней накопилось. Она встала перед Парлсоной, вытянулась, а после сложила свои пальчики в сердечко, а потом указала ей на грудь. Парлсона вдруг широко улыбнулась, в глазах ее мелькнул свет, она поднялась, сделала шаг навстречу, а после обняла Вилму. Та от удовольствия не знала, как ей реагировать, ведь не могла издать ни звука, она в наслаждении зажмурила глаза. — Ценность слов в ценности молчания, — тихо произнесла Парлсона, и Вилма чувствовала в ее словах улыбку. — Для некоторых чувств слова действительно не нужны. Если хочешь, мы вместе отправимся на Остров Музыкантов, составим общую мелодию… Ты замечательная. Звезды светили, два монстра обнимали друг друга. Остров растений по-прежнему цвел и пригревал два любящих сердца.