кто мечтает быть пилотом...

Если бы Стивена попросили описать свою жизнь с помощью фильма, то, наверное, это было бы несложно. Никто, конечно же, не просил, но это однозначно был бы «Сплит». Причём сам Стивен являл бы собой и Кейси, и Кевина в одном лице. И он не мог сказать наверняка, что было хуже: просыпаться раз за разом избитым, в другой стране, посреди драки, или периодически носить женскую одежду. Я не Патрисия. Стивен смотрит на раздраженного Марка в темном экране ноутбука. Я, как минимум, Зверь. — Тоже бегаешь по городу голый? — Стивен не в силах сдержать усмешки. …Нет. Но у меня есть… Была сила. Марк осекается и снова исчезает. Марк обещал оставить его в покое и никогда больше не показываться после того как они закончат все… дела с Хоншу. Естественно, он этого не сделал. Да Стивен и не смог бы его заставить — как можно приговорить человека к тому, чтобы добровольно прекратить существование? В общем, с тех пор у них было что-то вроде некого настороженного нейтралитета, и единственным условием было «никаких убийств». Пока что Марк его соблюдал. Насколько Стивен знал… Но делить одну голову на двоих — это почти как жить в университетской общаге. У тебя вроде бы есть свой уголок, но в любой момент за стеной могут начать слушать рэп, а могут вломиться к тебе, чтобы срочно напечатать эссе или отсыпать полбанки твоего растворимого кофе. Ужасное было времечко… В любом случае, он должен быть благодарен Марку за то, что они не бегают по городу голыми. Стивен поправляет очки и тыкает в пробел, снова запуская документалку о недавних раскопках в окрестностях Каира. Перелистывает страницу, делая пометки — не то чтобы у него были проблемы с памятью, просто он предпочитал систематизировать новые знания. Скукота Стивен неодобрительно смотрит на надпись, пересекшую страницу красивым, чуть заваленным влево почерком. — О, ну ты-то наверняка все это уже знаешь? — Марк в ноутбуке закатывает глаза. Нет, но явно есть занятия повеселее, особенно, в вечер пятницы. — Никаких клубов, — возмущенно возражает Стивен. — Ты напьешься, а похмелье будет у нас обоих. На самом деле, Стивен подозревает, что после утраты сил, все, что так или иначе было связано с Египтом, стало для Марка болезненным напоминанием. Но отказываться от своих увлечений он не собирается. Стивен успевает записать еще две страницы конспектов, когда рука, поставив точку, отказывается двигаться дальше. Стивен. Он вздыхает. Я не буду напиваться. Прежде чем Стивен успевает возразить, Марк захлопывает его тетрадь. Мне просто уже тошно сидеть в четырёх стенах. В восьми, если учитывать твою голову. Почему мы не можем снять большую, светлую квартиру? Давай снимем квартиру с огромными окнами? — Как мы от клуба перешли к недвижимости? — Стивен оторопело снимает очки и оглядывается. — Мне нравится эта квартира. Здесь все мои вещи. Я не заставляю тебя их бросать. Давай переедем. В центр, ближе к твоей работе. Это звучит… заманчиво. И Стивен даже знает, что у Марка достаточно денег, чтобы позволить им это, но… — Мне нужно подумать. Стивен щипает себя за переносицу, а потом решительно закрывает ноутбук. — Ладно, одевайся. Мы идём в клуб.

***

Этот вечер Стивен проводит в роли второго пилота. Ему даже нравится это сравнение и, что удивительно, Марку оно нравится тоже. Он отказался считать их чем-то меньшим чем боинг, так что название весьма подходящее. Боингу нужно двое пилотов, чтобы оставаться в воздухе. А еще ему нужно топливо, заявляет Марк, прилипая к барной стойке и жадно разглядывая алкокарту. Пожалуйста, только не коньяк. Марк с сожалением переворачивает страницу с крепкими напитками. — Я не буду пить девчачьи коктейли, — бормочет он себе под нос, хотя с таким грохотом музыки их никто не услышал бы даже говори Марк в голос. Они хотя бы вкусные. — И слабые. Их нужно больше, чтобы напиться… Ага? — Ладно, как насчёт компромисса? Они останавливаются на виски с колой. Спустя три коктейля Марк расслабляется настолько, что позволяет себе влиться в танцующую толпу. Стивен наверное замер бы в ступоре, вытащи его кто на танцпол, но Марк двигается плавно и вместе с тем живо, чудом не сталкиваясь с остальными. Стивен и не знал, что его — их — тело на это способно. Марк так легко становится частью этого единого организма, двигающегося практически в одном ритме под вибрирующую басами музыку, что Стивен почти завидует. Краснеет мысленно, когда Марк расстегивает пару пуговиц рубашки, но, в целом, даже наслаждается их ритмичными движениями. Вспышки лазера хаотичные только на первый взгляд — спустя время они находят систему, и это почти как транс. Стивен чувствует, как спиртное разливается по телу приятным жаром, гонимое танцем, как горячеют щеки, как спирает дыхание. Чувствует, потому что граница стирается, растворяется в алкоголе возведенная между ними стена. Это… Честно говоря, у Стивена от этого кружится голова. — Так… — Марк вываливается из толпы и берет курс на туалет. Видимо, не у него одного. Они умываются холодной водой, не различая отражений в приглушенном неоновом свете. Стивен тянется за салфетками. Марк зачесывает растрепанные волосы. — Тебе не кажется, что наш боинг ушёл в штопор? — интересуется он у зеркала, закатывая правый рукав. — Может быть. Я понятия не имею, что сейчас происходит, — растерянно отвечает Стивен, закатывая левый рукав. — Чего-нибудь холодненького, и еще раунд? — Марк смеривает невозмутимым взглядом вышедшего из кабинки мужика. Стивен неловко просачивается мимо него к выходу. — Можно. Но домой нас поведешь ты, потому что я не дойду. Марк громко фыркает и заказывает мохито. Остаток вечера смазывается разноцветными вспышками, вибрацией, забирающейся под кожу, и жаркими касаниями. Если бы Стивен был чуть трезвее, он бы обязательно придал чуть больше значения знакомым широким ладоням, незнакомо скользящим по телу, их телу. Обязательно задумался бы о том, что чувствовал их одинаково на себе и Марка под ними. Но Стивена слишком сильно развезло от четырех коктейлей, и в себя он немного приходит только когда прохладный ночной воздух бросается в лицо. — Погоди… — он опирается о стену, сгибаясь всем телом. Надеюсь, ты не собираешься блевать? — Перевожу дыхание, — Стивен откидывается назад, запрокидывая голову в темное небо. Их тут же ведёт, и Марк делает шаг назад, чтобы не завалиться. — Жесть… — бормочет он, и Стивен согласно мычит. — Это все ты, я никогда так быстро не напиваюсь. Стивен снова мычит, сокрушенно, но все еще согласно. — Есть два варианта, — Марк наконец собирает их общий мозг в кучу. — Первый: мы берем такси, но вырубаемся в салоне, а потом ловим вертолеты. Второй: мы идём пешком, но трезвеем в процессе. Стивен малодушно снимает с себя ответственность за этот выбор. В итоге решает Марк, в пользу прогулки. Рубашка расстегнута совсем уж бесстыдно, почти на испанский манер, но Стивен рад, когда лицо наконец перестает гореть. Удивительно, но Марку даже удается не вихлять и не собирать плечами все встречные углы домов. Он горд тем, какой у него крутой первый пилот. В квартиру Марк вваливается, матерясь вполголоса — с замками ему пришлось бороться очень долго. Стивен покаянно молчит и надеется, что соседи не приняли их за взломщика. Покорми лже-Гаса. У Марка занимает с полминуты, чтобы вспомнить, кто такой Гас. Едва не опрокинув в аквариум все содержимое баночки, он все же справляется с задачей. А затем они блаженно стонут, рухнув на кровать. Ты говорил, что если пойдем пешком, то вертолётов не будет. — Я этого не говорил. Ненавижу тебя. Перевернись, ради бога… Марк перекатывается на бок, и ужасное ощущение чуть утихает. Спустя мгновение Стивен обнаруживает себя бессильно вплавившимся в кровать и стонет с отчаянием: — Марк! Не смей бросать меня так! Нам все еще нужно в душ! Марк тяжело вздыхает в его голове, а затем они усилием садятся. Еще одним усилием Марк поднимает их на ноги, и они бредут в ванную. В клубе было… Странно. Странно говорить такое, пока они отливают, но вряд ли с утра Стивен решится на это. — Что именно? — Марк хмурится, нажимая на кнопку смыва. Джинсы падают на пол вместе с бельем, и Марк их перешагивает, подходя к раковине. Боже, зачем он вообще поднял эту тему… Стивену отчего-то очень сложно смотреть на Марка. Особенно, когда он так медленно расстегивает остатки пуговиц. Марк поднимает бровь. Стивену ужасно хочется закрыть лицо руками, он это и делает, но когда открывает глаза, Марк уже смотрит на него из отражения. Нечитаемо как-то смотрит, и даже приторможенный алкоголем мозг начинает неуверенно сигналить об опасности. — Марк? — Стивену вдруг становится страшно, когда он не знает, чего от него ожидать. А потом Марк кладет его руку на грудь и медленно ведёт вниз. — Марк! — Стивен пытается перехватить контроль, но может только смотреть на то, как его — их ладонь скользит по животу… и явно не собирается останавливаться. Ты имел в виду это? Марк смотрит пристально, поразительно трезво, и у Стивена под этим взглядом загорается лицо. Ты имел в виду это. Да, правда странно. Но у нас общее тело — разве это не страннее? Стивену приходится согласиться. Он сглатывает, когда ладонь смещается вбок, так и не добравшись… впрочем, об этом Стивен думать точно не собирается. Он не знает, что Марк затеял (может быть, подозревает), но у них и правда общее тело. Стивен никогда не задумывался над этим вопросом. Может быть, зря. — Почему ты просто меня не отключишь? — отчего-то шепотом спрашивает он, когда ладонь оглаживает бок. Какой в этом смысл? Ты же помнишь, как хорошо было в клубе? Пускай расплывчато, но Стивен все же помнит. А еще видит во взгляде напротив, что Марку тоже страшно. Страшно, что наутро они оба будут сожалеть. Что опять откатятся до стартовой точки с молчанием и полным игнором и опять будут пытаться найти пятый угол в их общей голове. По напряженным желвакам видит, что Марк боится сломать все окончательно, когда у них только начало выстраиваться что-то большее, чем просто смирение. Стивен решает дать шанс этому чему-то странному. Задыхаясь от собственной решительности, роняет на пол рубашку, мягко отстранив Марка от руля, и забирается в душ. Ужасно хочется остудить смущение, но он включает воду такой температуры… чтобы она не сбивала настрой. — Продолжай, — одними губами произносит Стивен, чувствуя, как внутри все скручивается от невнятного предвкушения, и подставляет лицо теплым струям. Расслабься. Естественно, это ничерта не помогает, потому что когда Марк возвращается к осторожному изучению, Стивен напрягается еще сильнее. Но под мягкими поглаживаниями его все же постепенно отпускает. Это действительно странно. У них одно тело, но пальцы, путешествующие сейчас по его груди, чувствуются как чужие. По загривку ползут мурашки, когда ладонь плотно, но аккуратно сжимает шею. Стивен сглатывает, распахивая глаза. Все хорошо. Стивену было бы спокойнее, если бы голос Марка не звучал так напряженно. Да боже — он изо всех сил пытался выглядеть уверенным в своих действиях, хотя точно так же не имел ни малейшего понятия о происходящем. Стивен думает, что рехнулся, когда закрывает глаза. Стена падает, выбивая у Марка изумленный вздох, и Стивен думает — после этого у них обоих поедет крыша. Ладонь на шее чуть шероховатая, подушечки пальцев грубые от частой работы с оружием, драк и перебирания бумаги. Кожа под пальцами нежная, отчетливо грохочет вена, дергается кадык, когда Стивен сглатывает. Щетина чуть покалывает, когда ладонь сдвигается выше, под челюсть. Это ощущается совершенно невообразимо — Стивен понятия не имеет, как мозг все это обрабатывает. У них одно тело на двоих, но сейчас оно как будто свое для каждого. Стивен жмурится, боясь, что стоит ему открыть глаза, и эта иллюзия развеется. Сознание и так плывет от горячей воды и алкоголя, и он понятия не имеет, что будет, если добавить в этот коктейль еще и возбуждение. Пиздец. Марк очень емко выражает его мысли. Сейчас не время для кризиса ориентации, не когда тебя уже трогает фактически другой мужчина, но Стивен чувствует, что ему еще придётся загнаться по этому поводу. Но потом Марк наклоняет голову, влажно целуя его в плечо, и голова тут же становится гулко-пустой. Стивен беспомощно выдыхает какой-то несуразно высокий звук, когда вечерняя щетина касается кожи, и сжимает пальцы до боли. Марк их тут же разжимает, пристраивает руки накрест на боках, поглаживая успокаивающе. Стивен не возражает, потому что без этой стены Марк вот он — рядом, взволнованный, уже не такой смелый. Отчаянно-решительный, мокро мажет горячими губами по плечу, снова выбивая из Стивена выдох. Прохладный кафель обжигает лопатки — шёлково коснувшийся кожи скользкий язык заставляет обессиленно откинуться на стену. Марк все продолжает собирать губами бегущие по плечу капли, а Стивен уже несколько раз мысленно приложился об этот чертов кафель затылком. Потому что это… невыносимо. Стивен давно не девственник, но это... это что-то совершенно невообразимое. Он на мгновение сжимает крепкое горячее тело в своих руках. Марк замирает, пока Стивен пораженно отмечает напрягающиеся под кожей мышцы. Не верится, что это и его тело тоже… Но сейчас он трогает именно Марка. От осознания горит лицо, переворачивается все внутри (у них обоих) и… предсказуемо тянет в самом низу живота. Стивен кусает губу и все же стукается затылком о стену. Марк шумно дышит совсем рядом, и Стивен практически ощущает этот тяжелый, наполненный возбуждением и ожиданием взгляд. Поэтому ладонь скользит вниз по животу, еще туже сжимая пружину напряжения внутри, и накрывает член, выбивая сразу два рваных вздоха. Стивена размазывает по кафелю от меняющейся и плывущей перспективы восприятия: ощущение двух ритмично двигающихся рук сменяется одной, тело под пальцами ускользает, становясь чужим на мгновения, за которые чужие вдохи успевают стать откровенно задыхающимися… Стивен и сам захлебывается всем этим: невероятно жарко, влажно, водоворот ощущений затягивает все глубже — еще секунда, и он потеряет сознание… Под веками вспыхивает так мощно, как если бы Стивен вдруг оказался посреди трассы перед летящей на него фурой. Оргазм сбивает с ног примерно с той же силой — наверняка никто из них сказать не может, Марка тоже никогда не сбивала фура. И слава богу. Все тело прошивает невыносимым удовольствием, которое они чувствуют каждой клеточкой. Накатывает. Поглощает, конечность за конечностью, сжимает спазмом горло. И отпускает. Их общий стон Стивен слышит будто со стороны. Хорошо… Охуенно… Мозг не справляется с нагрузкой. Вода льется сверху. Стивен не уверен, есть ли у него все еще тело. Марк тоже. Они так и сидят в ванне, в полной темноте. Ни у кого из них нет желания это проверять. Они как будто оба где-то снаружи, а тело занято кем-то третьим. Мысль выплывает откуда-то неоформленным пятном. Сенсорная перегрузка. Мм, не, это что-то похлеще. Думаешь? У меня бывало что-то похожее. Ммм… Капли с мерным шумом бьют по коже. Бортик упирается в шею. Кафель холодит затылок. Все вокруг наконец начинает обретать очертания. Стивен моргает. Да, у них все ещё есть тело. Марк шумно выдыхает, когда разом накатывает вся послеоргазменная тяжесть. Стивен мычит, и тут же ежится, когда от резонирующей по груди вибрации по телу бросаются мурашки. Находит свои руки и с силой растирает лицо. Марк где-то совсем рядом, на периферии. Молчит. Стивен стукается затылком о кафель, роняет руки, но цепляется ладонями за колени. Подтягивает их к себе. Смотрит в запотевший потолок. Смеется. Марк молчит, но уже обеспокоенно. — Нет, я не сошел с ума, — слышать собственный голос странно, но Стивен все же на пробу произносит пару слов. Может быть, и сошел. У психиатра они так и не были, да Марк бы и не согласился. В психушке комнаты совсем без окон. Стивена снова пробивает на смех. Досмеивается он у них в голове, потому что Марк, нахмурившись, выбирается из ванны, с трудом выравнивая крен и не вываливаясь наружу. Точно, они все еще пьяные. Закрыв воду, Марк укутывается в полотенце и шлепает к раковине. Стивен смотрит на него из зеркала, мокрый, взъерошенный, раскрасневшийся. — Какого черта ты ржёшь? — Марк хмурится еще больше, и спустя секунду Стивен чувствует под ногами холодный кафель. Марк мрачно смотрит на него из отражения. — Понятия не имею. Стивен чешет нос. Еще он понятия не имеет, что делать в ситуациях, когда ты только что подрочил другому мужчине, он подрочил тебе, и в итоге вы — один человек. — Мне понравилось. Лицо Марка комично вытягивается. Через мгновение Стивен смотрит на себя в зеркало. Вздыхает. Всклоченный, жалкий, как мокрый кот. Заткнись. Угол полотенца, которым Стивен собирался промокнуть волосы, замирает на полпути. — Что? Хуйню несешь. Недовольство Марка зудит под кожей, и Стивен моргает. Обиженно поджимает губы и принимается ожесточенно вытирать волосы. Ради всего святого, они только что пережили совместный оргазм, а он опять грубит… Марк раздраженно скрещивает руки на груди, глядя на него. Стивен не будет на него смотреть, вот уж нет! Марк со свистом втягивает воздух сквозь зубы. Не жалкий. Взгляд Стивена против воли врезается в зеркало. Пораженно приоткрывается рот, когда Стивен замечает румянец на чужих скулах. Марк закатывает глаза. А потом агрессивно сдергивает с них полотенце. — Эй! — теперь в свою очередь смущается Стивен, отводя взгляд, потому что, ну… Марк все еще смотрит на него. Абсолютно голый. С этими своими грудными мышцами и бицепсами и блестящими кудрями, словно какой-то греческий бог… Идиот! Марк вздергивает его подбородок, заставляя посмотреть на него. Стивен возмущенно краснеет. У нас одно тело. Смотри! Марк исчезает, и Стивен смотрит на себя в отражении. Медлит, но неуверенно повторяет чужую позу. Как же это нелепо… Марк рычит где-то у затылка, и Стивен осторожно выдыхает. Кусает губу, выпрямляется, убирает кудри со лба. Видишь? Стивен чувствует, что если не ответит утвердительно, Марк его ударит. Поэтому он всматривается, щурится критично, пока наконец не замечает. Пока все те же детали не прорисовываются четче. Он никогда не смотрел на себя так. Марк хлопает его по плечу. — Вижу. Стивен несмело улыбается своему отражению. Улыбается Марку. Марк отвечает очередным закатыванием глаз, но Стивен чувствует его улыбку, которая щекочет загривок. — Отличная работа, первый пилот, — он подбирает полотенце, чтобы повесить на крючок. Желудок отвечает невнятной угрозой, заставляя выпрямиться поспешнее, чем нужно. Второй. Ты сейчас первый. Стивен не уверен, радует ли его этот факт. Но выбирается на кухню, чтобы налить им воды на утро. Веди наш боинг на аэродром. Утром нас ждет незабываемое похмелье. — Знаешь, я тебя ненавижу, — абсолютно серьёзно говорит Стивен, бредет со стаканом к кровати. Садится. …Врёшь. Голос Марка звучит слишком неуверенно после всего произошедшего. Стивен опускает стакан на тумбочку и заваливается на прохладные простыни. — Вру, — признание еще никогда не давалось настолько легко. (ненавидеть он его будет с утра)