тонкие нюансы сожительства

      По мнению Серёжи, главная цель на сегодня — не умереть от голода, как бы прискорбно это не звучало. Какая незадача, что в квартире, которую парни снимают всего за 2000 гривен в месяц, оказался не только нерабочий холодильник, но и сломана плита. Второе, конечно, их не так сильно огорчило, потому что ребята не собирались заниматься готовкой, но вот без холодильника жить пришлось им тяжко. Во-первых, Курсед очень любит молочные продукты, а в особенности — йогурт, но без нужной температуры они слишком быстро портятся. Да и место для хранения еды у них теперь одно — сиротская тумбочка с выдвижными ящиками, стоящая прямо рядом с дохлой железякой, которая, к слову, ещё и неприятно пахнет. Ну и во-вторых, сейчас лето, а значит — жара. Как можно обойтись без холодного пива или без льда для напитков?       Предложение съехаться Акума получил около месяца назад, на которое он, честно говоря, не горел желанием соглашаться. Кто в здравом уме захочет менять свою люксовую однушку, хоть и за большие деньги, на какой-то блядский сарай в компании с нефором? Серёжа согласился. Но уговорить его было сложно, особенно для Курседа, который привык всё в этой жизни получать по щелчку пальца, стоит только захотеть. Под предлогом: «Да это только на лето, отдохнём, постримим вместе. Тем более, всего за какие-то 2000 гривен с комуналкой» Кир долго действовал юноше на нервы, пока тот сам не явился у него на пороге с чемоданом. Уже вместе они загрузили вещи в мустанг и отправились по нужному адресу, в надежде на «кайфовое лето».       А сейчас оба в самых настоящих каках, сидят себе поёбанные жизнью за компами и рассуждают о смысле тленного бытия с мужчинами за 40 в доте. И кто бы мог подумать, что жить вместе тоже станет непростой задачей. Серёжу, к примеру, не устраивает каждое утро вставать и видеть срущего друга в туалете с распахнутой дверью, но это только по мелочам. Тот ещё очень часто не прикрывает свою наготу после принятия душа, заходя на кухню к завтракающему парню без особого смущения. Акума неоднократно высказывался по этому поводу, мол «чё это за хуйня, бро, я жру», но дотерскому разуму не под силу принять замечание в свою сторону, что выражается полным игнором с его стороны или, в крайность, грубостью. А брюнет со временем понял, что смириться будет намного проще, чем пытаться изменить странные привычки друга, которому плевать на чужие «меня не устраивает». Так и жили они первый летний месяц, пока окончательно не привыкли друг к другу. Вечерами они любят садиться на диване в зале и играть на плойке, пока не надоест, ну или же подрубают стримы для зрителей, что хавают абсолютно любой контент. Вечернюю рутину парни иногда разбавляют пешими прогулками по Киеву, которые в итоге становятся ирл стримами.       Серёжа снимает наушники и откидывается на спинку кресла с протяжным вздохом, разминая руками затёкшую после пятичасовой игры в доту шею. Друг, сидящий за другим компьютерным столом по правую руку от юноши, повторяет те же действия спустя минуту и поворачивает голову в сторону уставшего Акумы. — Спать? Или посмотрим что-то? — начинает кареглазый, беря в руки телефон и мельком просматривая уведомления на главном экране. — Ну давай, на твоё усмотрение, — тихо отвечает юноша, борясь с сильным желанием сомкнуть глаза и проспать до самого обеда. Он, естественно, устал, но совсем не против перед сном глянуть какой-то фильм. Его в последнее время мучает бессонница, и он надеется, что фильм станет неким «помощником» в этом плане.       Кир неспеша встаёт с кресла, садится на диван у стенки и рукой нащупывает пульт, включая телевизор. Единственные источники света в комнате — ещё не потухшие мониторы и плазма. Серёжа перебирается из кресла на диван вслед за другом, располагаясь рядом, и крутит в руках свой смартфон, имитируя спинер. Вопрос существенный — что смотреть? Из предложенного в кинопоиске Курседа ничего не цепляет, тем более, половину из этого они уже смотрели. — Да тут одна хуйня, бро, — интонация кареглазого даёт понять, что тот потерял всякую надежду найти что-то стоящее их внимания. После недолгой паузы, он продолжил: — Может, у тебя будут идеи?       Акума хитрую лыбу давит, откладывает телефон куда-то на спинку и загадочно молчит, смотря на друга довольно неоднозначным взглядом. Кир в лице меняется и продолжает ждать хоть каких-то комментариев брюнета, но тот всё также молчит, чем озадачивает. Желание над кем-то поиздеваться побороло усталость. — Есть одна идея, — рука юноши скользнула по бедру сидящего рядом и задержалась в пяти сантиметрах от колена, небрежно сжимая упругую кожу под пальцами. Реакция кареглазого была максимально предсказуемой в данной ситуации: тот сжал чужое запястье и попытался убрать его со своей ноги, но на уме у брюнета одно: «вижу цель — не вижу препятствий». — Даже не знаю, понравится ли тебе.. — Чт..       Прохладная рука плавно касается подбородка замолкшего на полуслове друга, и Акума, тем временем, перекидывает свою ногу через чужие, усаживаясь сверху. Молчание затянулось как минимум на минуту, что показалась обоим вечностью. Курсед инстинктивно кладёт руки другу на талию, откидывает голову на спинку дивана, убирая таким образом отросшие волосы, походившие на каре, с лица, и пытается разглядеть силует напротив. А Серёжа в ахуе с этой блядской ухмылки. То есть, его план не работает? — Ты почему улыбаешься? — звучит растерянно и даже немного капризно. В связи с усталостью, веки юноши с трудом держатся открытыми, потому тот мысленно даёт себе пощёчину каждый раз, как прикрывает глаза на дольше, чем положено.       Ждать ответ бессмысленно. Брюнет уже не понимает, к чему всё это затеял. Просто захотелось пошутить, разыграть друга, но он не был готов к такой реакции. В его голове это выглядело иначе, а именно: «Он ахуеет, обматерит меня, изобъёт и вообще — пошёл он нахуй». Кир всегда делал так, как ему хочется, а Серёжа — как хочет кареглазый. И ему это надоело, хоть они и в хороших отношениях с парнем. Тот часто переходит границы, наглеет, а после — ведёт себя так, будто ничего не случилось. Где-то глубоко в душе это обижает ранимого юношу, вот он и жаждал каждый удобный момент поиздеваться, доказать свою значимость. А сейчас сидит на чужих коленях, как девочка, весь сонный и расстроенный, держится руками за плечи напротив и с трудом выдерживает зрительный контакт. Даже слов подходящих не находится. А Курсед всё понимает, осторожно притягивает юношу к себе, заключая в своеобразные объятия, и молчит. Молчание раздражает Акуму ещё больше, чем своё положение в данный момент, но он не сопротивляется, укладывая голову на плечо друга, и прикрывает глаза. Он устал, эмоционально выгорел и просто нуждался в поддержке всё это время, в чём не хотел признаваться даже себе сам, ставая бы уязвимым. Кир знает, что его вина тут есть, но до последнего не сдавался. Он винит себя в мудацком поведении, винит в грубости и резкости по отношению к другу, так как тому было и без этого очень тяжело. — Прости меня, — шепчет кареглазый через какое-то время, даже не надеясь быть услышанным. В районе шеи слышно тихое сопение уже несколько минут, и он был бы таким мудаком, если бы не дал парню отдохнуть хоть сейчас.       Курсед выключает телевизор, тихо откладывая пульт в сторону, и прикрывает глаза сам, но понимает, что долго так не просидит. Медленно, но уверенно, парень поднимается с дивана вместе со спящим брюнетом на руках, неосознанно обвившим чужое тело всеми конечностями, и направляется в спальню, дабы уложить того в постель. Так как в этой квартире всего одна кровать, Серёже приходилось спать в зале на диване, но сейчас Кир чувствует свою вину и кладёт юношу на своё место.       Перед уходом в зал он стоит возле кровати ещё некоторое время, смотря на друга безнадёжно, и думает о том, что сегодня стал ненавидеть себя в два раза больше.