Door

— Шое, остановись! — Даже не подумаю! Не смей меня трогать! Рыжий влетает в квартиру, не видя, не слыша и ничего не чувствуя… Глаза щиплет от слез, руки дрожат в треморе… — Хината Шое, мать твою! Кагеяма, никогда прежде еще не взбегавший на 9 этаж по лестнице с такой скоростью, резко распахивает уже почти закрывшуюся дверь и едва успевает поймать взглядом светлую макушку прежде, чем раздается щелчок замка ванной комнаты. — Хината! — мгновения, и брюнет бросается на кухню в судорожной попытке отыскать ключ. — Не старайся, он у меня! — крик, изломанный горькой яростью, раздается из соседнего помещения. — Черт, Шое! Считанные секунды, и Тобио в бешенстве подлетает к двери, обрушиваясь на нее тремя тяжелыми ударами кулака: — Открой сейчас же! — дыхание уже давно сбито к чертям. — Проваливай! — по другую сторону только слышится сдавленный всхлип — Я не выйду, пока ты не исчезнешь! В миг пламя вспыхивает в глазах Кагеямы с новой силой… — Открой немедленно, или, Богом клянусь, я к херам выбью эту гребаную дверь! — и хлипкая деревянная поверхность в очередной раз содрогается.

***

За окном — теплый июльский вечер. Привычный токийский шум, по-странному умиротворяющий, окутывает девятиэтажный многоквартирный дом. 19-летний Хината Шое рыдает на холодном кафеле ванной комнаты… Рыдает бесшумно, истерзано, так чертовски отчаянно… Внутри сгорает в бессильной ярости юное сердце… И чем чаще вздрагивает под ударами с противоположной стороны хлипкая дверь, тем чаще вздрагивают худые плечи. — Два года… — в сознании ворохом кружат бесконечные обрывки воспоминаний — Два чертовых года вместе… Ну как же все так вышло?.. — парень в бессилии бьет кулаком об пол. — Хината! Рыжеволосый зажмуривается, обхватывает руками колени, до боли впивается ногтями в кожу… — Проваливай к черту! Слезы ручьями текут по щекам, разбиваются о белые плиты. Вдруг миг, и внезапный новый удар оказывается много сильнее всех предыдущих. А юноша лишь теснее прижимается спиной к стене. — Ничего… Дверка эта выдерживала вещи и по хуже — улыбка, горькая, сломленная режет лицо. В окне виднеется прозрачное вечернее небо…

***

— Я тебя ненавижу! Ненавижу! — в бессильной ярости Кагеяма обрушивает на тонкое дерево пинок за пинком — Открывай! По ту сторону — лишь всхлипы и проклятия… Парень в отчаянии роняет голову. И как, как, к чертовой матери, все в итоге к этому пришло?.. Тобио измученно проводит ладонью по глазам, нервно трет переносицу… Ведь их история… Боги, и насколько же она была не проста!.. Все, через что они проходили… все, что смогли пережить… Два года… Два чертовых года — самых лучших в их юности… И сейчас они заканчивают вот так… Брюнет закрывает глаза. Пульс отбивает барабанную дробь в голове. Боль сожаления прожигает сердце… — Хината, открой, я прошу! — Уходи! — Твою мать! — и гнев напополам с сожалением застилают сознание — Да пошел ты к черту! Кагеяма медленно сползает вниз по стене. Взгляд впивается в вечернее небо… Ну как, как же они до такого дошли? Почему?..

***

Время идет, утекает неумолимо и безвозвратно… Солнце опускается за горизонт. Облака пылают алым пламенем, теплый летний воздух проникает в духоту квартиры. Опустошенные глаза упираются в пол… Разум Хинаты утопает во вспышках прошлого… — … и поэтому я подумал, что может, нам было бы лучше… друг без друга… — слезы предательски наворачиваются на глаза. — Но ведь ты любишь меня… — голос Тобио сухой, грубый, тихий. — Да, но, похоже, от наших отношений страданий получается гораздо больше, чем чего бы то ни было хорошего! — а ведь Шое все еще так отчаянно пытается отвернуться, хотя и знает уже сейчас, что все бесполезно… Он не сможет уйти… Никогда не сможет, сколь бы сильным ни было желание… Не сможет, ведь даже теперь… даже теперь он все еще любит… — Нет, подожди! — один единственный миг, звук столь родного голоса, и вот ноги уже сами собой останавливаются, пускай разум и кричит, что нужно бежать — Я… Я люблю тебя — крепкие руки нежно со спины… Он действительно не сможет уйти… Горькая усмешка застывает на бледном лице. И сколько раз уже все повторялось снова и снова? Хината закрывает глаза, медленно вдыхает прохладный воздух… По ту сторону тихо… Ни звука, ни движения, будто бы и не нет там никого совсем… Однако Шое знает наверняка — брюнет еще здесь… Сидит, должно быть, также прислонившись к стене, и, возможно, думает о том, как они докатились до подобного… Рыжий, наверное, уже и не помнит, в какой момент отношения их превратились в этот кошмар… Вся их жизнь, все их счастье… Ведь все было так хорошо… Мгновение, и парень всхлипывает, откидывая голову назад… Сегодня все снова будет так, как всегда… Осталось только произнести заведомо ложные слова, в очередной раз разить чужое сердце, но ведь итог все равно предрешен изначально…

***

— Шое… — голос тихий, тонущий в сожалении. Кагеяма едва ли способен собраться с мыслями.

— Давай расстанемся…

Миг, и Тобио распахивает глаза в ужасе. Нет… Боже, нет!.. только не так… не теперь!.. — Шое… В темном небе загораются первые звезды… — Мы же были такими безнадежными романтиками, Шое… — наконец разрушив тяжелую тишину, произносит Тобио, потерянно, обреченно — Как так получилось?.. Слезы скатываются по холодным щекам. Ведь действительно… Они были… Еще год назад… Воспоминания режут сознание. Ведь брюнет помнит, все до мгновений… Помнит, как они гуляли ночами вдоль морского побережья, как держались за руки и танцевали на песке… Помнит, как они пили на крышах сладкую газировку, вкус которой знали еще со школы… как целовались, лежа среди цветов, что Тобио дарил рыжему, а Шое рассыпал по кровати… Ну не могла же так быстро уйти эта любовь?.. Не могла…

***

Хината всхлипывает. Губы все еще растянуты в горькой улыбке… На запястье пульсируют посиневшие отпечатки — следы от железной хватки его Тобио… — Я не знаю… — казалось, рыжий уже вот-вот готов рассмеяться — Правда не знаю… — То, что ты сказал… Ты правда этого хочешь?.. Юноша тихо, измученно смеется. Кагеяма всегда задает этот вопрос… И ответ на него всегда одинаков.

Нет…

Нет, он не хочет этого… И плевать на боль, плевать на ссоры и синяки… Шое просто не может отказаться от своего счастья… Ведь он нуждается в Тобио… нуждается в их любви… тяжелой, болезненной, но такой неумолимо прекрасной… — Я люблю тебя… Правда люблю… Прости… И ведь Хината всегда, всегда, сколько он себя помнит, неизменно разворачивается, позволяя Кагеяме опустить голову себе на плече, позволяя уткнуться носом в шею, покрытую позавчерашними засосами и вчерашними синяками, позволяя говорить красивые слова — очевидную ложь… Потому что такова их жизнь… Потому что они действительно любят друг друга…

***

— Шое… — Кагеяма медленно поворачивается, опуская ладонь на гладкую поверхность двери — Ты… ты моя жизнь, слышишь?.. — шепот переполнен отчаянием — Я ведь не смогу без тебя… Останься со мной, прошу… и такого больше никогда не случится… я обещаю, мы все преодолеем… — голос предательски дрожит — Только останься… Я обещаю… Сколько раз… сколько раз все повторяется одна и та же пластинка. Юноше тошно от всего происходящего… Однако он просто не в силах отпустить. Не теперь, не после всего… Не в силах забыть свою любовь…

***

Хината тихо смеется. Слезы стекают по щекам. — Не обещай, милый… — и холодные пальцы, как всегда неизменно, прикасаются к деревянной поверхности. Юноша знает, что сквозь пару сантиметров его всегда ждет чужая ладонь — Не обещай, ведь ты знаешь, что не выполнишь… Мы не сможем, милый… Ничего мы не преодолеем… И оба знают… В эту отчаянную минуту оба знают, что не оставят друг друга ни за что на свете… Ведь такова их реальность.

Такова их любовь…