My little moon

Меч Лань Ванцзи полоснул по груди Сюэ Яна, при этом острие Бичэня не только рассекло живую плоть, но и подцепило мешочек-ловушку для духов, спрятанный у него за пазухой. Лань Венлинг же, однако, ничего не могла разглядеть из-за тумана: — Сюэ Ян! Что ты требуешь отдать? Шуанхуа? Шуанхуа никогда не принадлежал тебе и никогда принадлежать не будет, так почему же ты кричишь «отдай»? Понятия «честь» и «достоинство» настолько чужды твоей натуре? — Учитель Вэй, кажется, я тебе совсем не симпатичен, да? — расхохотался в ответ Сюэ Ян. — Давай, смейся. Смейся, сколько влезет. Можешь хоть лопнуть от смеха, но тебе ни за что не собрать душу Сяо Синчэня воедино, — добавила Венлинг. — Он питал к тебе величайшее отвращение, но, тем не менее, ты всеми силами пытаешься его вернуть, чтобы продолжить забавляться с ним. — Кто здесь хочет забавляться с ним?! — неожиданно Сюэ Ян разразился громкими проклятиями. — А иначе, зачем ты валялся у меня в ногах,  умоляя восстановить его душу? — спросила Венлинг. Безусловно, проницательный человек, коим являлся Сюэ Ян, давно догадался, что Лань Венлинг намеренно провоцировала его, чтобы, во-первых, вызвать гнев, мешающий сосредоточиться на бое, а во-вторых, заставить повысить голос и, тем самым, подсказать Лань Ванцзи его точное местоположение и цель для следующего удара. — Зачем?! Пф! А то ты не знаешь! — яростно выплюнул Сюэ Ян. — Я хочу преобразить его в лютого мертвеца, кровожадного духа, вынужденного подчиняться моим приказам! Он же всегда стремился быть добродетельным и высоконравственным человеком, верно? Так вот, я заставлю его убивать, снова и снова, не прекращая ни на секунду! Тогда он во веки вечные не обретет покоя! — Хм… Значит, ты так сильно его ненавидишь? — удивилась Венлинг. — Но почему ты тогда убил Чан Пина? — Почему я убил Чан Пина? Неужели тебе и впрямь нужно спрашивать об этом, Старейшина Илин! — презрительно усмехнулся Сюэ Ян. — А я ведь уже говорил! Я говорил, что вырежу весь Орден Юэян Чан и не пощажу и собаки! Каждой своей фразой он словно обнаруживал себя в густом тумане. Звуки пронзаемого мечом тела сыпались без остановки, но устойчивость Сюэ Яна к боли была на порядок выше, чем у остальных людей. Во время «Сопереживания» Венлинг видела, как лезвие меча вошло ему в живот, но Сюэ Ян продолжил смеяться и балагурить, будто ничего не случилось: — Что ж, отличная причина. Но, к несчастью, временные рамки рушат все твое объяснение. С чего это вдруг кому-то вроде тебя, готового мстить за косой взгляд в свою сторону и убивать самыми изуверскими способами, на столько лет откладывать окончательное уничтожение одного несчастного клана? На самом деле, тебе прекрасно известно, зачем ты убил Чан Пина. — Просвети же меня! Что мне известно?! Что мне так прекрасно известно?!! — Последнее предложение он выкрикнул в полный голос. — Ты не просто убил его, ты отчего-то выбрал линчи – пытку, олицетворяющую наказание. Кару. И если предположить, что ты мстил за себя, то почему тогда воспользовался Шуанхуа, а не Цзянцзаем, своим собственным мечом? Почему вырвал Чан Пину глаза, тем самым, уподобив его Сяо Синчэню? — Вздор! Один сплошной вздор! — перешел на срывающийся крик Сюэ Ян. — Я жаждал расплаты – так с чего бы мне позволять умереть ему без мучений?! — Разумеется. Ты, вне всякого сомнения, жаждал расплаты. Да вот только за кого ты так стремился отмстить? Какая ирония. Если ты действительно искал возмездия, то тебе следовало казнить линчи самого себя! В воздухе друг за другом раздались два свистящих звука, и нечто острое, с шумом рассекающее воздух, полетело прямо на него. Венлинг не дрогнула ни единым мускулом. Вэнь Нин же метнулся в сторону, мгновенно оказавшись перед ней, и перехватил два гвоздя, испускающих зловещий, черный свет. Сюэ Ян зашелся в леденящем, словно крик неясыти, хохоте. Однако уже через секунду смех резко оборвался, и он окончательно притих, перестав обращать внимание на Лань Венлинг и продолжив молча сражаться с Лань Ванцзи. Венлинг подумала: «Мелкий бродяжка чересчур живучий, будто совсем не чувствует боли, и любые раны ему нипочем. Нужно лишь, чтобы он произнес еще пару фраз, и тогда отец добьет его. В конце концов, с отсеченными ногами далеко не ускачешь. Как же жаль, что он больше не попадается на мои уловки!» Внезапно из клубов тумана донесся звонкий стук бамбукового шеста о землю. Тут же сообразив, что к чему, Лань Венлинг выкрикнула: — Ханьгуан-Цзюнь, бей туда, откуда слышишь стук! Отец сделал резкий выпад, и Сюэ Ян издал сдавленный стон. В мгновение ока шест забарабанил вновь, на этот раз в нескольких метрах от прежнего места!иЛань Ванцзи нанес еще удар, ориентируясь на источник шума. — Слепышка, ты решила ходить за мной по пятам? А не боишься, что я разорву тебя на части? — пригрозил Сюэ Ян. Со дня своей гибели от рук Сюэ Яна А-Цин постоянно скрывалась, не позволяя себя поймать. Но, по какой-то причине, и сам Сюэ Ян не заботился существованием призрака, будто считал ее слишком ничтожной и ничем не опасной. Теперь же А-Цин тенью ступала за Сюэ Яном и стучала бамбуковым шестом о землю, показывая, где он находится, и обозначая направление новой атаки для Ханьгуан-Цзюня! Сюэ Ян двигался крайне быстро, и в один миг оказался на противоположной стороне улицы. Однако А-Цин тоже отличалась особой проворностью еще при жизни, а став призраком, она и вовсе прицепилась к Сюэ Яну, точно проклятие, мелко и дробно колотя своей палкой. Четкий и ясный звук гудел эхом то слева, то справа; то спереди, то сзади; то рядом, то в отдалении – казалось, что от него нигде не скрыться. И за каждым ее тюком молниеносно следовал вихрь Бичэня! Поначалу Сюэ Ян чувствовал себя в тумане, как рыба в воде, то скрываясь в белой мгле, то выныривая на поверхность и нападая, словно из ниоткуда, но сейчас ему пришлось отвлечься от битвы, чтобы разобраться с А-Цин. Грязно выругавшись, он швырнул себе за спину талисман, и этой доли секундного промедления хватило, чтобы вдогонку за визгливым верещанием А-Цин Бичэнь пронзил грудь Сюэ Яна! Талисман Сюэ Яна окончательно уничтожил призрак А-Цин, а значит, стук бамбукового шеста, обнаруживающий его укрытие, прекратился. Тем не менее меч Лань Ванцзи поразил жизненно важный орган: Сюэ Яну больше не удастся непостижимым образом исчезать и вновь появляться, оставаясь практически неуловимым! В густом тумане послышался булькающий плеск отхаркиваемой крови, и Лань Венлинг спешно метнула в его направлении мешочек-ловушку для духов, спасая душу А-Цин. Сюэ Ян, тяжело и грузно ступая, медленно поволочился вперед, а затем вдруг резко рванул к Лань Ванцзи и, протянув руки, заревел: — Отдай!!! Ярко-красное сияние Сянцзяна вспороло белую дымку: меч начисто отсек Сюэ Яну руку. Алая кровь брызнула шумным фонтаном, и обширная область тумана рядом с Лань Венлинг постепенно окрасилась в багряный цвет. В воздухе повис стойкий запах свежего мяса, и с каждым вдохом во рту ощущался сырой, ржавый привкус. Cюэ Ян же сохранял полное молчание, и в тиши раздался лишь оглушительный грохот рухнувшего на колени тела: по-видимому, тот потерял столько крови, что, наконец-то, упал, больше не способный двигаться. Держа меч в руке, Венлинг подошла к нему: — Знаешь в чем была твоя главная ошибка Сюэ Ян? — И в чем же? — усмехнулся Сюэ Ян. — Ты ошибся. Старейшина Илин мертв, — глаза девушки заволокло алым. — Мой отец, мертв уже много лет. Ты переоценил его возможности, и недооценил мои. Ты завел в эту ловушку моих близких, и живым отсюда я тебе выйти не позволю. Лань Венлинг вновь замахнулась Сянцзяном. Следующий удар отсечет Сюэ Яну голову! Внезапно покрытая туманом земля на миг озарилась голубыми языками пламени, устремившимися ввысь. Огонь Талисмана Перемещения! Венлинг поняла, что ситуация обернулась отнюдь не в их пользу, и, невзирая на опасности, таящиеся в демоническом тумане, ринулась на свет, однако уже через секунду едва не поскользнулась и не растянулась на животе: в месте, где запах крови был особенно силен, вся дорога оказалась залита липкой, темной жидкостью, хлынувшей из отрубленной руки Сюэ Яна. Сам же Сюэ Ян исчез. Венлинг спросила подошедшего с противоположной стороны отца: — Могильщик? Бичэнь угодил в наиболее уязвимый орган Сюэ Яна да к тому же, она лишила мужчину руки: судя по количеству вытекшей крови, он непременно умрет в самое ближайшее время. Собственных духовных сил Сюэ Яна уже явно не хватило бы на использование Талисмана Перемещения. Отец слегка кивнул: — Я трижды поразил могильщика мечом и почти захватил его в плен, но затем на меня напала огромная толпа ходячих мертвецов и позволила ему сбежать. — Значит, он был ранен, и, тем не менее, снова потратил значительное количество духовных сил, забрав с собой труп, — задумчиво сказала Венлинг. — Скорее всего, могильщик знает, кто такой Сюэ Ян и на что он способен, поэтому решил унести его тело… чтобы проверить, нет ли при нем Стигийской Тигриной Печати. По слухам, когда Цзинь Гуанъяо «избавился» от Сюэ Яна, Тигриная Печать растворилась без следа. Однако сейчас, по всей вероятности, знак явно находился у Сюэ Яна: город И наводнили несметные полчища ходячих, живых, и порой даже, лютых мертвецов, которых невозможно контролировать, пустив в ход один лишь порошок, содержащий трупный яд, или же забив пару десятков гвоздей в черепа. Владение Тигриной Печатью – единственное, что могло объяснить, как Сюэ Ян командовал столь многочисленной армией, заставлял их безропотно подчиняться и атаковать стройными рядами. Подозрительный и хитроумный человек, подобный Сюэ Яну, определенно не стал бы выпускать знак из поля зрения, и только постоянное ношение печати при себе внушило бы ему чувство безопасности. По всему выходило, что когда могильщик забрал его тело, он также забрал и Стигийскую Тигриную Печать. Дело приняло отнюдь не шуточный оборот. — Похоже, что при нынешних обстоятельствах нам остается исключительно надеяться, что мощь восстановленной Сюэ Яном печати не безгранична, — серьёзным тоном произнесла Венлинг. Неожиданно отец мягко перебросил ей что-то. — Что это? — с легкостью поймала предмет Венлинг. — Правая рука, — ответил Ханьгуан-Цзюнь. Затем он кинул ей новый мешочек Цянькунь. Венлинг, припомнившая, наконец, для чего они пришли в город И, взбодрилась: — Правая рука нашего дражайшего друга? — Мгм. Несмотря на препятствия, учиненные могильщиком, оравы ходячих мертвецов и непроглядную белую мглу, отец благополучно отыскал правую руку трупа. Венлинг пришла в полный восторг и вознесла ему горячие слова восхваления: — Отец, ты воистину достоин титула Ханьгуан-Цзюня! Теперь мы снова на шаг впереди.  Жаль, конечно, что это не голова – мне ужасно любопытно, каков наш дражайший друг на вид. Ну да ладно, скоро узнаем… А где Сун Лань? Едва тело Сюэ Яна пропало, движение висящей демоническим саваном дымки ускорилось, туман словно бы поредел, а окружение стало более-менее видимым, поэтому Венлинг вдруг поняла, что Сун Лань испарился. Там, где он раньше лежал, теперь находился только Вэнь Нин, присевший на корточки и уставившийся на них бессмысленным взором. Отец положил руку на рукоять Бичэня, уже покоившегося в ножнах, но девушка остановила его: — Все в порядке, волноваться нет нужды. Сун Лань, а точнее, лютый мертвец, коим он теперь является, наверняка больше не одержим жаждой убийства, иначе Вэнь Нин предупредил бы нас. Вероятно, он вернулся в сознание и просто ушел. Она негромко свистнула. Вэнь Нин поднялся на ноги, и, склонив голову, отступил в туман, постепенно скрывшись из виду. Звон цепей, волочащихся по земле, также затух вдали. Отец, не говоря ни слова, спокойно обратился к ней: — Идем. Они уже почти тронулись в путь, но тут девушка внезапно притормозила: — Погоди. На земле она заметила нечто одинокое, плавающее в подсыхающей луже крови. Перед ее глазами предстала отсеченная левая рука. Все четыре ее пальца были сжаты в тугой кулак, мизинец же отсутствовал. Венлинг присела рядом и, лишь приложив немалое количество усилий, смогла поочередно оторвать фаланги от ладони. В середине раскрытого кулака обнаружилась маленькая конфетка. Конфетка выглядела слегка почерневшей и явно непригодной в пищу. Сюэ Ян так сильно сжимал ее в руке, что почти раздавил. Венлинг с отцом вернулись в похоронный дом вместе. Двери оказались открытыми, внутри же обнаружился Сун Лань, с опущенной головой стоящий подле гроба Сяо Синчэня и смотрящий внутрь. Все юноши, обнажив мечи, сгрудились в сторонке и настороженно следили за лютым мертвецом, который совсем недавно напал на них, но увидев же, что Венлинг и Ханьгуан-Цзюнь, наконец, вернулись, юноши просияли, словно их только что спасли от неминуемой гибели, не рискуя, однако, выразить свою радость громкими криками, больше всего на свете боясь отвлечь или разъярить Сун Ланя. — Сун Лань, даоцзан Сун Цзычэнь, — первой подошла Лань Венлинг. Сун Лань поднял голову от гроба и повернулся к вновь прибывшим. Отец, слегка приподняв полы своих одежд, грациозно переступил через высокий порог похоронного дома, а затем кивнул в знак приветствия. Поскольку Сун Лань уже пришел в себя, в белках его вновь появились зрачки, и пара ясных, черных глаз глядела на них в ответ. И в глазах этих, когда-то принадлежавших Сяо Синчэню, плескалась невыразимая и бескрайняя скорбь. Нужда в расспросах отпала. Венлинг поняла все без слов. С той поры как Сюэ Ян преобразил его в лютого мертвеца и заставил подчиняться своим приказам, Сун Лань все видел и теперь все вспомнил. Любые слова, любые фразы лишь усилят его страдания и прибавят безнадежности. Немного помолчав, Венлинг вынула из-за пазухи два одинаково крошечных мешочка-ловушки для духов и передал их Сун Ланю:  — Даоцзан Сяо Синчэнь и дева А-Цин. А-Цин, несмотря на свой чрезвычайный страх перед Сюэ Яном, намертво прилипла к его спине и ни на шаг не отставала от своего убийцы, не дав тому ни малейшей возможности  уклониться от атаки или же спастись бегством, до тех пор, пока Бичэнь не пронзил его сердце, и Сюэ Яну не воздалось по делам его. Бросок талисмана почти развеял душу А-Цин, и Венлинг с огромным трудом удалось найти и собрать лишь небольшую ее часть. Тем не менее теперь душа А-Цин, как и душа Сяо Синчэня, разбита вдребезги. Две изможденные души комочками свернулись в своих ловушках, и казалось, что ничтожное дуновение ветерка рассеет их остатки. Сун Лань слегка трясущимися руками подхватил мешочки и бережно положил их на ладонь, не осмеливаясь даже взять их за тесемки, потому что колыхание могло быть слишком сильным. — Даоцзан Сун, как ты хочешь поступить с телом даоцзана Сяо Синчэня? — спросила Венлинг. Сун Лань осторожно сложил одну руку лодочкой, прижав мешочки к сердцу, второй же вытащил Фусюэ и написал на полу две строчки: — Предам тело огню. Позабочусь о душе. Душа Сяо Синчэня, рассыпавшаяся на столь мелкие осколки, уже наверняка не сможет вернуться в свое тело. Сожжение трупа было весьма здравой мыслью, ведь необремененная телом и обеспеченная должным покоем душа в один прекрасный день, вероятно, воротится в этом мир. — А что ты намереваешься делать потом? — Отправляюсь по дороге жизни с Шуанхуа в руках. Буду уничтожать тварей вместе с Синчэнем, — написал Сун Лань. Некоторое время подумав, он дописал: — А когда он очнется, попрошу прощения и скажу, что он не виноват. Именно это он не успел сказать Сяо Синчэню перед своей смертью. Демонический туман города И таял на глазах, и вскоре путники могли разглядеть улицы, перекрестки и даже отдельные дома. Ханьгуан-Цзюнь и Венлинг вывели учеников из пустынного селения, и у ворот Сун Лань разделился с ними. Он, по-прежнему одетый в черные одеяния заклинателя, с двумя мечами, Шуанхуа и Фусюэ, за спиной и с двумя душами, Сяо Синчэня и А-Цин, в руке, в полном одиночестве отправился по другой тропе. Не по той, что привела их в город И. Лань Сычжуй задумчиво посмотрел на скрывающуюся в отдалении фигуру: — Сяо Синчэнь, яркая луна и ласковый ветерок; и Сун Цзынчэнь,  холодный снег и замерзший иней… Кто знает, суждено ли этим двоим пережить радость новой встречи. Венлинг и остальные же пошли по дороге, поросшей сорняками. Неожиданно ее взгляд упал на особо густые кусты бурьяна, и она подумала: «Кажется, тогда именно в этих зарослях Сяо Синчэнь и А-Цин нашли Сюэ Яна». — А теперь ты обещала рассказать нам, что видела во время «Сопереживания», — прервал ее мысли Лань Цзинъи. — Почему вдруг тот человек оказался Сюэ Яном? И зачем он притворялся Сяо Синчэнем? — И еще, тут был Призрачный Генерал, да? Куда же он подевался? Почему его нигде не видать? Он остался в городе И? Почему он вообще так внезапно появился? Венлинг сделала вид, будто не слышала второй части вопросов: — Ну, история эта довольно запутанна… По пути назад девушка поведала им об увиденном, и когда она закончила, юноши столь опечалились, что никто и не вспомнил о Призрачном Генерале. — И почему подобное вообще существует на свете!!! — первым зашмыгал носом Цзинъи. — Этот Сюэ Ян – настоящая шваль! Отребье! — впал в ярость Цзинь Лин. — Он принял слишком легкую смерть! Будь здесь Фея, я бы приказал ей сожрать его живьем! Венлинг в ужасе затрепетала: будь здесь Фея, то она бы умерла от страха, раньше, чем растерзали бы Сюэ Яна. Юноша, который похвалил внешний вид А-Цин, когда они наблюдали за ней через щелку, в глубокой скорби запричитал: — О, Дева А-Цин, о, Дева А-Цин! Лань Цзинъи зарыдал громче всех. Венлинг как старшая подставила шиди свое плечо, тот уткнулся в него и зарыдал пуще прежнего, ведя себя крайне непристойно, но на этот раз никто не напомнил ему о прекращении излишнего шума. Девушка нежно гладила его по волосам. Венлинг подозвала к себе и брата, потому что глаза Лань Сычжуя были на мокром месте. Отец ничего им не сказал. Так они и сидели, девушка нежно гладила братьев по волосам. Плечо на котором рыдал Цзинъи уже стало мокрым, но Венлинг не обращала на это внимание. Каким бы недовольным и местами грубым был ее шиди, он все равно оставался излишне чувствительным. Сложившаяся ситуация произвела на всех большое впечатление. Сычжуй как мог, держался от всхлипов, но девушка чувствовала, что ее правое плечо намокло и с другой стороны. Сама она возносила молитвы за даоцзана Сяо Синчэня и А-Цин. Цзинь Лин наблюдал за этой картиной со стороны, в душе появилось неприятное чувство. Юношу никто никогда не успокаивал, а слезы для него были проявлением слабости. Сейчас же Цзинь Лин наблюдал, как двое старших юношей не стесняясь окружающих ревели на плече девушки, которая даже слезинки не проронила. Заметив его взгляд, Лань Венлинг мягко улыбнулась ему, и Цзинь Лин смог заметить, как блестят ее глаза. Лань Цзинъи, оторвавшись от плеча Венлинг, давясь соплями и слезами, предложил: — Надо сжечь для даоцзана Сяо Синчэня и девы А-Цин немного ритуальных денег. Перед развилкой вроде бы есть деревня. Давайте купим погребальных принадлежностей и почтим их память. Все согласно закивали головами: — Да, да, конечно! Они отправились в путь. За разговорами они добрались до сланцевого знака на перекрестке и вошли в деревню. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй в нетерпении вбежали в ближайшую лавку и через некоторое время вынесли целый ворох каких-то благовоний, свечей и красно-желтых бумажных денег, а затем отошли в сторонку и из камней и булыжников соорудили подобие очага. Остальные юноши подтянулись к ним, расселись кругом у огня и принялись сжигать ритуальные деньги, нагоняя руками ветер и бормоча что-то себе под нос. Венлинг же тоже пребывала не в лучшем расположении духа и за всю дорогу даже ни разу не пошутила, однако, увидев, чем занимались юноши, девушка взяла себя в руки, все-таки обратилась к отцу: — Ты только погляди, что они делают под дверями других людей. А ты даже их не останавливаешь. — Ты можешь их остановить, — равнодушно ответил отец. В глазах его, Венлинг увидела, вопрос: «Действительно остановишь?» — Ладно. Так уж и быть я помогу тебе научить их уму-разуму, — сказала Венлинг. Она подошла к юношам, те подняли на нее перепачканные слезами и золой лица. Глубоко вздохнув девушка развернулась, и опустив плечи вернулась к отцу. Лань Ванцзи положил руку ей на плечо. — Не могу видеть их заплаканные лица, — пожаловалась Венлинг. — Почему Сюэ Ян назвал тебя Старейшиной Илин? — спросил Лань Ванцзи. — Не знаю, — покачала головой Венлинг, чуть погодя она взглянула на отца. — Кажется он принял меня за папу, он считал, что Старейшина Илин переродился. Лань Ванцзи нахмурился. Внезапно к юношам подошел крестьянин с луком за спиной. Выглядел он весьма раздраженно: — Чего вы тут развели? И как раз у моей двери! Из-за вас мне теперь век не видать благополучия! Лань Ванцзи с дочерью повернулись на шум. — Ну теперь держитесь, — заметила Лань Венлинг. Юноши впервые занимались подобным, поэтому не могли знать, что жечь ритуальные деньги перед чьим-либо домом – дурная примета. Все наперебой затараторили слова извинения. Лань Сычжуй поспешно вытер глаза. — Значит, это ваш дом? — спросил Сычжуй — Ты, паршивец, думай, что говоришь, — забранился в ответ крестьянин. — Наша семья владеет этой землей вот уже три поколения. Чей же еще это может быть дом?! Девушка побежала к юношам. Цзинь Лину весьма не понравилась манера его речи, и он едва не вскочил на ноги: — Да как ты смеешь разговаривать с нами в таком тоне?! Венлинг вовремя надавила ему на голову и удержала на месте. — Так вот в чем дело. Приношу свои извинения, мой вопрос не нес в себе никакого подтекста. Понимаете, когда мы проходили этот дом в прошлый раз, то видели здесь совсем другого охотника, поэтому я и решил уточнить, — продолжил Сычжуй. — Другого охотника? Какого еще другого охотника? — удивился крестьянин. Он показал три пальца. — Этот дом передается по наследству вот уже три поколения. И живу я здесь один, без братьев! Мой отец уже давно умер, но я до сих пор не женился и уж тем более, не завел детей. Так откуда, скажите мне на милость, здесь взяться другому охотнику?! — Но мы и вправду его видели! — воскликнул Цзинъи. Он поднялся с земли. — Такого, с головы до ног укутанного в одежды, с большой шляпой на голове. Он сидел как раз в вашем дворе и починял лук со стрелами, словно готовился к охоте. Мы спросили у него дорогу, и в итоге он указал нам на город И! — Чушь собачья! — сплюнул крестьянин. — Говоришь, видели его в моем дворе? В моем окружении и близко нет никого похожего! Город И – проклятое место, кишащее призраками, и он послал вас туда? Да он просто желал вам погибели! Та тварь явно была злым духом! Он в сердцах расплевался, надеясь отогнать от себя грядущие неприятности, затем покачал головой, развернулся и пошел прочь. Оставшиеся в одиночестве юноши молча обменивались растерянными взглядами, и один лишь Лань Цзинъи по-прежнему неизвестно с кем спорил: — Но он действительно сидел в этом дворе. Я очень хорошо его запомнил… Венлинг сказала отцу пару фраз, а затем вновь повернулась к юношам: — Теперь-то вы поняли? Кто-то привел вас в город И. Тот охотник, что указал вам направление, был вовсе не крестьянином, а кем-то с дурными намерениями, обрядившимся им. — Выходит, все это время, начиная с подброшенных кошачьих тушек, кто-то умышленно вел нас сюда? И за всем этим стоит мнимый охотник? — спросил Цзинь Лин. — Вероятнее всего, да, — предложила Венлинг. — Но зачем он приложил столько усилий, заманивая нас в город И? — удивился Сычжуй. — Пока неясно. Но отныне и впредь будьте крайне осмотрительны. Если вы вновь столкнетесь с чем-то подозрительным, не пускайтесь по следу в одиночку, а предупредите адептов своих орденов и разбирайтесь со всем только вместе. Не окажись рядом с вами Ханьгуан-Цзюня, никто не поручился бы за ваше существование. Вообразив, что могло бы произойти, застрянь они в городе И в полном одиночестве, большинство юношей содрогнулись от страха. Окружили ли бы их мертвецы, или же настиг демон во плоти Сюэ Ян - любое возможное развитие событий бросало учеников в холодный пот. Когда на небе зажглись первые звезды, Ханьгуан-Цзюнь вместе детьми добрались до городка, где юноши оставили собаку. В городке этом приветливо сияли яркие вечерние огни и повсюду слышался оживленный гул людских голосов: ученики радостно заболтали и приободрились, поняв, что наконец-то вернулись на территорию живых людей. Венлинг внезапно услышала лай собаки и в два счета запрыгнула отцу за спину. Через секунду к ним примчалась Фея и немедленно зарычала. — Привяжи ее, — сказал Лань Ванцзи. — Время ужинать. Волоча за собой дочь, едва ли не приклеившуюся к его спине, он в сопровождении подавальщика чая направился на второй этаж. Цзинь Лин и остальные собрались последовать за ними, однако Лань Ванцзи обернулся и окинул их туманным взором. Лань Сычжуй тут же обратился к юношам: — Старшие и младшие будут отдыхать в разных комнатах. Мы останемся на первом этаже. Лань Ванцзи слегка кивнул и со своим обычным бесстрастным выражением лица продолжил подниматься по лестнице. Цзинь Лин в замешательстве замер на ступеньках, размышляя, стоит ли ему пойти наверх или же остаться внизу. — Я присоединюсь к вам, через некоторое время. Закажите мне вина, — обернувшись бросила девушка. — Я тебе не слуга! — скривил губы Цзинь Лин. Ханьгуан-Цзюнь распорядился организовать для учеников трапезу на первом этаже, а для себя и Венлинг подготовить отдельную комнату на втором. Заклинатели устроились за столом друг напротив друга. — Отец, послушай, что я скажу, — заговорила Венлинг. — Пожалуйста, не берись за устранение последствий в городе И одним лишь нашим Орденом. Задача предстоит не из легких: он ведь довольно большой, и если вы возьметесь за полную зачистку, то со всех сторон понесете убытки. К тому же, Шудун не входит в подконтрольную Ордену Гусу Лань зону. Посмотри, в каких орденах состоят ученики, что находятся сейчас внизу, и добавь их в список помощников. Их кланы также должны принять участие в восстановлении города И. — Я подумаю, — ответил Ханьгуан-Цзюнь. — Подумай, — продолжала девушка. — Люди издавна обожали две вещи: грызться за добычу и перекладывать с больной головы на здоровую. И если сейчас  Орден возьмет на себя всю ответственность, то остальные кланы окончательно избалуются и решат, что это в порядке вещей. Они не поймут наших мотивов и даже не выразят слова благодарности. А если так и будет продолжаться, то все просто-напросто сядут нам на шею, воспринимая ваше благородство как должное. Так уж устроен этот мир. Но все же жителям того захолустья крайне не повезло. Город И находится в слишком изолированной местности, и поблизости нет ни одной смотровой башни, а иначе Цзинь Лин, Сычжуй, Цзинъи и остальные не забрели бы туда случайно. И души даоцзана Сяо Синчэня и девы А-Цин не томились бы в многолетнем заточении. На свете существовало огромное количество орденов, больших и маленьких, разбросанных, словно звезды на небесах. Однако подавляющая их часть все же располагалась в процветающих регионах вблизи крупных городов с развитыми путями сообщения или же в богатых и плодородных угодьях с восхитительными пейзажами. Никто не желал селиться на бедных, истощенных и оторванных от мира землях. Бродячие заклинатели тоже редко доходили до подобных мест. И в итоге, когда в подобных деревнях вдруг начинали бушевать твари, их жителям приходилось страдать в одиночестве, поскольку им не к кому было обратиться за помощью. Цзинь Гуанъяо пытался как-то решить эту извечную проблему еще при жизни Цзинь Гуаншаня, но расходы предстояли воистину колоссальные, поэтому прошлый глава ордена не воспринял его идеи с особым воодушевлением. Кроме того, в то время Орден Ланьлин Цзинь еще не имел столь большого влияния, как сейчас, поэтому в результате вопрос этот сочли не стоящим внимания, и дело закончилось, так и не успев начаться. Но после того как Цзинь Гуанъяо унаследовал пост главы Ордена и стал Верховным Заклинателем, он немедленно потребовал рабочей силы и материальных благ со всех остальных кланов для претворения в жизнь своих давних целей. Поначалу голоса недовольных звучали со всех сторон. Многие подозревали, что Орден Ланьлин Цзинь заботится лишь о собственной выгоде и таким нехитрым способом пытается прикарманить чужие деньги. Однако Цзинь Гуанъяо, с неизменной благожелательной улыбкой на лице, стоял на своем на протяжении пяти лет. За все эти годы он приобрел несчетное количество союзников, но со столькими же рассорился в пух и прах. Он из кожи вон лез, где льстил, а где угрожал, и, в конце концов, все его старания увенчались успехом: было построено более тысячи двухсот смотровых башен. Смотровые башни распредели таким образом, чтобы они охватывали наиболее отдаленные и забытые Небесами территории. За каждой вышкой закрепили адептов одного ордена, и если в округе происходило вдруг что-то странное, они принимали безотлагательные меры. Когда же их собственных сил оказывалось недостаточно, смотрители посылали сообщения в другие ордены или же бродячим заклинателям с просьбой оказать поддержку. Разумеется, обитатели башен или же пришедшие им на выручку помощники ждали благодарности за свои услуги, но поскольку местные редко купались в деньгах, Орден Ланьлин Цзинь оплачивал их работу из налогов, собираемых каждый год. Все эти события произошли уже после смерти Старейшины Илин. По слухам, Башня Кои намеревалась возвести еще несколько сот вышек, чтобы покрыть еще большую территорию, и увеличить их количество до трех тысяч. Первые башни получили всеобщее одобрение едва ли не сразу же после своего сооружения, потому что приносимая ими польза стала ясна всем и каждому. Однако голоса скептиков и недоброжелателей не затухали никогда, и если миру заклинателей в скором времени действительно предстоит нечто столь масштабное, то полнейшая неразбериха ждет всех вновь. Через несколько минут заклинателям принесли еду и напитки. Венлинг словно бы ненароком окинула взглядом стол: почти все блюда оказались густо посыпаны жгучими приправами. Тогда она проследила за палочками отца и заметила, что тот в основном ел из тарелок с неострой пищей и лишь изредка выбирал красные от перца кушанья, при этом выражение его лица оставалось неизменным. Девушка задумалась. — Что такое? — заметив ее взгляд спросил Ханьгуан-Цзюнь. Венлинг больше не могла держать это в себе. Девушка громко выкрикнула: — Все это время ты лгал мне, говоря что тебе нравится острая пища?