Помогаешь мне не умереть…

После своего высказывания Давид опять прижимается к учителю. Он уже не плачет, а просто, так скажем, сидит на ручках. Учитель обнимает ученика и гладит по макушке. Он дарит ему свою заботу и ласку, чтобы увидеть его улыбку. Да, он видел её раньше, но Торкио понимает, что улыбка на тот момент была ненастоящая. Он мечтает увидеть его счастливым, радостным, и сделает он для этого всё, что угодно. Если сейчас посмотреть на них со стороны, то можно с лёгкостью подумать, что они пара. Но нет, здесь всё намного проще. Они просто друзья. Для Итана такие дружеские обнимашки являются нормой. Ну, а для Давида дружба, в принципе, в новинку. Да, он в свои шестнадцать лет не знает, что это и как себя надо вести по отношению к другу. Да, он понимает, что лезть целоваться и так далее уж точно не стоит. Скорее Дамиано не совсем понимает, как именно надо общаться, что надо говорить, а что не надо. Что можно сказать человеку, чтобы не обидеть его, а что, опять же, не нужно говорить. Да, для него это довольно проблематично. Поэтому сегодня на прогулке он больше слушал, чем сам что-то рассказывал. Дамиано провёл у Итана ещё где-то полчаса, а после пошёл домой. *** Давид бесшумно заходит в квартиру, а после начинает вслушиваться, чтобы понять, есть ли дома его папаша. Отца дома не оказалось, поэтому Дамиано, так скажем, выдохнул и пошёл в свою комнату. Он сидел в телефоне и ни на что не обращал внимание, как вдруг одна из его рук начала сильно зудеть. Обычно он в таких ситуациях шёл в ванную и вырезал новые порезы, тем самым успокаивая чесотку и самого себя. Но не в этот раз. Как бы ему сейчас не хотелось достать из рюкзака лезвие, он этого не делает. Давид сидит и терпит зуд и желание сделать себе больно. Он пытается не думать об этом. И это всё только ради Торкио, а точнее для того, чтобы сохранить себе друга. В один момент Дамиано замечает гитару и вспоминает о совете учителя. Он берёт инструмент, начинает играть и постепенно углубляться в игру. Да, через какое-то время желание резаться отошло, а потом и зуд. Но Дамиано не переставал играть. Настолько его затянула игра, что он даже не услышал открывающуюся входную дверь. Да, пришёл отец, который был пьяный в стельку. Дамиано играет, как вдруг в комнату заходит отец. Давид перестаёт играть. Сразу же проходит дрожь по всему телу. В его глазах виден страх. Всё бы ничего, но его папаша не совсем одобрял увлечение сына. Он не понимал, зачем Дамиано тратит на это своё время. — П…привет — здоровается Дамиано. — Опять ты своей ик дурью маешься? — говорит отец. — П…пап, прости, я не буду б…больше — заикаясь от страха и от дрожи по всему телу, отвечает Дамиано и откладывает инструмент. Отец полностью игнорирует последнюю фразу Дамиано и начинает подходить ближе к сыну. Давид отодвигается назад, пока не упирается в изголовье кровати. Папаша подходит почти вплотную, берёт сына за подбородок и спрашивает. — Боишься? — издевается отец. Дамиано ничего не отвечает, а просто опускает глаза вниз, чтобы не сталкиваться взглядами с отцом. — Мне повторить ик вопрос? — продолжает отец. Давид всё также молчит. — Отвечай! — кричит отец. Дамиано дёргается из-за крика, но всё равно не произносит ни слова. Нет, он не хочет специально взбесить отца своим молчанием. Он просто боится и из-за этого и слова из себя выдавить не может. Да и если он скажет правду, то папаша ещё сильнее разозлится и ему точно влетит. Отец заёбывается дожидаться хоть какого-то ответа от сына. И вдруг в его пьяную голову приходит «гениальная» идея. Почему бы Дамиано не побыть для него секс игрушкой? — примерно такая мысль пришла в голову отца. Папаша одним движением снимает с сына худи и принимается за остальную одежду. Давид понимает, что сейчас произойдёт, и от этого страх только усиливается. Обычно он его не показывал, точнее, старался скрыть от отца. Но сегодня его нервы сдали, и он просто начал умолять отца ничего с ним не делать. — Не надо… пожалуйста, прошу, не делай этого… — По щекам текут слезы, а внутри всё сжимается. И произносит он это трясущимся голосом, так как понимает, что ничего хорошего после данного высказывания не будет. Но эти слова вылетают из его уст чисто рефлекторно, если так можно сказать. Ведь любой бы из нас под угрозой насилия начал бы молить о прощении, даже если бы знал то, что после будет только хуже. Конечно же, отец пропускает эти слова мимо ушей и продолжает раздевать сына. Дамиано пытается отбиться, но отец намного сильнее. Поэтому у него ничего не выходит. Но он всё равно не оставляет свои попытки освободиться от чужой хватки. Дамиано уже полностью оголён. Отец пытается раздвинуть его ноги, но Давид продолжает сопротивляться. Конечно же, через какое-то время отцу надоедает эта «игра в сопротивления». Поэтому он через силу переворачивает сына на живот, а руки сильной хваткой скрепляет на спине. Всё. Деваться уже некуда. Его никто не спасёт. И сам он тоже из-под отца уже не вылезет. Давид утыкается лицом в подушку и ждёт неизбежного. Ему просто остаётся смириться и ждать, когда это всё закончится. Хотя ничего ещё даже и не начиналось. Отец очень неожиданно и резко входит. Да без какой-либо растяжки. Для этой мрази это лишняя трата времени. Он только смазки немного вылил, да и на этом можно спасибо сказать. Руки сжимают одеяло. Из глаз льются слёзы, а из его уст вырываются стоны, которые с каждым толчком только громче становятся, а некоторые вообще больше ор напоминают. Он старается глушить звуковое сопровождение, но получается не очень. Дамиано надеется, что боль начнёт утихать, но нет. С каждым новым движением внутри него она только усиливается. Да, боль бы прошла через какое-нибудь время, если бы отец дал бы ему привыкнуть. Но нет. тот только ускоряется и входит фактически в полную длину. Проходит минут десять. И Давид начинает выть от болезненных ощущений. Он опять начинает просить отца остановиться, но того это только возбуждает. Проходит много слёз, боли, дрожи по всему телу и отец наконец-то изливается. А после уходит, будто ничего и не случилось. Дамиано остаётся лежать, даже не меняя позу. Он тихо плачет в подушку. Да, хочется заорать от боли, но отец ещё дома. Поэтому волю себе на это он не даёт. Через какое-то время Дамиано сворачивается в комочек и натягивает на себя одеяло. А после засыпает. Точнее, старается это сделать как можно быстрее, чтобы хоть на время забыть о боли и страданиях. Всё хорошо. Отец ушёл. Пытка закончена. Дамиано уже лежит в тепле под одеялом, но ему не хватает одного человека. И вы сами понимаете, о ком я. Да, он сейчас всё бы отдал для того, чтобы снова побыть в его объятьях, как сегодня днём, и проплакаться в его плечо. Но, к сожалению, на данный момент это только мечты. Потому что в таком состоянии Дамиано к Торкио уж точно не явится. Просто у учителя будет очень много вопросов, хотя и сейчас их немало. *** Давид просыпается опять же в шесть часов утра. Но идти в школу он не собирается. У него до сих пор болит всё тело. Да и выглядит он тоже не очень презентабельно, скажем так. Через какое-то время он встаёт с кровати и идёт в душ, чтобы смыть с себя остатки вчерашнего. После он одевается, берёт гитару и идёт на крышу. Там он проводит весь свой день. И ночует Давид, там же. Просто он не хочет возвращаться домой и вообще не хочет попадаться людям на глаза. Дамиано хочет побыть один. Наедине со своими мыслями, мечтами и гитарой. Да, на следующий день он тоже не пошёл в школу. Всё бы ничего, но Давид вообще забыл о существовании телефона. Он как лежал у него на беззвучном в кармане, так и лежит. Дамиано вообще ни о чём не беспокоиться, а вот Торкио с ума сходит. Если бы Давид сейчас взял бы свой телефон, то он немного бы охуел от количества сообщений и пропущенных от учителя. Итан себе места не находит. Он боится за Дамиано. Вдруг он с собой что-то сделал? И зная этого паренька, у Итана эта догадка на первом месте. Дамиано стал дорог учителю. Как бы странно это не звучало, Итан полюбил его и никак друга, а как человека, которого он хочет видеть рядом с собой, как своего парня. Да, у учителя есть маленький секрет, а точнее его ориентация. Сам он себя принял ещё давно, а вот его родители и бывшее окружение — нет. Поэтому он и переехал. Точнее, эта была одна из причин. А другие вам уже были сказаны. Он влюбился в этого паренька. Да, это не совсем по закону, так как Итан —учитель, а Дамиано его — ученик. Но у любви же нет преград, верно? Хоть у Торкио все мысли об Дамиано и о том, как ему помочь. Он всё равно не торопится с признанием. Так как считает, что Давид ещё не совсем к нему привык, а признание может вообще всё общение испоганить. Да и ещё неизвестна ориентация Давида. Про это Итан даже думать не хочет. При этом он отлично понимает, что его могут с лёгкостью отвергнуть. Если говорить об отношениях и о Дамиано. То, скорее всего, правдой будет являться то, что это две несовместимые вещи. Давид вообще никогда не представлял себя в отношениях, а с парнем в особенности. Как бы Давид не хотел бы прижать к себе Торкио и уткнуться в его плечо в надежде найти хоть какую-то поддержку, заботу. Чувств у него всё равно к нему нет, да и не было. Для Давида это дружба и ничего более. Точнее, об этом «ничего более» он даже не задумывался. Как вы уже знаете. Самое главное для Давида это то, чтобы Торкио был рядом, как и обещал. В принципе учитель думает так же. *** И вот идёт уже третий день того, как Давид не берёт в руки телефон, не ходит в школу, находиться в одиночестве на своей любимой крыше. И ещё держит в волнении одно влюблённое сердце. После работы Торкио пошёл погулять недалеко от школы. Ходил, смотрел по сторонам и каким-то образом очутился в районе Давида. Идёт он спокойно и никого не трогает, как вдруг замечает знакомую фигуру на крыше одного из домов. Итан останавливается и начинает вглядываться. Ему кажется, что это Дамиано, но верить он в это не хочет. Постояв минут пять в ступоре и насмотревшись на этот интересный силуэт, учитель точно понял, что это Дамиано, который сидит на краю крыши. Торкио забегает в тот дом и забирается на крышу. Делает он всё это довольно быстро, так как волнуется. Не будет же 16-ти летний подросток просто так сидеть на крыше, а до этого вообще пропадать на три дня. — Что-то здесь не чисто — крутится в голове у учителя. И вот Итан уже на крыше. Он почти незаметно подсаживается к Давиду и задаёт ему вопрос. — Привет, что ты здесь делаешь? — спрашивает Торкио с хотением побыстрее узнать, что же здесь происходит. Дамиано шарахается и поворачивает голову в сторону звука. Как только Давид замечает учителя, он сразу же смахивает слёзы с глаз и пытается сделать вид, что всё хорошо. — Привет, да ничего особо не делаю — отвечает Дамиано с заметным страхом и растерянностью в глазах. — Что-то случилось? — обеспокоено спрашивает Торкио, смотря на испугавшегося и заплаканного Давида. — Да нет, всё хорошо. Не беспокойся — отвечает Дамиано, пытаясь сделать вид, что всё хорошо. — Дамиано, почему ты в школу не ходишь, на звонки и на сообщение не отвечаешь? Я же волнуюсь — спрашивает Итан с надеждой узнать правду. Дамиано на секунду застывает, так как не знает, что ответить, и поэтому говорит первое, что приходит в голову. — Я болел. Только сегодня лучше стало. Прости, что заставил волноваться. Я просто о телефоне напрочь забыл. Правда, не хотел заставлять тебя нервничать — отвечает Дамиано. И опять же, половина его слов — это грязная ложь, а другая половина — чистая правда, которая сказана от всего сердца. — Твои родители должны сообщать классному руководителю, точнее мне, что в школе тебя не будет — говорит Торкио. — Я думал, отец позвонил. Прости — Дамиано опять же продолжает врать. — Ничего страшного. Не забывай о больше о телефоне, так надолго — говорит Торкио. Да, нельзя сказать, что учитель верит рассказу Дамиано, но способ проверить есть. — Дамиано, покажи руки, пожалуйста — просит учитель. Давид без всякого страха протягивает Торкио две руки. Учитель закатывает рукава и видит чудо, а точнее заживающие порезы, и не одной свежей полоски. На лице учителя заметна лёгкая радость. Он счастлив тому, что Дамиано пытается не резаться, и у него это получается. Вы спросите, так как же учитель хотел его проверить и понять, врёт он ему или нет? Всё просто. Если бы Дамиано не болел, то он бы полюбому резался, так как была бы причина, почему же он не ходил в школу. Да, он бы резался, но не настолько масштабно, как в прошлые разы. А сейчас о новых порезах и речи не идёт. Да, по Давиду видно, что он подавлен и очень сильно. Но с другой стороны, почти все люди после болезни так и выглядят. — Ты большой молодец — поддерживает учитель. Давид немного смущается, но всё равно улыбается учителю. — А можно я ещё один вопрос тебе задам? — спрашивает учитель. — Да, что такое? — говорит Дамиано. — А почему ты именно здесь сидишь, на крыше? — интересуется Итан. — Ну, мне здесь комфортно. Я могу здесь поиграть на гитаре и никого не тревожить, да и просто побыть один. Я люблю одиночество — честно отвечает Дамиано. — Понятно. А почему ты тогда плакал, когда я пришёл? — спрашивает учитель и опять же ставит Давида в ступор, но тот из него, конечно же, выкручивается. — Не обращай внимание. Просто вспомнил кое-что — отнекивается Дамиано. — А что именно? Можешь сказать, если хочешь. Я тебе помогу — продолжает наседать учитель. — Прости, но это не твоё дело. Это слишком личное — говорит Дамиано, пытаясь скрыть слёзы. Да, он вспомнил изнасилование и, в принципе, все побои от отца. Поэтому и начал плакать. — Да ничего я не должен был задавать этот вопрос — говорит Торкио, а после замечает капли на щеках ученика — Ну, ты чего? Давай ко мне — жалеет его Торкио и протягивает к нему руки, чтобы обнять его. Дамиано поддается объятиям. Он мечтал об этом все эти три дня и три ночи. И вот это случилось. Он опять в объятьях своего друга. Вместе они просидели до самой ночи. Они общались о всяком. И самое удивительное, что Дамиано сам начинал любой разговор, а Итан его подхватывал. Но самое лучшее — это то, что всё это время Давид был прижать к учителю. Он опять получал от него заботу и ласку. Уже где-то одиннадцать часов ночи, а они до сих пор сидят и разговаривают, смотрят на звёздное небо. Давид уже трёт глаза и зевает. Он поудобней устраивает свою голову на плече учителя. А после начинает засыпать, сам себя не контролируя. Итан смотрит на Дамиано и видит, что он засыпает. Торкио начинает поглаживать его по спине и немного покачивать, как маленького ребёнка. Он смотрит на его милое сонное личико и глаз свести с этой красоты не может. В его голове только и вертится: Когда-нибудь мои чувства будут взаимны. Проходит уже приличное количество времени, и Итан думает, что Дамиано уже уснул. Поэтому позволяет себе сказать одну маленькую, но очень значительную и смысловую фразу. — Я люблю тебя — шёпотом произносит Торкио, чтобы не разбудить Давида. Да всё бы ничего, но Дамиано к тому моменту ещё не заснул.