Ни одно доброе дело не останется безнаказанным

      Тоя не планировал спасать мелкую зелень. Он по большому счету не планировал вообще никого спасать: грязевой ублюдок просто был чертовски мерзким, настроение у Тои было хуже некуда и вся эта отвратительная бормочущая что-то о "натягивании кого-то на себя как мясной костюм" масса, больше похожая на огромный комок соплей, просто оказалась у него на пути. Даби даже не знал, что у него в плену ребенок и чудом не спалил мальчишку, вместе с его захватчиком: в итоге прилично обожженный ублюдок сбежал, а полуживой подросток остался лежать там – благо, извечный соперник его проклятого отца, Всемогущий, был уже на подходе и Даби пора было делать ноги.       Однако пацан по какой-то причине решил, что Тоя спас его сознательно и преисполнился благодарности. Поначалу эта даже повеселило его: поглядите, Даби выполняет геройскую работу. Вот бы его ублюдок-папаша обрадовался бы, верно?       Но теперь, когда это назойливое зеленое существо каким-то образом выследило его, вторглось в его жизнь, и буквально таскалось по пятам вот уже какую неделю, будто утенок за мамой-уткой, ситуация становилась всё менее и менее смешной, а Даби как никогда ясно понимал смысл фразы о том, что добро бывает наказуемо. У него, черт возьми, была репутация, которую нужно было поддерживать, и коротышка-школьник с огромным желтым, как бельмо на глазу, рюкзаком, влиял на неё не самым благоприятным образом!       Самое идиотское во всем этом? Даби даже не знал толком, почему он это позволяет. Если бы он захотел, ему бы не составило труда избавиться от этого надоедливого недоразумения.       Зеленый был слабым и беспомощным, как новорожденный щенок. Достаточно было бы просто завести его в опасную часть города – и от него бы ничего не осталось. Тоя однажды почти так и поступил: позволил бестолковому идиоту преследовать себя достаточно далеко в ту часть города, где таким, как Зеленый, бывать не следует, а потом сбросил его с хвоста и попытался вернуться обратно в своё временное пристанище в одном из дешевых домов, где хозяева не задают лишних вопросов о том, кто снимает у них квартиры.       Ключевое слово: попытался. Его хватило ровно на десять минут, потом он, матерясь и костеря упрямого пацана на чем свет стоит, вернулся и потащил его обратно в безопасную часть города.       Он… не гордился этим воспоминанием. – Твоя причуда такая классная, – мечтательно сказал ему как-то пацан. – Ага, пара минут – и от тебя даже костей не останется, – зловеще отозвался Тоя, пытаясь не сжечь свой завтрак.       Да, он привел Зеленого в свою квартиру, потому что по крайней мере так он не получал подозрительных взглядов со стороны прочих маргинальных личностей, с которыми водил знакомства, а Зеленый не рисковал влипнуть (в очередные) неприятности.       Черт возьми, Тое хватило и того раза, когда мальчик с блокнотом в руках начал допрашивать Гирана о подробностях его причуды, и Даби, черт побери, не знал что хуже – тот факт, что мальчишка задает вопросы, которые в их кругах задавать не принято, то, что вопросы были на самом деле толковыми и интересными, или то, наконец, с каким расчетливым интересом брокер поглядывал на Зеленого. – Но ты спас меня! – обвинил его ребенок тут же, тайком пытаясь подбросить в сковороду немного сыра. – Все иногда совершают ошибки, – искренне вздохнул Тоя, шлепнув его по руке, и с удовлетворением вслушиваясь в обиженное ворчание. – Из тебя вышел бы отличный герой, – настаивал мальчик, перемещаясь за стол, явно рассчитывая, что Тоя приготовил и ему порцию. – Паршивец, я буквально на стороне злодеев! – отозвался он, бросая перед пацаном тарелку с неаппетитной жижой.       Мальчик нахмурился. – Ты не похож на злодея, – сказал он категорическим тоном. – Ты не должен быть.       Тоя почти почувствовал себя оскорбленным. Извините, чего блять?! На нем до задницы крутой черный плащ, у него всё лицо и тело в жутких шрамах, у него пирсинг во всех приличных и даже в парочке неприличных мест, о чем мальчишке, конечно, знать не обязательно, и в его послужном списке, в конце концов, есть несколько поступков, которые вполне уверенно можно классифицировать как злодейство.       В каком смысле он не похож?! – У тебя явно что-то со зрением, пацан. Я выгляжу жутко. – Ты выглядишь угрожающе и впечатляюще, – поправил его мальчик. – Всемогущий тоже бывает пугающим, когда выходит один на один против плохих парней, – продолжал размышлять он. – Но у тебя добрые глаза.       Никто в жизни не говорил ему, что у него добрые глаза. Тоя не мог представить, что у него добрые глаза даже под хорошей порцией травки. Даже больше, Тоя не мог представить, сколько веществ нужно употребить, чтобы решить, что у него добрые глаза. – Твоя причуда в том, чтобы видеть галлюцинации или что? – У меня… пока нет причуды, – сказал ему мальчик, немного замешкавшись. "Пока," – хмыкнул Тоя про себя. То, что пацан в таком возрасте надеялся, что у него всё еще может появиться причуда, многое говорило о его наивности.       Кроме того это… это был прекрасный повод отделаться от паршивца. Он мог бы использовать эту информацию, чтобы ударить ребенка побольнее – не физически, потому что, если верить синякам на теле Зеленого, физическое насилие мало смущало его. Но Тоя мог причинить ему душевные раны, надавить на больное, хорошенько посыпав напоследок эти самые раны солью, чтобы ребенок уж точно не вернулся обратно.       Этого не произошло. Вместо этого он никак не мог перестать думать о том, откуда могли взяться эти самые синяки. – Эй, Зеленый… – Меня зовут Изуку… – в который раз поправил его подросток.       Даби больно щелкнул его по лбу: – Не называй своё имя кому попало, Зеленый, особенно в этих местах. У меня важный вопрос. Чем занимается твой папаша?       Зеленый явно не почувствовал никакого подвоха за этим. – Он работает заграницей. По крайней мере, так говорит мама. А я притворяюсь, что верю, – он немного грустно улыбнулся, не замечая, как расслабился от этой информации Тоя.       Ладно, может и не совсем наивный. С его беспричудностью пацан просто не мог не осознавать реальность хоть немного. Даби не стал говорить Зеленому, что отсутствующий отец иногда лучше, чем дерьмовый папаша. И, к счастью, судя по тому как мальчик отзывался о матери, тумаки он получал явно не дома.       Еще раз, почему Даби это вообще волновало? Ах, верно, потому что он случайно спас паршивца и теперь тот медленно, но верно начинал отравлять его жизнь. – Если я научу тебя нескольким хорошим ударам, ты оставишь меня в покое? – спросил Тоя, уже догадываясь, что это риторический вопрос. – …Даже не мечтай, – сказал ему Тоя в ответ на нелепую просьбу спустя несколько дней после того, как пацан рассказал ему, как отбился от своих хулиганов с помощью парочки грязных приемов, которым он его научил.       Он бы никогда не признался вслух, что почувствовал некоторую гордость за Зеленого, тем более он не хотел привязываться к мальчишке больше, чем уже был.       Учитывая, что он отказывался признавать, что пацан каким-то образом нашел место в его сердце – явно не по воле Тои, если хотите знать. – Пожалуйста? – попробовал Зеленый. – Нет значит нет. Я не собираюсь приходить к тебе на обед, чтобы встретиться с твоей матушкой.       Мальчик упрямо поджал губы. Даби посмотрел на него с насмешкой.       …Тоя в итоге пришел к нему на обед, чтобы встретиться с его матушкой. Оказалось достаточно примерно двух недель постоянного преследования, чтобы он наконец-то сдался.       Мидория Инко… что ж, Изуку определенно был сыном своей матери. В том плане, что оба они на первый взгляд представлялись довольно безвредными и безобидными людьми, вплоть до близкого знакомства, которое вдруг оставляло тебя с осознанием, что при желании они могут заставить тебя сделать что угодно. С помощью вежливой улыбки и грустных щенячьих глаз, в основном... и фантастически ослиного упрямства, если понадобится.       Впрочем, помимо характера мать и сын разделяли очевидные внешние сходства, самым заметным из которых были, разумеется, их волосы. – Эм… Даби, верно? – спросила у него женщина, когда семья и гость устроились за столом.       Тоя с неожиданным для себя внутренним трепетом рассматривал домашнюю еду в своей тарелке. Когда в последний раз он оказывался в такой обстановке? Сколько времени прошло с тех пор, когда он мог спокойно поесть заботливо приготовленную для него еду? "Не нужно привыкать к этому," – подумал он, прежде чем вспомнил, что должен ответить на вопрос. – Э… да, Инко-сан? – отозвался он.       Вежливое обращение чувствовалось непривычно на языке. – Изуку на днях сломал руку одному из своих хулиганов. Он сказал, что это благодаря тебе.       Даби бросил обвиняющий взгляд в сторону ребенка, который старательно отводил взгляд. Вот спасибо, мелкий возмутитель спокойствия! – Ну… может я и показал ему прием-другой, – нервно отозвался Тоя, не понимая, что с ним происходит.       Потому что Даби не должен нервничать перед славными безобидными матерями маленьких зеленых паршивцев. Даби на регулярной основе имеет дело с самыми опасными криминальными элементами, так какого черта ему не по себе перед этой милой женщиной? – Что ж, я просто обязана сказать, – продолжила Инко, и Даби приготовился слушать, как его начнут отчитывать, – спасибо тебе большое! – сказала она вместо этого, и почти не делая паузы добавила. – Хочешь добавки? – Да! – машинально ответил он, даже не задумываясь, прежде чем до него дошел смысл сказанного – мать Зеленого поблагодарила его. – Изуку рассказал мне кое-что еще, – продолжила тем временем женщина, обильно накладывая ему еду так, словно его не кормили несколько лет. – Да? – осторожно отозвался Тоя, не зная чего ожидать. – Он сказал мне, что когда на него напал злодей несколько недель назад, именно ты был тем героем, что спас ему жизнь.       Ну, это уже было просто нелепым. Героем?! Серьезно?!       Даби хотел бы это сказать, но теперь, когда на него был направлен сияющий взгляд не одной, а целых двух пар глаз, он внезапно почувствовал странную беспомощность. Мать и сын обладали такими мощными щенячьими глазами, что сказать им в лицо какую-то грубость начинало казаться преступлением, а когда они действовали сообща, то эффект только усиливался. – Возможно, – обреченно признался Даби, прикрывая глаза, просто чтобы ослабить эффект воздействия. – На самом деле Изуку сказал мне еще кое-что, – произнесла Инко, заставляя мурашки бежать по спине Тои. "Пожалуйста, не надо,"– взмолился мысленно Даби. – Правда? – слабым голосом отозвался он, кладя локти на стол и закрывая лицо руками. – Он сказал, что ты живешь в не очень хорошем районе и в твоём доме очень высокая арендная плата.       Даби буквально жил в заброшенном доме, одну из квартир которого он самовольно занял. Да, здание было настолько ветхим, что могло рухнуть в любой момент, но ни о какой плате речи быть не могло, о чем мальчишка не мог не знать. – Вроде того, – признался он, отчаянно надеясь, что разговор на этом закончится. – Что ж, тогда у меня есть прекрасный способ отблагодарить тебя. У нас дома как раз есть свободная комната, так что я с радостью позволю тебе переехать к нам за минимальную арендную плату.       Даби вздохнул. Посмотрел на Зеленого и его мать и понял, что должен быть тверд и непреклонен. – Спасибо, Инко-сан, но я не могу переехать к вам в дом, – сказал он уверенно.       …прошло примерно две недели, прежде чем Даби пришлось признать, что он переезжает в дом Зеленого и его матери.       И у него было неприятное чувство, что это только начало…