История на троих

- Кирилл... он огромен... - восхищенно прошептал мужчина, разглядывая мой член. Я что-то промямлил в ответ, краснея еще больше. Я мысленно метался между противоречивыми чувствами. Я хотел историка, чертовски хотел. Хотел почувствовать хотя бы присутствие, увидеть его хоть краем глаза. А сейчас он тут. Смотрит на мой член, восхваляя его, о чем я даже не позволял себе думать. Ситуация абсурдная и неправильная до ужаса. Однако сладкое тянущее чувство внизу живота не даёт особо отвлекаться на мысли. Я нерешительно приподнимаю руку и трогаю волосы мужчины. Легко, совсем невесомо. Хотя Александр, конечно, касание замечает, вопросительно приподнимая глаза на меня. - Они очень мягкие... - говорю, заикаясь. Черт, в такой ситуации сказать такой бред - это ж насколько идиотом надо быть. Историк лишь ухмыляется на это, отводя взгляд, как и прежде, вниз. Он смыкает пальцы вокруг моего ствола, несильно сжимая. Большим пальцем второй руки он натирает головку, посылая меня на седьмые небеса. Я бросаю блаженный взгляд, что остается незамеченным, и закрываю глаза, наслаждаясь ласками любимого. Так охуенно мне не было никогда, это нельзя сравнить со скучной дрочкой. Мой рот открывается в тихом протяжном стоне. Я содрогаюсь от смущения, слыша свой голос, однако не могу замолчать из-за происходящего. Слишком хорошо, слишком близко, слишком непристойно. Александр Евгеньевич надрачивает мне, постепенно ускоряя темп, а через несколько минут опускает голову прямо к моему паху. Мое сердце будто замерло и дыхание остановилось. Неужели это не сон? Мужчина аккуратно вбирает головку в рот, постепенно углубляя фаллос в себя. Когда я почувствовал членом стенку горла историка, он начал двигаться, сходу быстро. - черт, как же хорошо! - уже не стону, скорей блаженно кричу я, толкаясь бедрами в такт движениям учителя. Оргазм подступает мгновенно, заставляет лицо застыть в безмолвном крике. Кайф в чистом в виде, будто самый тяжелый наркотик, на который я теперь боюсь подсесть, от которого кровь стынет в жилах, кидает то в жар, то в холод. Я кончаю почти сразу, не в силах сдерживать себя. Историк слизывает сперму с моего члена, а я закрываю глаза и, находясь в полуобмороке, чувствую на себе ткань, очевидно одеяло, слышу щелчок двери, тихие шаги в коридоре. Мужчина ушёл, оставляя по себе смятую салфетку в мусорном ведре, тягучую характерную слабость в теле, и, непременно, кучу вопросов.