Ты дома

— Марси, я… — Энн замолчала, пытаясь проглотить ком в горле. — Я не хотела, чтобы ты узнала об этом. Рядом с ней была её лучшая подруга, она дрожала под взятой напрокат толстовкой. Она не смотрела на Энн. Вместо этого её взгляд был прикован к дому перед ними, к закрытым зеленым окнам и тусклым не совсем белым стенам, к коричневой двери, запертой на засов, и к унылой, мокрой от дождя вывеске «Продаётся» на заброшенной лужайке перед домом. когда-то принадлежал её семье. Это место никогда не было счастливым, по крайней мере для Марси, но теперь оно было пустым и безразличным. "Они уехали?" — прошептала Марси. Сердце Энн разорвалось от дрожи в её голосе. — Они… они что, думали, что я ушла навсегда? Она посмотрела вниз, тихонько всхлипывая. — Или им п-просто было всё равно? «Марси…» Энн попыталась найти нужные слова, но все слова застряли у неё в горле. Она уже знала ответ, просто не могла его произнести. Поэтому вместо этого она протянула руку, положив руку на плечо рядом стоящей девушке, пытаясь её успокоить. Марси поддалась прикосновению и снова всхлипнула. — Им было всё равно, — тихо повторила она, смаргивая слёзы, — не так ли? — Нет, — наконец выдавила Энн, грустно покачав головой. Правда ужасно ощущалась на её языке. Марси подняла голову, её глаза расширились от миллиона вопросов, но Энн заговорила снова, прежде чем успела их задать. — Прости, — тихо сказала она, сжимая плечо Марси. «Мама и папа рассказали мне об этом, когда я только вернулась. Сказали, когда мы пропали, они поговорили с твоими родителями и с Сашиной мамой, на случай, если кто-то из них знает, где мы. Марси всхлипнула. Рамы её старого дома скрипели на ветру. Энн продолжала. — Твои родители думали… — она глубоко вздохнула. — Они думали, что ты убедила нас всех бежать. Твой папа сказал моей маме, что это всё твоя вина, и что ты можешь либо вернуться, привести нас всех домой и извиниться, либо они просто решат, что ты не собираешься приходить, и всё равно переедут. Она грустно покачала головой, чувствуя внутри бушующую ненависть. «Мама сказала, что это было похоже на…» «Новая работа папы значила больше, чем я?» — грустно спросила Марси. Энн не ответила, не могла на это ответить, но ей это было и не нужно. Марси просто снова опустила голову, прерывисто вздохнув. — Они всегда были такими, Энн. Я должна была догадаться… Энн почувствовала, как глубоко внутри что-то кольнуло, в её груди вспыхнула тревога. — Но они не могут просто оставить тебя вот так! — выпалила она, широко раскинув свободную руку. Марси вздрогнула, резко всхлипнула, прежде чем всё её лицо сморщилось от новой волны боли. — Но они могут, — прошептала она, по её щекам текли слёзы. «Разве ты не понимаешь? Они правы!» Она отстранилась от прикосновения Энн, сделав полшага назад через подъездную дорожку. Энн почувствовала, как её сердце снова разбивается, тревога нарастает внутри. "Что ты имеешь в виду?" — умоляла она, её руки колебались, когда она боролась с желанием снова протянуть руку. — Я убежала, п-потому что не хотела переезжать, — объяснила Марси голосом, похожим на хрупкое стекло, — и-и я потащила вас всех за собой! Я тот человек, который нашёл музыкальную шкатулку. Я загнала нас всех в тупик! Просто потому, что я… я… — Она замолчала, глядя вниз, когда полились ещё слёзы. «Это не имеет значения. Они были правы, что оставили меня позади». И тут все сомнения Энн рассеялись. Её лучшей подруге и, возможно, большему человеку, о котором она заботилась больше всего, было больно, и всё из-за её ужасного оправдания для семьи. Поэтому она пересекла пустую подъездную дорожку и раскрыла руки, прижимая дрожащую Марси к себе. Марси рухнула на неё, уткнувшись лицом в плечо подруги, и со всхлипом просто рухнула. Её тело содрогнулось от отчаянных рыданий, вся боль её семьи, Амфибии и её ошибок обрушилась на неё одновременно. Энн не удержалась, сдерживая слёзы сочувствия, и крепко обняла Марси. — Они были не правы, МарМар, — прошептала она, не в силах сдержать эмоции в своём голосе. «Они твоя семья. Настоящие семьи не бросают таких людей». Она вздохнула, проведя рукой по волосам своей подруги. — И я имела в виду то, что сказала, когда нашла тебя, — мягко продолжила она, — когда мы остановили Андриаса. Я на тебя не сержусь. Я понимаю, почему ты хотел сбежать. Марси только бормотала сквозь слёзы, тихонько икая, не в силах произнести нужные слова. Но Энн всё равно поняла, удерживая её там, когда она выплёскивала всё это. И слёзы медленно отступили, и её рыдания перешли в всхлипы, пока, наконец, она мягко не вырвалась из объятий Анны. «Спасибо, Энн, — тихо сказала она, — мне всё ещё нужно иногда это слышать». Одна рука протянулась через её тело, чтобы неловко потереть другую. — Но, — всхлипнула она, — что теперь? Куда мне идти? — Тебе не суждено никуда идти, — мягко ответила Энн, чувствуя, как нежность и облегчение нарастают. Крохотная улыбка скользнула по её лицу, вызванная мыслью о том, что она собиралась сказать. «Ты остаёшься с нами, МарМар. С мамой, и папой, и Хоп-попом, и Спригом, и Полли, и, и со мной. Она снова потянулась. На этот раз её рука нашла сторону лица Марси, нежно обхватив её заплаканную щёку. Несмотря ни на что, Марси слегка улыбнулась, наклоняясь от прикосновения, когда облегчение сменило её собственную боль. Её щёки чуть потемнели, согреваясь под пальцами Энн, и такое же тепло, казалось, разлилось вокруг её подруги. «Вот почему я не хотела, чтобы ты узнала об этом таким образом», — продолжила Энн, смахивая большим пальцем следы от слёз на лице подруги. «Мы все собирались поговорить об этом сегодня вечером. Мама и папа хотели, чтобы ты знала, что у тебя всё ещё есть дом, прежде чем ты придёшь сюда. "Ты знала это?" — тихо спросила Марси. Энн просто кивнула, её улыбка стала шире, хотя глаза все еще горели. — Да, Марси, знала, — сказала она мягким, но твёрдым голосом. Марси ничего не ответила. Вместо этого она просто бросилась вперёд, крепко обхватив туловище подруги руками. Но Энн не возражала. Она просто ответила на объятие, улыбаясь, когда лицо Марси коснулось ее лица, а её подбородок лёг на плечо Энн. Они были вместе, и это главное. — Спасибо, — тихо сказала Марси. Её голос колебался на грани, как будто она собиралась смеяться и плакать одновременно. Это наполнило Энн ещё большим теплом.