Четверг

Сигарета в пальцах трясется. Вера никак не может щелкнуть зажигалкой, чтобы ее поджечь. Она без сил приваливается к ледяной двери подвала, в которой находится морг, и не оставляет попыток закурить. — Девушка, вы же такая молоденькая, курить вредно… — сквозь вату звучит какой-то тупой надоедливый голос, который Вера просто игнорирует. Она просто хочет проснуться. — Девушка… — ее трогают за плечо. Она нервно дёргается. — Есть кто-то совершеннолетний в семье? Кто мог бы забрать тела… — Нет. — кажется, это первое слово, произнесенное ей за довольно долгое время. Тупая зажигалка. Почему она не может просто поджечь сигарету? Вера меланхолично убирает ее в сумку и поднимается на ноги. Работник морга что-то черкает в своих бумагах, затем зачем-то кивает ей и скрывается в недрах подвала. И только потом Вера обращает внимание на человека, который, по всей видимости, и начал читать ей лекцию о вреде курения. Под ее взглядом он тушуется и молчит. — Я не злюсь, — зачем-то сообщает ему Вера. Он молча протягивает ей зажигалку. — Мне шестнадцать, у меня больше нет родственников и поэтому мне не отдадут тела моей семьи, — зачем-то продолжает рассказывать, поднося сигарету к губам время от времени. Сочувствие в глазах невольного слушателя злит. — Да хорош, не надо меня жалеть, это же не я лежу сейчас на столе для трупов… — истерика зреет давно, но Вера с удивлением понимает, что может ее контролировать. Она затягивается снова до боли в лёгких. На губах оседает горечь от никотина. — Я могу тебе помочь? — тупой вопрос, на который может быть только один ответ. — Если ты не некромант, то… Кап. Кап. Кап. Кап. Это дождь или?.. — Пойдём. Нужно где-то переждать грозу. Где? А, главное, зачем? Что изменится? Это кого-то вернет? Нет. Сука. Вера разгоняет руками дым и достаёт новую сигарету.