Не время

      Кофе неприятно горчил, заставляя девушку поморщиться, а затем без зазрения совести выбросить практически опустевший стаканчик в урну. Глаза неприятно саднили, а черные ресницы были подобны огромному валуну. Люси не помнила, когда в последний раз могла позволить себе лечь, не говоря уже о каком-то мимолетном дреме или обычном отдыхе в виде посещения гильдии или прочтения очередных строчек собственного романа. Заклинательница понимала, что ее потребности казались мелочными по сравнению с плачевным состоянием напарника, который не приходил в сознание уже второй день.       Зевнув, Хартфилия вновь побрела в палату Драгнила, попутно пытаясь изучить не поменявшийся за столько времени интерьер госпиталя. Возможно, именно это занятие давало ей какую-то надежду не сойти с ума в этом месте. Она вновь и вновь прокручивала в голове обстоятельства, из-за которых огненный волшебник вынужден лежать без сознания. Ей было жаль, безумно жаль, что именно такая участь настигла вечно улыбающегося Нацу, который, казалось бы, не знал истинного предназначения грусти. По крайней мере, именно таким он пытался казаться для окружающих: вечно не унывающий и ищущий решения даже в таких делах, где, казалось бы, выхода и вовсе не было. Он находил, наперекор всему, что могло встать на его пути. Печально улыбнувшись собственным мыслям, Люси стряхнула уже отросшую пшеничную челку, а затем поспешила заправить неугомонные пряди за ухо. Время переходило за полночь, нужно было заставить себя хоть немного подремать перед вновь ничем не примечательным днем. В животе неприятно заурчало: блондинка не помнила, когда в последний раз нормально ела. Она не хотела никому жаловаться и чувствовать себя ужасно от того, что на нее вновь обратили внимание. Все внимание сейчас должно быть приковано к Нацу, который должен был очнуться, вот-вот.       В палате было до дрожи холодно. Девушка в миг поежилась, а затем перевела взгляд на окно, которое во всю пропускало холод осени. Странно, ведь она думала, что закрывала его перед уходом. Она медленно подходила к окну, попутно пытаясь в тьме ночи рассмотреть уже давно вызубренные блики предметов интерьера и мебели. Что-то не давало ей спокойно покинуть помещение, какое-то чувство тревоги не покидало ее, заставляя вновь и вновь нервно дергать головой по сторонам. Никого. Но она ведь помнила, что закрывала окно в этой злополучной комнате.       Дыхание Драгнила было размеренным. Казалось, что он вот-вот очнется и вновь одарит ее своим излюбленным взглядом и теплой улыбкой, но этого не происходило. Полюшка не давала ясных прогнозов, лишь пожимала плечами и прибегала к типичной терапии, которая, казалось бы, лишь вредила. По крайней мере, какой-то положительной динамики точно не наблюдалось за все это время. Не хорошо, но и не плохо. Хартфилия медленно проводила пальцем по лицу волшебника, очерчивая какие-то понятные лишь ей символы. Грустная улыбка осела на бледном лице, не давая протиснуться другим эмоциям, которые могли хоть как-то нормализовать ее потрескавшееся моральное состояние. Карие глаза вновь и вновь наполнялись слезами, будто впервые видя состояние Драгнила.       Шорох позади заставил заклинательницу вмиг вскочить с насиженного места, приготавливаясь достать зодиакальные ключи из кармана сумки, расположенной на поясе. Миг — она была припечатана к стене, чувствуя мужскую руку, которая пыталась все сильнее и сильнее сдавить и так тонкую шею. Дыхание участилось, сердце бешено забилось о грудную клетку. Блондинка на секунду забыла как дышать, внимательно всматриваясь в зловещие глаза напротив. Акнология. По щекам скатывались слезы, дракон напротив внимательно вглядывался в лицо волшебницы, почему-то принюхиваясь и вдыхая воздух все чаще и чаще. Черные глаза не выражали абсолютно никаких эмоций, губы сомкнулись. — Не может быть, — мужчина слегка ослабил хватку, однако выпускать заклинательницу не собирался. Он лишь тщательно всматривался в, казалось бы, такие знакомые черты лица, вдыхал и выдыхал кофейных запах, исходящий от девушки. Акнология не мог поверить собственным глазам, видя перед собой девушку, которая так похожа на его знакомую с прошлого. Почему-то в мыслях прокручивалась какая-то толика надежды на то, что это могла быть она. — Такие же блондинистые волосы, карие глаза… — он проводил пальцем по бледному лицу, ненароком цепляя крупицы слез, а затем плавно перешел на волосы, медленно, словно пробуя на вкус, проводя по непослушным блондинистым прядям. В нос то и дело вбивался кофейный запах. На миг Хартфилии показалось, что ожесточенный взгляд приобрел какую-то человеческую крупицу, но этот огонек быстро погас, вновь и вновь оставляя после себя немые вопросы. Люси было страшно, поистине страшно не только за собственную жизнь, но и за жизнь напарника. Она знала, зачем он пришел, а также понимала, что эта встреча может быть последней в ее жизни.       Страх сковал девушку, заставляя лишь испуганно смотреть на спектр эмоций, который сейчас отражался на лице мужчины: ожесточенный взгляд то и дело сменялся на какое-то удивление, а затем вновь ожесточался. Блондинка ничего не понимала, как и дракон, в принципе, который сейчас мысленно вспоминал давно позабытые черты старой знакомой: такие же пшеничные волосы, пряди непослушно спадали на бледное лицо, пытаясь прикрыть не менее прекрасные карие глаза, отдающие таким теплым оттенком, что мужчина невольно усмехнулся, пытаясь вновь и вновь окунуться в давно позабытые воспоминания. Что-то бушевало в груди мужчины, однако тот старался не обращать внимания на это. Сейчас в его голове вертелись лишь мысли о том, чтоб забрать юношу, который нужен ему для масштабного плана. Жалкий мальчишка, призванный убийцей драконов. От этого плачевного вида Акнология вновь усмехнулся, стальным взглядом он всматривался в темноту, где лежал никчемный убийца драконов: жалкий мальчишка показал свою слабость и теперь поплатился за это. Могущественная сила оказалась в неправильных руках, раз он не может пользоваться ей в полную меру. Ужасное зрелище.       Зодиакальные ключи мерцали, заставляя Хартфилию вздрогнуть, а затем перевести взгляд на поясную сумку. Дракон перевел взгляд на нее и усмехнулся, вновь вдыхая аромат, исходящий от девушки. Он никуда не спешил, словно хищник намеревался медленно погубить свою жертву, забрать очередную невинную жизнь. Но что-то в груди, давно позабытое не давало ему покоя. Ему чужды человеческие эмоции, однако сейчас он на миг почувствовал себя человеком, слабым человечишкой, которого в любой момент могут одолеть пагубные эмоции, не приносящие никому ничего хорошего. Мужчина усилил хватку, желая наконец-то распрощаться с девчонкой, которая посмела потратить его бесценное время, однако в голове вновь всплыл яркий силуэт давно позабытого прошлого… Анна… Анна…В его голове это имя отдавалось все больше и больше, чаще и чаще. Он невольно прикрыл глаза и усилил хватку, дабы не видеть ее, однако не смог. Стальная рука задрожала, а губы сомкнулись в одну единую линию. — Анна? — Хартфилия вздрогнула, а затем перевела непонимающий взгляд на Акнологию. Неужели тот ошибся и заставил себя прогнуться под эмоции просто так? Мужчина всматривался в давно позабытые черты лица, а затем убрал руку, заставляя девушку осесть на пол, ртом, словно рыба хватать спасительный кислород.       Миг — Акнология исчез, оставляя после себя чувство тяжести в грудной клетке и холод по всему телу. Не медля ни секунды, Хартфилия поднялась и ринулась к Драгнилу, осматривая бледное лицо…       Мужчина не понимал, зачем он оставил девчонку в живых, не понимал, почему он оставил жалкого мальчишку, который сейчас бы точно не смог противостоять ему. Не понимал, какие мнимые эмоции им двигали, на секунду даже стало не по себе от себя же самого. Он чувствовал себя слабым, поддавшись непонятным эмоциям…       В небе раздался отчаянный рев одинокого дракона, который показал свою слабость людишкам. Из головы не выходил, казалось бы, давно позабытый образ девушки, которая смогла оставить в нем свой отпечаток. Убийственное чувство. Акнология не простит себя за этот порыв слабости. Черные глаза уставились в даль, а черты лица заострились — он непременно убьет эту девчонку и заберет мальчишку, однако сейчас не время…