Нити судьбы

На следующий день Эмили вышла из комнаты, потянувшись. Эрик пытался сварганить завтрак, но как-то у него всё подгорело. По итогу Марлон «выпнул» его с кухни. Эрик подошёл к Эмили. В это время к Эмили подошёл Люцифер. Эрик посмотрел на него. — Привет. Слушайте, ты у нас уже давно, да и уматывать вы не собираетесь... — А жаль! — послышался голос Марлона с кухни. — Короче, у нас вылетело из головы то, что комнату мы тебе так и не выдали... — виновато улыбнулся Эрик. — Комнату? — удивился Люцифер. — Вы дадите мне комнату? У меня будет своя комната, слышишь, малышка! Эмили вздохнула с лёгкой улыбкой. — Ты как маленький ребёнок... Эрик улыбнулся. — Просто у меня раньше никогда не было своей комнаты... Эмили пожала плечами. Тут и Франц спустился и замер. — Эрик? Только не говори, что готовит папа! — Да, прости... — Папа! — И какую комнату вы мне дадите? — сгорал от нетерпения Люцифер. — А, там рядом с Эмили, — сказал Франц и убежал к отцу. — Рядом с малышкой? Правда? Ура! Мы сможем вместе проводить больше времени! — А вы раньше как будто меньше проводили. Ты вообще из её комнаты не уходил. — Ну а что, нельзя? — возмутился Люцифер. — Можно, — улыбнулся Эрик. Люцифер поднялся наверх и подождал Эмили. Та пошла за ним. — Ты поесть не хочешь? — Если честно, мне не терпится украсить мою новую комнату, но если ты хочешь, то пошли. Та улыбнулась. — Ты правда как ребёнок. Она пошла за ним и показала ему комнату. Комната была просторная, почти как у Эмили. Внутри стояла односпальная кровать, стол, тумба и шкаф. — Я буду жить здесь? — не поверил Люцифер. — Ага, — кивнула она. Тут к ним влетел Франц. — Эми! Бабушка звонила! Она едет к нам! — Что? — радостно воскликнула она. — Серьёзно? Да сколько у вас родственников вообще?! — Семейка у нас кроличья, — сказал Франц. — У бабушки были братья и сёстры, у отца два брата и сестра, нас четверо. — Это я заметил, — хмыкнул Люцифер. — Не смейся, нам самим несладко. — Да я и не смеюсь. Я больше завидую... Франц улыбнулся. — Бабушка на первый взгляд тебе не понравится. — Посмотрим, — бросил Люцифер и исчез. Эмили огляделась. — Я когда-нибудь смирюсь с его резкими появлениями и исчезновениями... Через несколько минут Люцифер вернулся, еле держа в руках огромную коробку. Эмили успела поесть за это время и поднималась наверх. — Ты уже поела? — спросил Люцифер, выглянув из-за коробки. Она кивнула. — А это что? — Вещи... — бросил архангел и зашёл в комнату. Она вошла следом. Он бросил коробку на кровать, достал из неё белого волчонка и поставил на тумбочку. — О, Снежок, — улыбнулась Эмили. — Ага, — кивнул Люцифер. — Будет избавлять меня от кошмаров. Кстати, сходим потом поиграем с Филлис? Она кивнула. — Я заметила в последнее время, ты на самом деле очень инфантильный... — Разве? — удивился Люцифер и достал из коробки картину в золотой рамочке. На ней была нарисована Эмилия. Эмили посмотрела на неё. — Красивая... Это она? Люцифер кивнул. — Мой самый первый нормальный рисунок... — Это ты рисовал?.. Ого... — Ага, спасибо. Поможешь повесить? Она кивнула. — Но с гвоздями я не дружу. Люцифер посмеялся. — А Эрик? — Эрик... Не ладит с молотками, — посмеялась Эмили. — Так, ладно, поступим так, — вздохнул Люцифер и щёлкнул пальцами. Картина повисла над кроватью прямо перед дверью, а рядом с той была ещё одна. Это был тот самый рисунок, на котором была нарисована Эмили в парке. Эмили посмотрела на картины. — Так... Что дальше? — Нужно доразобрать вещи, — решил Люцифер и достал из коробки Библию. Эмили похлопала глазами. — Вау... Зачем тебе Библия-то? — Ну, хоть там много и выдумано, но это напоминает мне о том, что раньше мы были семьёй... — Много там лжи? — Разве это важно? Неважно, сколько там лжи, это всё равно часть моей жизни. — Я смирюсь с тем, что Иисуса не было. — Как хочешь, — усмехнулся Люцифер и положил книгу в шкаф. Он быстро разложил все остальные вещи, раз их было не очень много. Самым последним предметом, достанным из коробки, была заколка из золота, украшенная изумрудами. Он протянул её Эмили. Эмили взяла её. — Ого... Красивая. Откуда она? — Это подарок, который я хотел подарить ей на день рождения. Но не успел... — И даришь мне? Люцифер кивнул. — Носи её и береги. Прошу, никому не отдавай её. — Хорошо. Эмили надела заколку на волосы. — Пообещай, что будешь беречь её как зеницу ока! — осторожно схватил он девочку за плечи. — Эта заколка всё для меня! — Не волнуйся... Я берегу вещи. — И всегда носи её с собой! Не оставляй без присмотра, прошу. — Хорошо... Ты так разволновался. — Просто пообещай и выполни обещание. — Хорошо, — кивнула она. Люцифер наконец успокоился. Эта вещь была очень важна для него. От неё зависела его жизнь. Но он доверил её Эмили. Она отошла на шаг. — Я... мне нужно поговорить с Эриком, — пробормотал Люцифер и вышел из комнаты. Эмили вздохнула. — Теперь я его задеваю... Люцифер быстро спустился вниз и нашёл Эрика. — Пошли прогуляемся, — предложил он. — Пошли, — кивнул тот и встал. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Люцифер, когда они вышли на улицу. — А что? Я в порядке, ничего и не было. — Пьешь снотворное? — Не пил эти дни... — Это хорошо, — улыбнулся Люцифер. — Ты всегда можешь прийти ко мне за помощью, ты же помнишь? — Да-да, помню. А у тебя-то что случилось? — Я хотел спросить: если вот предположим, я дал Эмили одну очень важную для меня вещь, способную убить меня, то она ведь сохранит её? — Ну конечно... Ты хоть сказал ей об этом? — Это не лучшая идея. Она захочет использовать это. — Чт... С чего ты взял? — Просто я хорошо её знаю. Да и ты бы, если знал, то сделал это. Я не говорю, что это навредит мне, но я не хочу, поэтому и не говорю, что это именно. — Если это может тебя убить, то она не станет... — Дело не в этом. Эта вещь... если её уничтожить, то это убьёт меня, а если вернуть содержимое обратно мне, то это поможет мне. Но я не хочу этого. Эрик вздохнул. — Ладно, как скажешь. — Познакомишь со своим парнем? — Возможно, — усмехнулся он. — Ну давай, — тоже улыбнулся Люцифер и вдруг посерьёзнел. — Могу я ещё кое-что спросить? — Конечно, — кивнул Эрик. — Ты ведь мой друг? — Ну, вроде как да. Мы это обсуждали. — Значит, я не могу быть частью твоей семьи? Эмили сказала, что это уже так, но если ты мой друг, то это возможно? — Ну конечно. Семья — это не всегда родственные связи, Люцифер. Мы с Альбертом уже почти что братья. — Но ведь друзья не могут быть семьёй... — Как раз-таки могут, — усмехнулся Эрик. — Уверен? — с надеждой спросил Люцифер. — Конечно. Семья — не семья, если в ней нет тёплых отношений. А если таковые есть, не обязательно быть кровными родственниками, чтобы зваться семьёй... — Не представляешь, как я рад это слышать. Мне давно не хватало семьи, которая будет поддерживать меня и помогать, — выдохнул архангел. Эрик посмотрел на него. — Идеал семьи для меня, конечно, Драконы... Ты не видел их вместе. — А как по мне, ваша семья идеальна. Я никогда не видел такой любви среди родственников... даже у Винчестеров. — О, Альберт в любви всегда захлёбывался. Просто Александр лучше проявляет эти чувства, чем наш отец, — сказал Эрик. — Тебе виднее, — пожал плечами Люцифер. — Я мало с ними знаком. — Познакомишься, — усмехнулся Эрик. Люцифер кивнул, и они пошли дальше. Эрик вдруг остановился. — О, походу познакомлю. Впереди шёл Джейсон. — Твой парень? — оживился архангел и пошёл за Эриком. Тот кивнул. — Джей! — позвал Эрик. Джейсон обернулся. — Эрик! — Приветик! — помахал рукой Люцифер. Джейсон подошёл к ним. — Привет, любовь моя, — улыбнулся Эрик. — Не сильно удивишься? — Чему мне удивляться? — Это Люцифер, — усмехнулся Эрик, кивнув на друга. Однако Джейсон почему-то особо не испугался. На самом деле он просто думал, что если тот идёт с Эриком, значит, не опасен. — Любовь моя? — удивился архангел. — Серьёзно? Я даже завидую. У тебя есть тот, кто тебя любит. Хотелось бы мне, чтобы и меня так ласково называли. — А что? — улыбнулся Эрик. — Могу и называю. — Да, мистер могу-и-называю. Если ты не забыл, то с тебя кино. — Помню, только не сегодня. — Почему нет, идите, — согласился Люцифер и посмотрел на Эрика. — Не отказывай ему из-за меня. — А, нет, сегодня там такая толкучка... — Уверен? Ты же обещал. Вот сходи и проверь, — упрекнул того Люцифер. — Ну пожалуйста, — улыбнулся Джейсон. — Ладно, ладно. Пойдём. Вернёшься сам? — Конечно, не беспокойся, — улыбнулся Люцифер и, проводив уходящую парочку взглядом, пошёл дальше. — Миленький парнишка. И Эрика любит. Тут к нему подбежал Альберт. — Привет. Эрик со своим мальчиком? — И тебе привет, — не ожидал его появления архангел. — Только что ушёл. Ты опоздал. — А, да пускай идут. Не хочу им мешать, голубкам. — А, да? Я думал, ты хотел с ним поговорить. — Не, просто заметил, решил подойти. — Ясно, — хмыкнул Люцифер и пошёл дальше. Альберт пошёл рядом. — Кислый ты какой-то, что-то не так? — Неважно, — бросил Люцифер. — Просто многое произошло. — Ну, голову выше. Твоё состояние меняет твоё восприятие ситуации, а значит, может облегчить или, напротив, усложнить её. — Например? — Ну а что случилось? Может, если откинуть плохое настроение, ситуация не покажется такой уж ужасной? — Разве? Я словно по тонкому льду хожу. Да, сейчас у меня есть Лораны, но стоит мне совершить ошибку, и они вычеркнут меня из своей жизни. Да ещё и из-за сестры ненавидеть будут. Я же разрешил демонам пытать её. И Эмили... она страдает из-за меня. — Стоит мне совершить грубую ошибку, они и от меня отвернутся, а за мелкие ошибочки они от тебя не откажутся. Да и... Лана... А что ты мог сделать? — Вытащить её раньше... — Но ты не знал. Для тебя она такая же грешница, как и остальные. — Думаешь, для них это имеет значение? — Имеет. Они мыслят как я. Потому что они тоже люди. Ты не обязан был разбираться. — Но... — задумался Люцифер, вспомнив, что об этом говорил Кайло. — Ведь если бы я знал, то она бы не страдала в аду... — Но ты не знал, — сказал Альберт. — И они это понимают. Как можно винить тебя за то, о чём ты не знал? — Я не знаю... — поник Люцифер. — Ну так никто и не винит. Расслабься, за Лану никто точно не будет обвинять тебя. Таковы порядки, никто не спорит. — И всё же я думаю, что должен был что-то сделать. — Нет, не должен был. — От этого всё равно не легче. — Но почему? Какой смысл без причины обвинять себя? В мире столько людей, готовых и так это сделать... Я думаю, не надо никогда винить или принижать себя. Любой дурак с лёгкостью сделает это за тебя. — Может, ты и прав... — Не может, а я прав, — усмехнулся Альберт. — Что тебя тревожит? Вообще... Ты дьявол... Архангел... Одно из сильнейших существ на свете. О чём тебе волноваться, если у тебя теперь ещё и близкие люди появились? — Как о чём? Я не хочу терять их, хотя знаю, что могу. Не хочу оставаться снова один... — Ну так ты не останешься. И более того, сколько хорошего ты можешь сделать, только представь! — Думаю, многое... Но боюсь, что я разрушу всё. Альберт посмотрел на него. — Ты настолько в этом уверен... А вдруг этого и не случится? Попробуй расслабиться, живи спокойно. — Ты просто плохо меня знаешь. Ты не можешь знать, на что я способен. — Что ж, тот факт, что я плохо тебя знаю, даёт тебе шанс сформировать у меня о себе нужное впечатление. — Разве? Не уверен, что у меня получится. — Ну, пока ты мне не кажешься таким уж ужасным. — Но всё же ты этого не отрицаешь. — Ну так я плохо тебя знаю. — Стоит мне представиться, как все начинают считать меня убийцей. — Пойми, люди очень суеверны. Они начинают тебя бояться, потому что ты у них ассоциируешься со злом. Да, это непросто, мне представить невозможно, каково тебе, но я знаю точно: очень многие люди знают, что первое впечатление ошибочно. И если ты дашь им понять, что ты другой, что ты не зло во плоти, ты вновь станешь для них архангелом. — Всё дело в имени, да? А если я не буду представляться Люцифером, то меня будут считать хорошим? — Да нет же! Суть не в том, что... Хотя в целом... Но это... — Это враньё, Альберт, — послышался голос позади. К ним подошёл Александр и хлопнул сына по плечу. Альберт радостно улыбнулся. — Привет, пап. — Привет. Вообще, притвориться кем-то другим всегда просто. Сложнее дать людям понять, что они могут доверять тебе, зная, кто ты на самом деле такой. Мы оба актёры. И мы умеем притворяться разными людьми. Это просто. Но в то же время это не ты. И если тебя полюбят, то полюбят тот образ, что ты создал, а не тебя самого. И когда откроется твоя истинная сущность, тебя возненавидят ещё сильнее, в том числе и за ложь. Притворство спускается с рук лишь актёрам. — С чего вы решили, что я хочу быть Люцифером, которым все меня видят? Я тоже хочу любить и быть любимым. Я не хочу притворяться! Знаете, сколько раз люди пользовались моей наивностью? Слишком много, чтобы открываться всем. Для вас, людей, архангелы — это средство для исполнения желаний, а не личности. Когда я был собой, Самаэлем, я был жалок. Я старался помогать людям ради отца, я помогал братьям. Но они все от меня отвернулись! Поэтому я не хочу быть Самаэлем! Не хочу быть собой. — Всё меняется. В том числе и характер, нравы, желания... Всё, — проговорил Александр. — И я не верю, что ты не можешь измениться. И если девочка тебя любит и тебе доверяет, я тоже готов тебе поверить. Пускай даже она ошибается, сейчас я вижу то, что вижу. Без причины, без веской причины ни мы, ни Лораны от тебя не отвернёмся. То, что ты наивен, — да, это даже я замечаю. Но это поправимо. Наблюдай за людьми, совершай и исправляй ошибки, учись понимать и слышать себя и других. Это сложно, но в то же время важно. — Как ты предлагаешь мне слышать себя? Стоит мне начать разбираться в себе, как эти... эти голоса заглушают всё! Я не могу их остановить, поэтому других и не слышу! Попробуй сам сначала услышать хоть себя, когда находишься в орущей толпе. Ты не сможешь! А у меня это всё в голове! Александр переглянулся с Альбертом. — Тише... Да, это проблемка... — Я вижу, ты устал, — вздохнул Александр. — Можешь высказаться, я не сдерживаю. Но что это за голоса, ты знаешь? Если нет, то пока ты не поймёшь природу этих голосов, откуда они, чьи они... Не сможешь от них избавиться. — Если бы я знал, что это за голоса, то давно бы избавился от них. Они так долго меня мучают... Они всё время здесь, ни на минуту не дают покоя! Они хотят пытать и убивать людей, но я не хочу. Но я не могу сопротивляться им и делаю то, что они хотят. Из-за этого столько людей пострадало, и даже мои братья и сёстры! Александр молча слушал его. Альберт посмотрел на него. Они не останавливали его, и их взгляды явно предлагали продолжать говорить. — Думаете, так легко тысячелетиями сидеть одному с этими голосами? Да так свихнуться можно! Я даже иногда убивал, лишь бы они замолчали, но нет, они всегда возвращались! Каждый раз! Я даже в тишине спокойно посидеть не могу! И спать! Каждый раз вижу тех, кого убил. Александр вдруг задумался. — А если... Это голоса не в твоей голове? Не твои мысли. — О чём ты? — спросил Альберт. — Теоретически же возможно транслировать собственные мысли в голову другого человека. Или внушать ему что-нибудь. Даже люди смогли овладеть гипнозом. А какому-нибудь существу это и подавно может быть просто. — Что за глупости! Я архангел, один из сильнейших существ на земле. Кто может проникнуть в моё сознание? Никто не осмелится! — Ты так думаешь. Ты привык, чтобы тебя боялись, но есть чувства сильнее страха. Любовь... Но это к тебе испытывает, скорее, Эмили. И ненависть. И поверь, она пересилит страх. — Но это ведь невозможно. Наоборот, когда я был с Эми... с Эмилией, я почти не слышал тех голосов. — Речь не об Эмили. Есть ли кто-то, кто тебя ненавидит? Настолько ненавидит, что готов будет пойти на такой риск? Причём он древнее человечества, насколько я понимаю... — Да меня многие ненавидят. Да хоть Кайло! — Кайло? Кайло-то с чего тебя ненавидеть? — Я на него Хьюго напустил, и он его убил и воскресил. И ещё его семье всю память стёр. Но не волнуйся, он уже наказан. — Суть не в этом... Могу рассказать тебе о нём немного. Но осмелюсь ли я пригласить на чашку чая ваше дьявольское величество? — Александр насмешливо улыбнулся. Было видно, что он смеётся над Люцифером, но зла не желает. Скорее, смеётся, но по-доброму. — А толку-то? Наше знакомство уже не задалось. Да и он скорее меня ненавидит. Сомневаюсь, что мы помиримся. — Я расскажу тебе немного о нём и об этой жизни. И ты поймёшь, что не всё ещё потеряно. — Не уверен, что это хорошая идея... Что, если я и тебе наврежу? — О, я могу за себя постоять. Долго я прожил с Марлоном. К тому же, если бы я боялся, я бы даже не подошёл. Ну так что? Александр протянул ему руку для рукопожатия. Люцифер замялся, но всё-таки пожал тому руку. Александр улыбнулся. — И всё же на чашке чая я настаиваю. — Ладно, — сдался Люцифер. — Вот и чудно, — проговорил Александр и направился к дому. Люцифер кивнул и пошёл вслед за ним. Альберт пошёл с ними. — Реджи зайдёт вечером. — Потом сходишь в магазин, — сказал Александр. — А почему я? — А почему не ты? — усмехнулся Александр. — Ну так а почему не ты? — У меня великие ноги, чтоб на них бегать, — парировал Александр. — Вот возьми и на своих великих ногах сбегай до магазина. — Альберт, я сейчас позвоню Реджи и приглашу его к нам на три дня. — Ладно, ладно, шантажист, — усмехнулся Альберт. Александр посмеялся и потрепал сына по тёмным волосам. Альберт и сам посмеялся. — Либо мы идём, либо я ухожу, — напомнил о своём присутствии Люцифер. — Разговор не мешает нам идти, — улыбнулся Александр. Они и правда скоро подошли к дому. Дверь открыл Альберт и пропустил их. — Красивый дом, — пробормотал Люцифер, оглядев дом. Александр улыбнулся. — Благодарю. Они вошли. — Чувствуй себя как дома, — усмехнулся Альберт. — Это не мой дом, — не понял Люцифер. — Это выражение, — проговорил Александр. — Как правило говорится просто из вежливости гостям. — А, понятно, — кивнул Люцифер. — Проходи, — кивнул тот. — Ага, спасибо, — зашёл в дом Люцифер. Александр сам прошёл в дом, поставив чайник. Люцифер сел на диван, стоящий посреди гостиной, и стал наблюдать за ним. Альберт сел рядом. Александр посмотрел на них. — Так о чём бишь я? Ах, Кайло... Конечно. — Не то чтобы мне было прямо сильно интересно... — пробормотал Люцифер, но всё же внимательно стал слушать Александра. — Речь не только о Кайло. Речь пойдёт о многом. Я уже говорил, что любовь и ненависть — чувства по силе практически равные. И в том, и в другом случае ты зациклен на человеке, твои мысли всегда на нём. И я уверяю тебя: Кайло не думал о тебе с вашей последней встречи ни секунды. Он не может ненавидеть. Не умеет. Я хорошо его знаю. И как учитель он хорош... Но всё же живёт чужую жизнь. — Как он может не ненавидеть меня после того, что Хьюго с ним сделал? — Скорее всего он злится. И конкретно на Хьюго, а не на тебя. — А на Хьюго ему с чего злиться? Он же просто выполнял мой приказ. — Приказ приказу рознь, — сказал Александр. — В любом случае, максимум, что он может — злиться. Ненависть слишком сильное чувство, он слишком добр, чтобы его испытывать. — Думаешь? Меня многие ненавидели... — Люди бывают разные. Бывают люди озлобленные, не знающие любви, ненавидящие всех и вся. Но многие другие — не такие. — Ну не могли же мне всегда попадаться только озлобленные люди! — А мало ли? — пожал плечами Альберт. — Таких много, в конце концов. К тому же... Девочка. — При чём тут Эмилия? Она как раз таки была самой лучшей на свете! Александр посмотрел на него. — Могу я спросить? — Валяй, — махнул рукой Люцифер. — Эмили и Эмилия — это разные люди, или я чего-то не знаю о нашей девочке? — Ну... — замялся Люцифер, не зная, как это объяснить. — Ну вроде как да, но в то же время и нет... — А поподробнее? — вскинул брови Альберт. Александр посмотрел на него. — Это разные люди, Альберт. Просто они как-то связаны друг с другом. — А вам-то что? Даже Лоранам это знание не сильно помогло. Всё равно ничего не изменилось. — Просто любопытно, что за Эмилия, — пожал плечами Александр. — Прошлая жизнь Эмили, — бросил Люцифер и отвернулся. — Её душа... — проговорил Александр. — Теперь ясно. Тем более. — Что тем более? — воскликнул Люцифер. — Вы не понимаете! Я убил её тогда и могу сделать это снова! — Успокойся, — спокойно проговорил Александр. — Я о том, что хорошие люди тебе попадались. Да и откуда ты знаешь, что тебя ненавидели? Повторюсь: это очень сильное чувство, которое не каждому дано испытывать. — Как не знать-то? Мне столько раз это в лицо говорили! — Люди часто преувеличивают, по опыту знаю: легко крикнуть «ненавижу». Это злость. По крайней мере в большинстве случаев. — Ну знаешь ли, это не очень приятно. Сколько раз меня обвиняли в том, что я не делал! — Относись к этому проще. Я знаю, о чём говорю, я медийная личность, довольно известная. Сколько грязи лилось на меня одно время, ты не представляешь. — Предлагаешь просто терпеть это? Как? Вы, люди, возложили все свои грехи на меня и не перестаёте винить меня во всех бедах! — Да. Люди склонны перекладывать ответственность. И это тебе придётся принять и смириться, если не хочешь сойти с ума. — Я уже сошёл! Причём давно... — Тем, кто тебя обвиняет, с тобой не по пути. Но не все будут это делать. Есть люди понимающие. Тебя не должны любить все, не должны даже многие. Но кто-то будет. — У тебя всё очень легко. Ты для начала попробуй прожить мою жизнь. — Я и не говорю, что всё легко. Я говорю, что испытывал нечто схожее. Не то же самое, ни в коем случае, но в какой-то мере приближённое. — Вот и не учи меня ничему. Я дольше тебя живу и дольше терплю такое отношение ко мне. Попробуй после тысячелетий такого обращения не разочароваться в людях. А вы ещё просите вежливо общаться! — Я не договорил, — упрекнул его Александр. — Мне хватило двух людей в тот период. Марлона и Авроры. А потом появился Альберт, и я плюнул на весь мир. И скажи мне, зачем тебе любовь всего этого мира? Если ты на секундочку отвлечёшься от тех, кто тебя ненавидит, увидишь тех, кто тебя любит, кто в тебя верит. И когда ты их увидишь, ты поймёшь, что тебе плевать на всех остальных. Когда ты примешь их любовь и доверие, тогда поймёшь, что значит быть счастливым. Когда перестанешь зацикливаться на плохом и увидишь, наконец, свет в этом мире. И твой самый яркий лучик в нём — Эмили. Люцифер задумался. Александр был прав: он никогда не желал, чтобы все его любили, он хотел, чтобы хоть кто-то любил его. И это была Эмили. — Я не заслужил её любви... я убил её... — Возможно, сделаешь это снова, — кивнул Александр. — Но это было решение Эмили. И поверь, все это понимают. И теперь уже больше будут винить Эмили, чем тебя. Потому что предупреждали её все. Но знаешь, в чём её отличие? Она не Лоран. Она, как раз таки, Рован. Она дочь своего отца. — Предлагаешь мне просто принять её любовь? — Ура! Браво! Наконец-то! — засмеялся Альберт. — Именно, — кивнул Александр. — Может, хоть узнаешь, что такое счастье. — Боюсь, я этого не заслуживаю... но от того, что я это попробую, хуже не станет. — А это ошибка, — сказал Александр и поставил перед ними чай. — Ты заслуживаешь всего. Каждый заслуживает всего, строго говоря. Правда в другом: как он к этому относится и как принимает. Попробуй. Хуже может и стать, но если продолжишь бояться и жаловаться... Так и девочку измотаешь в конце концов. Он усмехнулся и сам поднёс чашку к губам. — Из-за меня малышке плохо? — спросил Люцифер, взяв чашку в руки. — Я не хочу, чтобы она страдала. — Да не в этом дело. Просто я давно с ней общаюсь, я знаю, что она немного раздражительна. А чужое нытьё и жалобы, тем более постоянные, выматывают таких людей сильно. — Вот как... Я не задумывался об этом. Она всегда была рядом и выслушивала меня. — Но она ребёнок. Не стоит об этом забывать. — И что мне делать? — Перестать ныть и подумать о ней, — сказал Альберт. — Я думаю о ней. Я волнуюсь за её безопасность. — А теперь поволнуйся за её терпение. — Ладно, — кивнул Люцифер и отпил чаю. — Кстати, про кого ты там говорил? — А, о ком ты? — спросил Александр, не поняв. — Ну Марлон и ещё кто-то там... — А, Аврора? Это моя жена... — Моя мать, — пояснил Альберт. — Умерла, когда мне было тринадцать. Теперь в его глазах появилась уже будто потухшая грусть. Будто она там обосновалась и осела уже так давно, что стала привычной, не такой яркой. — Умерла? Я могу проверить, в раю ли она, если хотите, — предложил Люцифер. — Не стоит... Я хочу верить, что она там, и не хочу ни о чём знать, если нет. — Как хотите, — пожал плечами Люцифер и поставил кружку на стол. — Мне уже пора. — Как скажешь, — кивнул Александр. Он напустил на себя невозмутимый вид. — Что ж, было приятно поболтать. Вы не такие плохие, как оказалось, — протянул Александру руку Люцифер. Тот пожал её и улыбнулся. — Береги эту девочку. Лана не будет рада, встретив её на том свете. — Не встретит, не волнуйся, — усмехнулся Люцифер и исчез. Александр хмыкнул и посмотрел на сына. — Альберт, не расстраивайся. — Мне было бы легче, если бы я мог кого-то обвинить... — Обвинять всегда проще, ты сам этого ещё не понял? Столько лет прошло, больше двадцати, ты уже давно не ребёнок... — Да, но мне всё ещё больно... — Знаю. Но придётся принять, это неисправимо. Он потрепал Альберта по волосам.