– Я не хочу тебя убивать! – Тебе придётся.. Это твоё задание.

      Один звучный выстрел. Жутко громкий. Настолько чувственный, что мелкая дрожь проходилась даже по коленям, а по спине пробегали мурашки. Это чувство. Этот кайф, когда ты, именно ты, держишь в своих собственных руках чужую хрупкую жизнь человека, и можешь отнять её в любой момент. Нет, ни капли не жаль. Это работа, за которую ты получаешь не только драйв, но и деньги. Вот что значит работать на любимой работе.       Как я докатился до жизни такой? Ну, что же...

***

      Мне 17 лет, я на первом курсе медицинского, и тогда я впервые убил.       Мне действовало на нервы то, как мой одногруппник выставлял своего младшего братика пупом земли. Не то чтобы меня в самом деле раздражал кто-нибудь из них - всё их семейство выглядело опрятно и даже роскошно, но мозгами было явно обделено. И не то чтобы меня в самом деле раздражал его младший братик - я сам приходился старшим братом, но это мне действовало на нервы.       Я не стал долго сдерживаться. Я долго выслеживал его младшего братика. И впрочем, ничего отвратительно в нём не было. Он казался даже симпатичным. Но я его убил.       Тогда наконец-то стало очень легко. Тогда это было очень приятно. Не знаю, что пошло не так потом, но это было моё первое убийство, и после этого я нашёл своё призвание. Но ведь нельзя бесследно губить прекрасное, верно?

***

      В затылок била музыка, пока сигарета опаляла горло и ротовую полость. Такой приятный дым. Удивительно, что несмотря на нелюбовь к таким заведениям, сегодня здесь было очень даже просторно для души. Может быть, потому что один молодой паренёк стал тем самым холстом для прекрасной картины, словно Распятый Иисус.       Он мог бы бояться, что труп найдут, он мог бы бояться, что в последствии попадётся, но... Ха-ха, да к чёрту всё это. Сегодня ночью он веселится, и сегодня ночью его голову ничто лишнее не займёт.       Ветер только больше распалял пепел сигареты. Чёрный Black Devil оставлял между пальцами такой же тёмный след, словно от угля. Шоколадный фильтр, что всячески радовал своим приятным послевкусием на языке, оставлял ещё и приятный привкус покоя на губах. Почти упокоения. Словно заново рождаешься с каждой затяжкой.       Из всех раздумий парня выбил тонкий голосок из-за спины. Тонкий, высокий и достаточно хриплый голосок. Пусть и неохотно(мало бы кому понравилось, выдерни бы его кто-угодно из собственного дзена), шатен разрачивается, и даже не сразу замечает того, кто его отвлёк. Ещё бы, для шпалы длиной в 1.80 весь мир будет низким. И всё же, опустить голову ему пришлось.       — Хэй, сигаретки не найдётся?       По началу парень даже не понял, кто это и что от него хотят. Растерялся «малыш». Выуживая из тёмной как ночь пачки заветную сигаретку, тот протягивает её к впереди стоящему...а кто это вообще?       — Парень, тебе-то хоть 16 есть? — Рато невольно фыркает себе же под нос, пока укладывает в назад в карман джинсов изувеченную временем без пяти минут пустую пачку сигарет.       — Камарад, мне 18 и скоро 19. Не ты первый и не ты последний об этом спрашиваешь.       — Оу. Прости, парень, ты и вправду выглядишь лет на 14. Э-...       — Дэвид. Для друзей Дэви. За Дьявола уважаю, кстати.       Значит, этого бесшумно подкравшегося сзади парнишку звали Дэвид. С таким-то ростом его и вправду запросто спутать с ребёнком. Как его вообще сюда занесло?       — Не уж то я настолько предсказуем? — снова шатен морщится, хоть и усмехается, и наконец упирается спиной в стену. — И давно куришь?       — Не сказать, что предсказуем, — словно повторяя за собеседником, Дэви следом откидывается на стену — как ни крути, а иметь дополнительную точку опоры когда куришь всегда куда лучше, чем её не иметь. — Будто чувствовал, что ты спросишь. Может, лет с 15-ти. Ну, а сам-то чего?       Из-за лёгкого ветра на рваных тёмных джинсах звенели цепи, и вольно-невольно, но глаза цеплялись за жёлтую толстовку выше. Впрочем, в темноте-то особо и не разглядишь.       Вдали был слышен звук сирен. То ли полиция, то ли скорая. Да и какая разница? Далеко и не приближается, значит, для Рато не было поводов беспокоиться. Пока что не было.       — Из-за одного старого...знакомого, назовём его так, — и всё-таки, на пару секунд Холмс замолкает, только чтобы послушать звук сирен. Особенно хорошо, когда сирена не приближается к тебе.       — Ну и что, даже бросать не собираешься? Дьявол не мало в месяц жрёт, по себе знаю.       — Пока с финансами проблем нет, то и не так уж много жрёт, — тот уже почти бубнел себе под нос, глядя куда-то себе под ноги. Светлый дым от сигареты с искусанных губ стелился почти пеленой, но даже разбавлял желание рассматривать песчинки на асфальте. Интересно, сколько алкоголя было пролито на этот асфальт? А сколько крови из-за какой-нибудь уличной драки? А вдруг когда-то давно, прямо на этом месте, стоял фонарный столб, а его снесло какой-нибудь машиной, за рулём которой был пьяный водитель? — Ты тоже чёрный куришь?       — Хах, не-а, я розовый люблю. Он для меня вкуснее.       Это стало тупиком и без того короткого разговора, и дальше парни молча стояли и курили совсем под стенами клуба. Рато в кои-то веки присмотрелся к парню, что так спокойно выпросил не такую уж и дешёвую попытку расслабиться: светло-голубое худи, белые джинсы с языками пламени на щиколотках, весь увешан золотом и в белых кедах. Стильно и просто, всё что нужно. И впрочем, ничего отвратительно в нём не было. Он казался даже симпатичным.       — А ты что здесь делаешь-то? Выглядишь, как минимум, как приличный человек, что же тогда тебя потянуло в эту обитель похоти и разврата? — Рато и вправду заинтересовало, что же тут делает такой «ангелочек». Весь в белом, да и с личиком милым.       — Да друг позвал. А его другой друг. А того другого друга третий друг, и в общем такая цепочка. Сам не знаю, зачем пошёл сюда, но сигарета меня спасла. Спасибо за это, кстати.       — Да нет проблем.       Было немного странным то, как быстро они нашли общий язык. Может быть, это Рато притягивал манерой речи и приятным видом. А может быть, Дэйв приманил своим милым личиком и улыбкой с блеском серёжки во рту, чем и очаровывал.       Ещё минут 20, и те сами не заметили, как пошла уже третья сигарета у каждого, а те всё болтали и болтали. Болтали обо всём, что только в голову взбредёт. О политике, о погоде и о грёбанных одногруппниках, что бесят неистово. Об упавшей экономике России, об ужасно непрактичных небоскрёбах в Нью-Йорке и о самолётах, коих вот-вот станет больше, чем перелётных птиц. Обо всём, что можно было рассказать незнакомому человеку, и обо всём, над чем можно было пошутить.       — Бля, да у тебя смех смешнее, чем шутки, ха-ха-ха! — Дэйв почти валялся на земле в приступе смеха. Он смеялся со смеха Рато. Тот бы даже, возможно, обиделся на это, но зачем? Смех у низкорослого был такой же милый, как и носитель, и почти такой же заразительный.       — Ладно-ладно, ты не умирай только, ха-ха.       — Фу-у-ух. Давно так я так не смеялся. Ох, даже дышать сложно.       — Видимо, я смог поднять тебе настроение в этот вечер. Разве это плохо?       — Ни чуть, я даже очень благодарен тебе за это, přítel*.       — Что за иностранные слова? Так ты не из Москвы?       — Ха-ха, нет кончено. Я из Чехии. Точнее, я прожил в Чехии большую часть своей жизни. А где родился, даже в душе не ебу, — снова лёгкая тень на асфальте от сигареты, и вместе с ней светлый дым изо рта. Воплощение эстетики. Единственное, что смущает, так это то, что вроде парень маленький, а курит, как паровоз! Ещё во время диалога Холмс узнал, что паренёк ростом около полутора метра. Это и так было видно, но всё же точный рост был полезен. Наверное. Просто забавный факт, который он узнал и никто не был против, но обычный человек предпочёл бы не знать. — Родители говорили на русском и на чешском, вот и я владею двумя языками. Удобно, на самом-то деле.       — Ха-ха, забавно вышло... — оставляя окурок под собственной ногой, Рато оставляет там же и свой взгляд. А мог бы оставить его на звёздах, но выбрал пепел. — А я тоже не отсюда. Я из Хорватии. Не спрашивай, как меня сюда занесло, просто не спрашивай. Это очень долгая история.       — Ну, amigo, в любом случае расскажешь её потом. Держи, — низкий паренёк протягивает какую-то бумажку, усмехаясь недоверчивому взгляду. — Та не бойся ты, не яд это. Мой номер. Спишемся как-нибудь, я тебе сигареты верну, — снова эта очаровательная улыбка в 32 белоснежных зуба и с золотым циркуляром, блестящим с уздечки на передних зубах.       — Договорились. Я напишу, если не забуду. Ничего не обещаю, конечно.