Создан для любви

— Выключить? — глупо спрашивает Доен. — Зачем? Ты же только вчера прошел диагностику? Тэен медленно моргает, и его кукольные глаза темнеют. Уголки губ дрожат, и по лицу пробегает непонятная судорога, будто бы где-то стянуло нерв. Он выпутывается из объятий Доена, снимает с себя его руки, садится на кровати — прямой, словно палка — и убирает волосы с затылка. — Открой, — просит он, и голос у него необычайно хриплый. Странно, думает Доен, должно быть, что-то случилось с динамиком. Тэен вздрагивает, когда Доен дотрагивается кончиками пальцев до его шеи, оглаживает плавные швы, и касается теплой кожи губами. Тэен весь состоит из резких линий и острых углов, но Доену нравится его жесткость. Он пробует краешек крышки языком, пытаясь поддеть ее зубами, но Тэен дергается и уходит от ласк. — Я сказал — открой, — резко повторяет он, и Доен с трудом останавливает собственные руки, блуждающие по худым тэеновым бедрам. — Прости, — вздыхает он, осознав наконец, что Тэен, кажется, хочет ему что-то показать. И это что-то вряд ли ему понравится. — Просто ты такой красивый, что я не могу удержаться. — Меня сделали таким, — говорит Тэен тихо, и в его голосе Доен слышит то, чего не слышал в нем раньше. Голос Тэена — сладкий и тягучий, как мед, но сейчас в нем слышится горечь. — Я был создан для удовольствий. Не зная, как отвечать на такие слова, Доен молча вскрывает панель у Тэена на спине и чувствует, как все его тело напрягается. Он видит столбики бегущих цифр, мечущиеся из стороны в сторону стрелки, и столбики красной ртути, переполняющие шкалы. Несколько секунд он молча рассматривает это полотно, на котором любой специалист по андроидам с легкостью увидел бы состояние здоровья Тэена, но Доен не понимает ничего. Доен не специалист по андроидам, он, черт возьми, просто пилот грузового челнока, застрявший на этой богом забытой планете. Пилот, запавший на красивого секс-робота с огромными глазами, которого встретил в захолустном борделе, куда зашел из праздного любопытства. — Видишь? — Тэен, не выдержав долгого молчания, протягивает руку за спину и тыкает пальцем в символ, ярко горящий в углу приборной доски. — Это результат моей последней оценки. Их всего пять — от «в идеальном состоянии» до «подлежит списанию». Доен сглатывает, у него тут же пересыхает в горле. Тэен мелко дрожит, и его шея покрывается испариной. Так не должно быть. Обычно у андроидов срабатывает регулировка температуры, которая не дает телу перегреваться или переохлаждаться. Но Тэен совершенно холодный, и при этом его пробивает пот, словно его мучает лихорадка. — И какую оценку дали тебе? — спрашивает он, хотя боится услышать ответ. Тэен хрипло смеется, закрывает панель и разворачивается к Доену лицом. Его пушистые розовые волосы прилипают к мокрому лбу, завиваясь от влаги. — «Необходим ремонт». Доен чувствует, что камень падает с его души. Оценка не самая плохая, значит дело поправимо. Значит все хорошо. А ведь Доен замечал, что с Тэеном не все ладно. Иногда Тэен мучительно сдвигал брови, будто у него ужасно болела спина. А иногда так крепко прижимался к Доену, обхватив его ногами, что казалось, будто он действительно не хотел его от себя отпускать. Иногда на его лице отражались чувства, которые казались настоящими. Это пугало Доена так сильно, что после встреч с Тэеном он не мог спать. Не приходил в бордель несколько дней, неделю, клялся себе, что больше не будет снимать этого странного андроида, но все же сдавался и все повторялось по новой. Он не хотел никого другого, как бы настойчиво каталог не предлагал ему попробовать других моделей. Он мог бы обойтись и вовсе без секса, но все равно возвращался, и только ради него — ради капризного, угловатого и странного андроида с большими грустными глазами. — Слава звездам, ты еще подлежишь ремонту! — Искренне радуется Доен. Он обнимает костлявые плечи Тэена, мягко целует его в висок, но тот цепенеет. Так раньше не было. От его ласк Тэен тает и становится мягким и податливым, а не твердым и неподвижным, как статуя. — Когда мастер тебя заберет? Мы еще успеем с тобой увидеться? — Нет, Доени. Они не будут больше меня чинить, — отвечает Тэен, и Доену кажется, что из него ушла вся жизнь. Будто ИИ, вшитый в его черепную коробку, переключился на автономный режим или отформатировал ему память. Доен отодвигается и видит, что глаза Тэена совершенно пустые. Матовые и безжизненные, как у пластмассового манекена. — Почему? — он ненавидит то, как беспомощно это звучит, но не может отвечать за свой голос. Он сам будто бы ломается, зависает от слишком сложного процесса. — Потому что это слишком дорого. Завод выпустил меня много лет назад, модель уже сняли с производства. Нужны запчасти. Пару лет назад их еще можно было найти на рынках, но сейчас уже нет, разве что с рук, с большой наценкой. Мой владелец просто не станет этим заниматься. — Неужели совсем ничего нельзя поделать? — Я разваливаюсь, — Тэен слабо улыбается, и Доен понимает — он улыбается только ради него. Он просто старается, чтобы Доену было не так грустно. — Легче просто выбросить. Поэтому времени у нас осталось до ближайшей поломки. Потом меня выключат. Доен бессильно опускает руки. Тэен закутывается в одеяло — ему хочется объятий, но Доен не может их ему подарить. Он боится бесчувственной куклы, в которую превращается Тэен, ему кажется, что если он прикоснется к нему, то сам застынет и превратится в машину. А ведь он чувствовал себя чертовски живым, когда погружался в Тэена, в самую глубь его нежной, горячей и сладостной сути. Его охватывает такой обжигающий стыд, что он вскакивает с кровати, быстро одевается и молча выходит за дверь, не в силах даже попрощаться. Тэен не пытается его остановить, не провожает его попрекающим взглядом, он просто лежит и смотрит — а на лице его мудрая, все понимающая улыбка. *** — Ну вот скажи, нахрена оно тебе надо? — лениво тянет Донхек, не прекращая клацать по клавишам. В его мастерской — ужасный бардак, и Доен дважды спотыкается об лежащие на полу провода, которые ковром покрывают пол. Под ноги приходится смотреть, чтобы не наступить на деталь, недособранный аккумулятор или пачку чипсов. Донхек живет в дыре, и ему об этом сообщает каждый, кому выпадает шанс увидеть место его естественного обитания. Критиковать Донхека — верный способ нажить себе смертельного врага, поэтому Доен проглатывает все колкие замечания, которые так и просятся на язык, пока пробирается через завалы железа, пластика и оберток от шоколадок. Чуть не угодив в капкан брошенной на диване коммутационной платы, Доен осторожно присаживается на подлокотник и пускает в ход всю свою вежливость и обаяние. — Слушай, это правда для меня очень важно, — он понимает, что провалился, потому что это скорее похоже на мольбу, чем на просьбу об одолжении. — Я улетаю через неделю, мне наконец-то утвердили рейс. Но мне надо успеть сделать кое-что. Донхек задумчиво чешет в подмышке, шарит в ведерке на полу и выуживает оттуда леденец на палочке. Доен терпеливо ждет, пока он снимет обертку и засунет конфету в рот. — Повторю свой вопрос. Нахрена оно тебе надо? Списанные андроиды никому не нужны. Если у тебя так много денег, почему бы просто не купить нового? — Спасибо за совет, но мне нужен именно этот андроид. С его личностью и воспоминаниями. — И с его ржавыми деталями, — добавляет Донхек. — И с его ржавыми деталями, — соглашается Доен. Донхек перегоняет леденец от одной щеки к другой. Скрещивает руки на груди, раздумывая. Судя по тому, как он хмурится, становится понятно, к какому ответу он склоняется. И, пока он не вынес свой убийственный вердикт, Доен спешит отговорить его от этого решения. — Я получил премию за прошлые рейды, — почувствовав на себе заинтересованный взгляд, он добивает Донхека лестью: — Очень большую. И я готов заплатить. Лучше тебя механика не сыскать во всем Содружестве. Пожалуйста, помоги мне его спасти. Я не хочу, чтобы его отключили. Последние слова он говорит уже в отчаянии — о гордости приходится забыть, когда дело касается Тэена. Донхек прищуривается, глядя на Доена пристально и долго. Тщательно его просканировав, он выбирается из своего кресла и уходит вглубь комнаты. Доен больше не видит Донхека, потому что его скрывает шкаф, в который он уходит почти с головой. — Где-то тут был, — бормочет Донхек, копаясь в залежах хлама, рядом с которыми космический мусор казался не более чем мелкой пылью. — А, вот, нашел. Короче, слушай меня внимательно, хен. Я могу взломать компьютер борделя и удалить оттуда все данные о твоих посещениях. Но андроидов даже в отключенном состоянии можно отследить, поэтому для начала тебе надо будет уничтожить датчик слежения. Когда мне было семь, я написал вирус, от которого этот датчик поджарится, как осколок, попавший под солнечную радиацию. Но вот только подключить его надо прямо напрямую к мозгу… В бордель Доен мчится, как будто за ним гонится стая бешеных собак. На входе он, волнуясь, листает каталог и судорожно ищет нужную анкету. Тэена он находит не сразу, и это почти заставляет его сердце остановиться. Он трижды пролистывает весь каталог и возвращается назад, но нужная анкета на месте. Доен не скрывает облегчения, и наконец выдыхает — он не дышал все время, пока искал Тэена среди других секс-андроидов. Чертова бездна, он почти поверил, что опоздал. Тэен бросается ему на шею, едва он закрывает дверь за собой. Они одного роста, поэтому его голова удобно устраивается на плече Доена, которое Тэен сквозь одежду обсыпает поцелуями. — Я думал, ты больше не придешь, — признается Тэен, и Доен может поклясться, что голос у него дрожит. — Прости, что заставил тебя ждать, — шепчет Доен и оглаживает шею Тэена, пробирается под волосы и быстро отодвигает крышку. — Тебе может быть немного больно. — Что ты задумал? — Тэен настораживается, но не пытается вырваться или помешать. Доен достает устройство, которое дал ему Донхек. Перед тем, как приступить, он заглядывает в лицо Тэена и ищет в нем следы сомнения. Но он смотрит на него доверчиво и спокойно. Так, будто ждал его всю жизнь. — Я собираюсь забрать тебя отсюда. Скажи, ты бы хотел уйти со мной? — Если бы я только мог, — говорит он и решительно кивает. «Запомни, как выглядит разъем, куда нужно подсоединить провод, — наставлял его Донхек, гоняя во рту леденец на палочке. В голове Доена тогда пронеслась мысль — интересно, а сколько ему лет. Донхеку с одинаковым успехом могло быть как шестнадцать, так и все двадцать шесть. Казалось, категория возраста к этому человеку просто не применима. Донхек добавил: — Когда мне было двенадцать, я случайно взорвал небольшой спутник, и с тех пор не хочу иметь дел с полицией. Неприятный опыт, знаешь ли. Так что на первом этапе будешь делать все сам. Только будь внимателен. Подключишь не туда — может случится что угодно. От обнуления памяти до невозможности дальнейшего функционирования». — Я придумал, как тебя починить, — Доен игнорирует вздох Тэена, силясь вспомнить картинку, которую показывал ему Донхек. Он находит его — крошечное отверстие прямо над кнопкой с дурацкой оценкой «нуждается в ремонте», трогает его пальцем и прикусывает губу, от чего-то колеблясь. — Я здесь уже много лет. Меня использовали другие клиенты. Я изношен, — говорит Тэен, будто это может что-то изменить. — Я знаю. Но мне хочется верить, что ты был создан для меня. И он подсоединяет шнур к разъему. Глаза Тэена распахиваются, а потом гаснут, как электрическая лампочка, у которой закончился срок. Доен смотрит на часы. До конца свидания еще двадцать минут, нужно убираться, пока хозяева не очухались. Он взваливает уснувшего Тэена на плечо и выходит в коридор. *** — Я не успею закончить до твоего отъезда, — говорит Донхек, закончив осмотр. — Больше половины тела нужно менять, а это не так быстро. Пока закажешь детали, пока их привезут, да и ремонт дело не быстрое. — Я готов ждать сколько угодно, — говорит Доен твердо. — У тебя надежные поставщики? — Более чем, — ухмыляется Донхек и строит смешную рожу. — Тебе просто повезло, что я сентиментальный и падок на красивые истории. Иначе я бы ни за что не взялся за это дело. Доен наклоняется над Тэеном, который по-прежнему крепко спит. На работу Донхека ушел весь гонорар Доена за три месяца, и понадобится еще столько же, чтобы оплатить запчасти. Но все это — мелочи, по сравнению с тем, что Тэену больше не угрожает отключение. Их время больше не ограничено оплаченным часом свидания. И теперь Доен уверен, что поступил правильно.