День не важно какой, года не помню какого

Он запредельно мучительно, бесконечно убивающе, безгранично опустошающе устал от одиночества. Хоть об стену убейся, хоть сердце вырывай из груди, хоть из окна вышагивай. Сколько лет прошло с тех пор, как из его жизни исчезли обычные человеческие контакты, столь необходимые каждому? С одной стороны, время тянулось невероятно медленно, с другой — он не понял, как прошли ГОДЫ. Годы без объятий, прикосновений и поцелуев. Столько времени прошло и столько состояний изменилось… Что его только не захлёстывало! Зашкаливающая боль, что разрывала душу, вызывая невыносимое желание пробить грудную клетку или черепную коробку (где там эта душа находится?). Отчаяние вкупе с гневом, обидой, разочарованием — неужто он действительно никому не интересен? Вообще? Правда? Глухое опустошение — видимо, да, не интересен. Тотальное бессилие. Временами вспыхивающая на пустом месте надежда. И тут же злость на себя. За то, что снова переоценил, снова превысил значение случайных моментов. Смиренная попытка отвлекаться на что-то ещё, не зацикливаться. В конце концов, он не одинок в радикальном смысле — близкие ценят его, любят и заботятся. А любовь (романтическая) — штука редкая, не всем достаётся. Иногда живёт спокойно и ровно — дом-работа, работа-дом. Встречи с друзьями, разговоры по телефону — только руку протяни и откликнутся по первому зову. Не всем такое доступно, правда ведь? А иногда задыхается. И слёзы душат. Ладно, если выплакать получается — иной ведь раз просто комом в горле стоят. И лежит в темноте, выть хочет от безнадёжности. Так и чередуются боль, пустота, надежда. Боль. Пустота. Надежда. Боль, боль, боль. До дрожи в пальцах, до щемящего давления в сердце хочется… Любимым себя чувствовать. Важным. Как воздух нужным. Единственным. Чьим-то смыслом. Губы горят — так хочется, чтобы кто-то мечтал их коснуться. Тело потряхивает — так хочется, чтобы кто-то обнял. Не по дружбе. Слишком остро хочется. А годы идут. И случайные прикосновения не возбуждают пламя в душе. Пугают. Заставляют замереть. «Не отпускайте, прошу» — тихий шёпот внутри. «Отойдите, пожалуйста, сердце не выдержит» — в итоге. Заводит котов, чтобы закрыть зияющую брешь. Идея оказывается хорошей — когда кто-то ждёт, всё легче возвращаться домой, который уже меньше напоминает пещеру отшельника. А ведь осознаёт, в полной мере понимает, что это не выход. Не исцеление. Нельзя в отношения в таком состоянии. Даже, если отношения с котиками (собачками, птичками, рыбками). А уж с людьми и подавно. Слишком легко попасть в зависимость, запутаться в себе или другом человеке, перепутать истинное влечение с избеганием проблемы. Так и продолжает упрямо барахтаться в своей жизни, не зная, зачем ему это надо. Из надежды, наверное. Или из-за близких, которым не хочет сделать больно неосторожным, опрометчивым, фатальным решением. Упрямо сжимает зубы и движется вперёд. Со скрипом, да. Но хоть что-то. Об этом думал Минхо в один из ужасно холодных вечеров. Он настолько завис в своих мыслях, что не замечал, как уже продолжительное время сидит на диване, даже не сняв брюки до конца. Поток сознания настиг его, когда он снял только одну штанину. Негромкое «мяу» вернуло парня в реальность, в которой три пушистых друга ненавязчиво ждали свой ужин. Минхо перевёл на них взгляд и, невесело улыбнувшись, погладил каждого. — Подождите немного, сейчас всё будет, — на этих словах он встал, чтобы наконец переодеться. Непослушные после промозглого холода пальцы были словно деревянными и совсем не желали нормально работать. Минхо рассеянно потёр ладони, в попытках ускорить согревание конечностей. Наполнив миски и ещё раз погладив питомцев, он погрелся в горячем душе и отправился спать, в надежде, что когда-нибудь сможет победить и тот холод, что сковывает его изнутри.

⛅

Очередное утро очередного дня. «День не важно какой, года не помню какого» — так записал бы он в своём дневнике, если бы у него было желание заниматься подобными глупостями. Иметь письменное доказательство бессмысленности своего существования — нет уж, спасибо. Минхо собирался на работу, смотря в зеркало бесстрастным взглядом. Рубашка, брюки, пиджак, галстук — всё с иголочки, всё серьёзно. Взгляд скользнул по лицу, поставив галочку напротив графы «больше спать», чтобы это самое лицо не казалось таким измождённым. Первая задача на сегодня — выдать внимания котам (даже если они не особо этого хотели). Выполнено. Вторая — добыть себе кофе по пути. Конечно, в офисе есть кофемашина, но там высока вероятность, что к нему пристанут с ненужной компанией — а ему хватало компании из его мыслей. Знакомая кафешка и знакомая девчушка за прилавком — вот то, что нужно. Готово. Ну и третья задача — работа. Работать так, будто это единственный смысл жизни и при этом не выглядеть в глазах окружающих жалким. Коротко кивнув охраннику в знак приветствия, Минхо пересёк холл бизнес-центра и поднялся в офис их компании. Обычная бухгалтерская контора встретила его привычными рутинными звуками. Кто-то из коллег, переговариваясь друг с другом, пил кофе (что и следовало ожидать); кто-то уже включал свой компьютер, решив приступить к работе пораньше. Минхо поздоровался с сослуживцами так же лаконично, как и с охранником, и направился к своему столу. Желудок скромно напомнил об отсутствии завтрака, но парень уже привычно не обратил на это особого внимания. Есть отчёт, который надо закончить как можно скорее. Именно из-за него Минхо вчера так сильно здесь задержался и так сильно потом замёрз на пути домой — ушёл бы в положенное время, всё было бы иначе. — Доброе утро, — раздался приятный в своём спокойствии голос их начальницы, когда его обладательница вошла в офис. Чан Соён была воплощением выдержки, сдержанности и ответственности, из-за чего пользовалась особой любовью у своих подчинённых. — Минхо-щи, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет. Это не по поводу отчёта, — добавила она, когда парень достал рабочую флешку, чтобы сохранить на ней данные наработок и захватить её с собой. Он послушно отложил флешку и последовал за начальницей. — У меня к вам просьба, — женщина, повесив пальто на вешалку и поставив сумку на стол, обернулась к Минхо. — Сегодня к нам придёт стажёр и мне хотелось бы, чтобы вы за ним присмотрели. Помогли влиться в коллектив и объяснили как всё устроено. Разумеется, если это не помешает вашей работе, — она серьёзно посмотрела на него, садясь за стол. — А после мне хотелось бы узнать ваше мнение о нём. — Как скажете, сачжанним, — Минхо вежливо поклонился. — Благодарю. Можете идти.

⛅

Минхо решительно не понимал, чем он должен помочь новенькому с вливанием в коллектив, если тот и так блестяще с этим справлялся. Не прошло и часа с прихода этого жизнерадостного паренька, как он ухитрился перезнакомиться со всеми. Минхо украдкой наблюдал, как его коллеги расплываются в улыбках, общаясь с новеньким. — Здравствуйте, меня зовут Хан Джисон, сачжанним сказала обращаться к вам. — Здравствуйте. Ли Минхо, — представился парень в ответ, подняв взгляд на подошедшего к его столу Джисона. — Вам чем-то помочь? — Не могли бы вы составить мне компанию на обеде? Минхо от неожиданности моргнул. Желудок предательски сжался. — Да, конечно, — он встал из-за стола и, ощущая сковывающую неловкость, жестом пригласил новенького идти за ним. — В здании есть своя столовая, в которой работают замечательные повара. И нет никакой необходимости идти куда-то ещё, но если вы хотите… — Нет-нет, — широко улыбнулся Джисон. — Меня вполне устраивает ваша рекомендация. Они молча спустились до этажа со столовой. Минхо остро ощущал каждую чёртову секунду в этом чёртовом лифте. Дорога в несколько минут казалась вечностью. Джисон же с беспечной улыбкой следовал за ним — похоже, что его не смущало ровном счётом ничего. Так же молча, они выбрали себе еды и двинулись в сторону свободных столиков. — Обычно я обедаю здесь, — пояснил Минхо, ставя поднос на стол. — А коллеги предпочитают сидеть там, — он показал в сторону. — Почему? — склонил голову набок Джисон, садясь напротив. — Почему что? — озадачился Минхо. — Почему вы обедаете отдельно? — Не знаю, — растерялся Минхо. Так вышло само собой и он не задавался вопросом, почему так получилось, собственно. — Давно вы здесь работаете? — Джисон не отрывал от него своих любопытных глаз. — Лет шесть. Да, точно. Шесть. — Вам нравится то, чем вы занимаетесь? — Вы проводите социальный опрос? — слегка усмехнулся Минхо. — Просто хочу познакомиться поближе, — широко улыбнулся новенький, смутив собеседника. — Так что скажете? — Нравится, — Минхо сосредоточил внимание на еде. — Иначе зачем бы я это делал? — Огромное множество людей работает на нелюбимых работах и занимается не тем, чем хотелось бы. Тратя на это всю жизнь, — заметил Джисон. — Жизнь почти всегда не такая, как нам хочется. И далеко не у всех есть возможность это изменить, — парировал Минхо. — Вы бы поели, пока время не вышло. — Да, извините, — пробормотал Джисон. Обед закончился в тишине. Изредка Минхо бросал быстрые взгляды на новенького, гадая, о чём же думает этот человек с глазами Бэмби. Они вернулись на рабочие места, перекинувшись лишь парой незначительных фраз. Минхо с головой погрузился в незаконченный отчёт, потеряв счёт времени. Коллеги один за другим расходились по домам, прощаясь с ним до завтра, на что он отвечал невнятным мычанием. Когда перед ним поставили кружку с кофе, Минхо оторвал от монитора свои красные от усталости глаза. Джисон цокнул языком. — Сонбэ, видели бы вы себя со стороны. — Что? — в голове Минхо на бешеной скорости пролетали таблицы с бесконечными цифрами. Постороннее вмешательство вызвало сбой, когда, словно по щелчку, воображаемые цифры посыпались на пол, оставив парня недоумевающе моргать. Прежде никто из коллег не отвлекал его от работы, они давно привыкли к таким зависаниям. — У вас глаза красные уже, — укоризненный взгляд Джисона скользнул по его лицу. — И подсветка монитора придаёт какой-то устрашающий вид. — Настолько страшный? — усмехнулся Минхо, откидываясь на спинку кресла и потирая глаза. — Нельзя так делать, — продолжал приставать новенький. — Надо приложить что-нибудь прохладное к глазам, а в идеале не засиживаться так долго за компьютером. Если не будете делать перерывы, испортите зрение. — Надо доделать отчёт, — улыбнулся ему Минхо. Этот Бэмби такой настырный. — Тогда я побуду здесь, пока вы не закончите, — заявил Джисон, скидывая пиджак и усаживаясь на офисный диванчик. — Зачем? Вас дома никто не ждёт? — сложив руки на груди, спросил Минхо. Перспектива работать под наблюдением его вовсе не прельщала. — Нет, — новенький устроился на диване поудобнее, приняв расслабленную позу. — А вас? — А меня да, — раздражённо выдохнул Минхо. Он не сможет так работать. Проще уж дома закончить. — Ваша взяла, продолжу потом. Джисон радостно подскочил. Он даже не пытался скрыть, что не хотел задерживаться, почему же тогда пристал? Минхо покачал головой.

🌤

День за днём летели, утекая словно вода сквозь пальцы. Джисон прекрасно освоился, заведя с коллегами дружеские отношения. Минхо давно отчитался перед начальницей, что новенький молодец и со всем справляется. Что, впрочем, было и так заметно невооружённым взглядом. Говорят, что приветственная вечеринка прошла душевно — Минхо присутствовал лишь в начале, а так как он не горел желанием употреблять алкоголь (чревато), смысла находиться там до конца не было. По неведомым причинам Джисон продолжал ходить с ним на обеды, хотя мог проводить время в более приятной обстановке. И зачем-то постоянно настаивал на перерывах для глаз. И всё так же оставался в офисе, если Минхо задерживался. И постоянно притаскивал кофе, вызывая у их коллег какие-то странные для Минхо улыбки. А когда выяснилось, что живут они в одном районе, предложил добираться до работы и обратно вместе. Всё это казалось странным, но Минхо запретил себе анализировать ситуацию. Он уже на подобном обжигался, делая поспешные выводы. Нравится Джисону следовать за ним по пятам — ради Бога.

🌤

В очередное утро Минхо не успел толком выйти на улицу, как его тут же встретил стаканчик кофе и упаковка сладких палочек, протянутые жизнерадостным Бэмби. — Спасибо, — пробормотал Минхо, принимая угощение. — В честь чего? — Не знаю, пусть будет в честь праздника, — Джисон сверкнул улыбкой и пояснил на недоумевающий взгляд: — Сегодня день Пеперо. — О, — вскинул брови Минхо. — Так ты из тех, кто отмечает подобные праздники? — Да, — довольно ответил Джисон. — Они же такие мииилые. — И все праздники для парочек тоже отмечаешь? — усмехнулся Минхо, отпивая глоток кофе. — У меня нет пары, но, да, отмечаю, — продолжал улыбаться Джисон. — Через три дня будет очередной такой. Присоединишься? — Предлагаешь мне провести парный праздник с тобой? — Минхо вскинул брови. — Для меня все четырнадцатые числа как Чёрный день, — признался он внезапно. — Я готовлю чаджанмён и предаюсь тоскливым мыслям. — А у меня день рождения тоже четырнадцатого, — надул губы Джисон. — Значит, в твой день рождения я сделаю исключение, — улыбнулся Минхо и получил улыбку в ответ. — Ну так что? Присоединишься ко мне через три дня? — запрыгал от нетерпения Джисон, чем вызвал у Минхо смущённый смех. — Хорошо, неугомонный. Только не мельтеши.

☀

«Что я здесь делаю?» — думал Минхо, стоя у двери Джисона, в ожидании пока ему откроют. Тот не заставил себя долго ждать, распахнув дверь с таким воодушевлением, что Минхо смутился. — Проходи, чувствуй себя как дома, — и снова улыбка, на которую невозможно было не ответить взаимностью. — Твой чаджанмён скоро привезут, а апельсины я уже купил. — Всё ещё не понимаю, зачем тебе это нужно, — улыбнулся Минхо. «Но всё равно пришёл». Они провели вечер за просмотром фильмов и поеданием апельсинов — как и положено в этот день. Минхо уже и не помнил, когда в последний раз столько смеялся. — Следующий будет день объятий, — лукаво заявил ему Джисон. — Повторим? — Ты хочешь изменить мои традиционные празднования? — шутливо проворчал Минхо. — Чаджанмён сам себя не съест. — Сдался он тебе! — с притворным возмущением воскликнул Джисон и тут же засмеялся. — Так ведь веселее! — А что скажешь про четырнадцатое июня? — хихикнул Минхо. — Тоже будет весело? — Скажу, что отметил бы его вот хоть прямо сейчас, — внезапно выдал Джисон, уже не улыбаясь. — Шутник, — фыркнул Минхо, не позволив вспышке тоски разлиться по телу ядом. — А я абсолютно серьёзно, — прошептал Джисон и коснулся его губ в робком поцелуе.