Тряпочка.

Юнги с нетерпением смотрел на часы, въевшиеся в угол компьютерного монитора. Буквально пара минут — и он свободен. Пара минут и смена будет окончена. Он сможет, наконец, вырваться из душной комнаты и освежить голову, мысли и чувства. Три, два, один… Нажав заветную кнопку «Завершение смены», парень в мгновение ока натянул на себя чёрные обтягивающие джинсы, старую, но любимую красную толстовку-оверсайз и обувает свои любимые чёрные кеды. Зацепив по пути наушники, ключи и телефон, Мин буквально вылетел из многоэтажного здания и отправился восвояси — куда глаза глядят и куда ведёт луна, если быть точнее. Юнги неспешно шагал по уже давно исхоженным улочкам, до боли знакомым. Даже не верится, что когда-то давно пухлощёкий малыш боялся гулять здесь без мамы, наотрез отказываясь добежать до ближайшего магазина в одиночку. Сейчас же наушники, теплая погода и свежий воздух — всё, что было ему нужно. Он с удовольствием оставался наедине со своими мыслями, представляя новые и анализируя уже пройденные этапы своей жизни. На удивление, анализа прошлого в последние месяцы стало меньше — примерно с Рождества миниатюрный юноша старался больше цепляться за настоящее и ловить моменты, а не погружаться в воспоминания и мысли «Вот тогда было хорошо». Также сам Юнги заметил, что перестал стараться быть удобным для всех. В какой-то момент его будто просто переклинило — батарейка сдохла, весёлый и вечно готовый помочь всем рубаха-парень — тоже. Надоело выслушивать жалобы, надоело пытаться найти хоть какие-то возможности поддержать беседу, надоело быть той самой жилеткой и мальчиком для бития. Юноша просто сдался. И свёл общение с кем-либо до минимума. Хорошо ли это? Для самого Мина — да. А для окружающих… Многие перестали узнавать того самого радушного плюшечку. Зайчика, милого котика, мурчащего и ластящегося ко всем, стараясь залечить раны. Юнни начал показывать зубы, и многим это не понравилось. Если сказать по правде — из старого окружения осталось лишь пара человек, а к новому парень и не стремился. Многие посчитали, что он превратился в суку, некоторые просто решили его не трогать. Паренька всё устраивало — ему, как минимум, нужно было время, чтобы восстановить социальную батарейку. Как максимум — он в принципе настолько привык к одиночеству, что уже просто не видит смысла быть использованным под прикрытием слова «дружба» или «отношения» в принципе, какими бы они не были. Парень улыбался своим мыслям, а его ежедневная прогулка по району подходила к концу. Он почти подошёл к своей общаге, когда сквозь наушники услышал чей-то голос. Кажется, этот голос звал его. В такое время, конечно, только какие-нибудь маньяки и могут звать, но голос становился всё настойчивее, всё громче и всё ближе. На мгновение прикрыв глаза, Юнги вздохнул и медленно обернулся. «О. Чёрт», — пронеслось в его голове, прежде чем он успел хоть как-то отреагировать. Впрочем, черта бы Мин был рад видеть куда сильнее, чем стоящего перед ним обыкновенного человека. — Кусок рыжего дебила, с ушами проблемы? — кажется, появившийся перед Юнги молодой человек был взвинчен донельзя и твёрдо намеревался высказать всё здесь и сейчас. Как там говорится… Лучше поздно, чем никогда?.. Не в этот раз. — Я уже почти полгода как не рыжий. Спасибо, что заметил, — Мин фыркнул, безразлично окинув взглядом человека перед собой. — Здравствуй, Ким Намджун. Чем обязан твоему визиту к своей скромной персоне? — Юнги, блять, — высокий блондин никак не ожидал такого приветствия, и это можно было заметить по его растерянному взгляду. — Я пришёл поговорить с тобой. — То есть полгода было не о чем, а теперь нашёл тему для разговора? — приподнял бровь бывший рыжий, а в настоящем брюнет. — Весьма интригует. Вопрос лишь один: с чего ты взял, что я захочу вести с тобой этот разговор? Повисло молчание. Ким неуклюже переминался с ноги на ногу, виновато глядя в чужие глаза. О нет, мистер. Пару месяцев назад это могло бы сработать, но не сейчас. Юнги всё также смотрел на Намджуна — с безразличием и даже какой-то усталостью. Слишком много всего произошло. Они оба изменились донельзя. — Джун, — на выдохе произнёс Юнги, вытаскивая из тесного кармана джинс сигареты с кнопкой. — Я больше не та тряпочка, которой ты вытер всё, что мог, включая туалет и свои ботинки в собачьем дерьме. Если ты думал, что я с радостью и улыбкой приму тебя — ты очень сильно ошибался. Тебе было весело эти полгода. Не спрашивай, откуда — знаю. Вот и продолжай веселиться. Я тебе для этого не нужен. Да и, если честно, не был нужен никогда. Я не прав? Послышалось чиркание зажигалки, и спустя мгновение Мин выдохнул клубы табачного дыма. В сторону от Кима — тот ненавидел табак. — Не подумай, — парень снова затянулся, вновь отворачиваясь. — Делаю это только по старой памяти и из остатков уважения к тебе. — Мин Юнги, ты всё это серьёзно? — А ты? — неожиданно брюнет повернулся, подошёл прямо вплотную к блондину и посмотрел тому в глаза. — Ты резко обрываешь со мной связь, исчезаешь на полгода, банально ни слова не сказав. А потом — просто удаляешь наши диалоги и мои контакты. И это тот, кто хотел быть рядом. Тот, кто посвящал мне тексты песен и стихи. Тот, кто никогда не уходит по-английски. Ни-ког-да. — Юнги… Это было… — Остановись. Было, не было — уже плевать. Слишком много времени утекло. Ты показал своё отношение ко мне. И показывал его не единожды. Просто я, влюблённый идиот, раз за разом закрывал на всё глаза. Хотел бы — и в этот раз придумал бы тебе оправдание, причём в разы лучше чем то, что ты сейчас хотел мне сказать. Полгода назад ты посчитал, что нам не о чем разговаривать. Сейчас так считаю уже я. Если у тебя все — я пойду. Прощай. Больше мы не увидимся. Брюнет уже повернулся спиной к своему бывшему предмету воздыхания и собрался гордо удалиться победителем в схватке гордости и упрямства, но чужая рука не дала этого сделать. Обвив запястье своими трудолюбивыми пальцами, Джун резко повернул к себе некогда своего малыша Юнни. О, он не ошибся. Глаза полны боли и страха, который вот-вот готов пролиться солёными каплями. Неужели до сих пор… — Я люблю тебя, Юнни. И я был идиотом. Я это признаю. Когда я исчез, я знаю, я сделал тебе очень больно. Ещё больнее, наверное, сделал своим очередным внезапным появлением. Прости. Я просто… Пытаюсь исправить всё это. Я так боялся потерять тебя, что в итоге сделал для этого всё возможное. Давай просто… Постараемся и вернём всё на круги своя? Джун подался вперёд, чуть наклонившись, и требовательно коснулся чужих губ своими. Не дождавшись никакой реакции, спустя пару мгновений блондин отстранился, вглядываясь в чужое лицо. Солоноватые дорожки проложили путь по впалым щекам, губы застыли в холодной усмешке, а самого брюнета, кажется, начало трясти. В следующее мгновение щека Джуна получила смачный удар. — Я тебя ненавижу, Ким Намджун. Всем своим сердцем, — промолвил Юнги после этого, прочистив горло и собираясь с мыслями. — Я только начал собирать себя по кускам. Только вернулся в своё привычное, адекватное состояние. Тут появляешься ты. И рушишь всё к херам. Засунь свою любовь туда, куда заставил засунуть её меня. Я смог. Настала твоя очередь. Не появляйся здесь снова. Иначе простой пощёчиной ты не отделаешься. Мин поднимался к себе в комнату по лестнице, глотая ком в горле и стараясь подавить очередной приступ слёз. Он знал, что сегодня ночью ему не уснуть без львиной дозы успокоительных. Снова. Полгода терапии и восстановления коту под хвост. Кажется, с утра снова придётся звонить своему психологу. Главное — не сорваться и не побежать обратно, в объятья Монстра. Монстра, которого Юнги уже не знает. Монстра, который однажды съел всю энергию простодушного и такого тёплого Юнни. Больше такого не повторится. Юнги обещал. И он сдержит своё слово.

«Может, встретимся?..» Джун.