Кусочек за кусочком

Сидя рядом с плитой на столешнице их маленькой кухни, Эндрю потягивал горячий шоколад, ожидая, пока Нил закончит принимать душ. Окно в гостиной дребезжало, когда очередной порыв холодного, не по сезону даже для января Южной Каролины, ветра врезался в стену здания. Эндрю машинально вздрогнул и обхватил обеими руками дымящуюся противно оранжевую кружку. Он избегал холода любой ценой. Он молча уставился себе под ноги, размышляя о смехотворно пушистых носках, которые в настоящее время согревают его пальцы. В этой последней мысли он неохотно признался себе; они были подарком от Нила на Рождество две недели назад, и это была единственная причина, по которой он вытащил их из ящика стола сегодня после душа.

***

— Они с ворсом! — воскликнул Нил, передавая их Эндрю с каменным лицом. — Чтобы было тепло. Ники сказал, что я должен купить тебе радужные, а я сказал, что мне на Рождество не нужен нож в печени, — Нил скривил рот в ухмылке, а в глазах мелькнул огонёк, что неизменно раздражало Эндрю тем, что его желудок сжимался, а сердце билось сильнее. — Значит, ты выбрал фиолетовые. — Тёмно-фиолетовые, — поправил Нил, — я подумал, что они будут неплохо смотреться с чёрным. Эндрю какое-то время молча смотрел на него. Это был хороший жест. Они не делали всего настоящего раньше; это было ещё одно их «впервые». И, чёрт возьми, они действительно выглядели очень тёплыми. — Я не буду носить их вне общежития, — сказал он наконец. Глаза Нила загорелись так, как нравилось Эндрю. — Хорошо. Закатив глаза, Эндрю дважды легонько постучал по груди Нила. Своеобразное спасибо.

***

Эндрю услышал, как отключилась вода в ванной и приглушённый звук открывающейся и закрывающейся двери душевой кабинки. Когда Нил не вышел, чтобы направиться в спальню, Эндрю решил, что он взял одежду в ванную, чтобы переодеться там. Он поймал губами зефир и прожевал. Они вдвоём прошли долгий путь после Балтимора. Скоро будет два года с того дня, когда Эндрю упал на колени рядом со сломленным и опустошённым мальчиком перед ним и позволил себе прошептать, что, может быть, — может быть, — он сможет позволить себе снова чего-то хотеть. Очевидно, он так и не погасил настойчивую вспышку надежды, что у него будет что-то подобное. Он просто спрятался, упрямо зарылся и слишком долго игнорировал это. Желание чего-то… кого-то чуть не убило его в прошлый раз, но, возможно, в этот раз всё могло быть по-другому. Нил не был похож ни на кого из них. Может быть, Эндрю позволил бы себе начать верить, что это не было ничем. У них было много фальстартов, резких слов и плохих дней. Чертовски плохих дней. Иногда у Эндрю, иногда у Нила. К крайнему неудовольствию Эндрю, они почти сразу научились читать то, что было нужно другому в те дни. Он чаще всего отталкивал Нила, и кролик обязательно возвращался. Бегун, который отказался теперь бежать. Он остался со своим безоговорочным доверием, глупым лицом и острым языком и заставил Эндрю почувствовать то, чего он не хотел чувствовать. Он и Нил никогда не были бы нормальными, но теперь Эндрю знал, даже не задумываясь об этом, что это было важнее, чем что-либо, как бы ужасно это ни было. Он и Нил. Блядь. Если Ники, или Аарон, или Кевин, или кто-нибудь ещё когда-нибудь услышит хоть одну из этих мыслей, ему просто придётся убить их всех и покончить с этим. Его слишком сентиментальный внутренний монолог раздражал в эту минуту даже его самого. Во всем виноваты глупые тёплые и уютные носки. Он снова сделал глоток. Морозная погода на улице, — Ники писал в групповой чат заглавными буквами с несколькими восклицательными знаками, крича что-то о возможных снежных бурях сегодня вечером, — в сочетании с затяжным жаром от его собственного душа после тренировки и его тёплой комбинацией напитков и носков превратили его мускулы в желе, кости размягчились, но они делали всё возможное, чтобы удержать его. Он был в десяти секундах от того, чтобы залезть в ближайшее насыпное кресло, когда из ванной вышел Нил. Он выглядел сонным и довольным, в их власти был целый субботний вечер, когда нечего было делать и некуда было идти. Что-то успокоилось в Эндрю, когда он увидел Нила таким, как всегда. Эндрю нравился Нил. Нравилось смотреть на Нила. Возможно, ему понадобилось время, чтобы признаться в этом самому себе, но в конце концов он добился своего, даже если в некоторые дни это было ещё труднее, чем в другие. Этот конкретный Нил, с влажными и вьющимися волосами, раскрасневшимся от жары лицом и мягкими глазами, был тем, кого он особенно любил. Особенно, когда этот Нил был одет в чёрные спортивные штаны, которые купил для него Эндрю — он буквально отказывался покупать новые, пока его нынешняя пара не разорвалась по частям, так что Эндрю пришлось взять дело в свои руки. И вдвойне особенно, когда руки этого Нила засунуты в карман одной из толстовок Эндрю. Нил улыбнулся ему, когда он вошёл на кухню. Эндрю хотел протянуть руку, чтобы притянуть его ближе, но он не стал. Он наблюдал, как Нил налил себе стакан воды и выпил две трети, прежде чем потянуться за новой порцией. Повернувшись к Эндрю, Нил посмотрел на него поверх края чашки. — Что ты хочешь на ужин? Мы могли бы заказать еду на вынос, пока погода не испортилась. Нил уселся рядом с Эндрю, прислонившись к стойке. Эндрю не хотелось ни водить машину, ни брать еду на вынос, ни делать что-то ещё, что требовало бы большего, чем минимум необходимых усилий. — Ещё осталось немного замороженной пиццы. И много мороженого. Кевин устроил бы один из своих бесконечных припадков из-за своей диеты, если бы был здесь, но он проводил вечер у тренера, и Эндрю это ничуть не заботило. Нил улыбнулся. Эндрю заметил, что в последнее время он делал это с лёгкостью и гораздо чаще. — Я согласен. Он наклонился, чтобы разогреть духовку, но в остальном остался на месте. Эндрю поставил свою уже пустую кружку и потянул за серую ткань на плече Нила, пока тот не повернулся к нему лицом. Не говоря ни слова, Эндрю продолжал тянуть, пока Нил не оказался перед ним, зажатый между ног Эндрю. Электрическое покалывание пробежало вверх и вниз по его ноге, когда Нил медленно положил руку на правое колено Эндрю, давая ему время сказать «нет». Им больше не нужно было спрашивать о мелочах, по крайней мере, в большинство дней, вместо этого они изучали лица и язык тела друг друга, чтобы оценить, что другой может и не может вынести в любой момент. Когда Эндрю наклонился, может быть, слишком воодушевлённый мыслью о том, что Нилу придётся протянуть руку, чтобы встретиться с ним, он схватил его подбородок между большим и указательным пальцами, прежде чем нежно поцеловать в висок. Прижимаясь к коже Нила он понял, что прошло довольно много времени с тех пор, как кому-либо из них приходилось говорить «нет» маленьким жестам. Когда Нил отстранился, его щёки стали немного румянее, чем когда он наклонялся вперёд. — Мне нравится, когда ты так делаешь. Поцелуй меня в лоб. Тебе следует делать это чаще. Эндрю одарил его скучающим взглядом, который, как он знал, Нил понял правильно. Медленно подняв руку, Нил нежно обнял Эндрю за шею и притянул его к себе для полноценного поцелуя. Он был медленным и неторопливым, мягким и сладким — то, над чем они работали некоторое время. Это казалось слишком знакомым, и Эндрю оставался открытым и обнажённым, выставленным на всеобщее обозрение. Но это был всего лишь Нил; Нил со своим багажом, который видел его суть и не возражал против того, что он там нашёл. Он мог бы сделать это для Нила, напоминал он себе вначале. — Я просто подумал, — снова тихо начал Нил, — и я уже знаю, что это звучит глупо… Так вот, я подумал о том, что всего лишь одно решение, принятое по-другому где-то в нашей жизни, и мы с тобой никогда бы не встретились. Я не особо верю в судьбу, но что бы это ни было, я не злюсь на это, — он сделал паузу и поймал равнодушный взгляд Эндрю. — Знаю, знаю. Какой процент у меня сейчас? Я давно не проверял свою статистику. — Не менее двух тысяч. Небольшое преувеличение, но Эндрю чувствовал, что это оправдано из-за того количества сентиментальной честности, которое Нил давал ему прямо сейчас. Нил рассмеялся и наклонился ближе, его руки всё ещё обжигали колено и шею Эндрю. — Тогда я могу пойти ва-банк. Мне нравится думать, что независимо от того, какой выбор мы сделали или его сделали за нас, мы всё равно смогли бы найти друг друга. В любое время, в любом месте. Как тебе такие душещипательные мысли? Эндрю хотел вырваться. Ему хотелось стиснуть зубы, скривить рот и заставить глупый взгляд Нила убраться куда-нибудь. Но больше всего он хотел притянуть его к себе болезненным поцелуем, для которого они оба были слишком ленивы в данный момент. Нил продолжал сбивать с толку его чувства и до бесконечности расстраивать его, сглаживая все неровности Эндрю, кусочек за кусочком. — Только что ты подскочил до двадцати пяти тысяч процентов с таким гребаным комментарием, идиот, — руки Эндрю легли на плечи Нила, вцепившись в толстую ткань. Нил хмыкнул в ответ, его взгляд оставался мягким и пристальным, ярко-голубые глаза горели в его собственном ореховом цвете. — Я ненавижу тебя. — Ага, — согласился Нил, — не сомневаюсь. Отличные носки, кстати. — Наркоман, — нахмурился Эндрю. Нил просто наклонил голову и ждал. С раздражением Эндрю почувствовал, что снова наклоняется вперёд. Проведя руками по плечам Нила, чтобы схватить его за щёки, он провёл большими пальцами по знакомым выпуклым шрамам, когда его губы снова прижались ко лбу Нила. Он позволил себе задержаться на мгновение, чтобы насладиться тем, что у него было, потому что он мог. Он почувствовал, как Нил под ним вздрогнул и сжал руку, незаметно скользнувшую в волосы Эндрю. Внезапно Нил отклонился и повернулся, чтобы схватиться за дверцу морозильной камеры. — Чёрт, я предварительно разогрел духовку, а потом так и не поставил пиццу. Ещё раз закатив глаза, Эндрю соскользнул со столешницы, выхватив ложку из нижнего ящика. Он взял из морозилки одно из ведёрок мороженого, даже не удосужившись проверить вкус, и вышел в тускло освещённую гостиную. Он демонстративно проигнорировал поднятую бровь Нила и позволил себе упасть в одно из насыпных кресел. Снаружи свистел и выл ветер, он хлестал в щели дверных косяков, но здесь Эндрю чувствовал себя в безопасности и в тепле. Глядя, как Нил распаковывает, а затем небрежно бросает пиццу в духовку, Эндрю засунул ноги в пушистых носках в одну из складок кресла-мешка. Он запихнул в рот кусок совсем уж холодного мороженого — печенья со сливками, как оказалось, — и почувствовал, как ещё один из его многочисленных краёв смягчился чуть больше. С ложкой в ​​руке и вопросом в глазах, Нил стоял перед ним, ожидая, прежде чем он упадёт в маленькое пространство, которое Эндрю любезно поспешил предоставить. Он оглянулся, и Эндрю кивнул, зная, чего хочет Нил. Конечно же, его голова наткнулась на плечо Эндрю, пока они сидели в сгущающейся темноте и молча ели мороженое. Если Нил продолжит в том же духе, подумал Эндрю, однажды неровных краёв не останется совсем.