Венок из кленовых листьев

— Гэгэ хочет сегодня прогуляться? Солнечный луч скользнул в окошко внутренних покоев монастыря Водных каштанов, упав на лицо наследного принца, и Се Лянь приоткрыл заспанные глаза, щурясь и невольно прикрываясь тыльной стороной ладони. Он пробудился всего несколько минут тому назад и лежал на циновке, нагретой теплом его собственного тела, наполовину укрытый скомканным одеялом, с растрепавшимися за ночь распущенными волосами и съехавшей с одного плеча нижней рубашкой. Тело ещё спало, голову дурманили остатки дремоты и разлитый в воздухе запах осени, и разлеплять веки не очень-то хотелось, но Хуа Чэн всё равно как-то понял, что принц проснулся, — не иначе, почувствовал. — Доброе утро, Сань Лан. Се Лянь нехотя сел на постели. Хуа Чэн стоял напротив него в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Привычный местным крестьянам облик «Сяо Хуа», неплотно запахнутая нижняя рубашка, волосы, некрепко завязанные в хвост, беспечная и нежная улыбка — Князь Демонов был полон небрежного изящества и в то же время куда больше напоминал мальчишку, чем величественного Собирателя цветов под кровавым дождём. Се Лянь бросил на него взгляд — и губы сами расползлись в улыбке. Этот образ нравился ему и пробуждал приятные воспоминания. — Ты снова сделал за меня всю домашнюю работу, не так ли? Се Лянь старался по максимуму присматривать за монастырём самостоятельно — собственноручно мыть полы, подметать дворик, прибирать столик для подношений, следить за палочками благовоний и выполнять другие дела. Однако Хуа Чэн так и норовил при любом удобном случае подняться с постели раньше него и избавить его от хлопот. Видимо, так случилось и в этот раз. — Не мог удержаться от того, чтобы освободить гэгэ немного свободного времени. Если уж мы сумели накануне разобраться с божественными делами и выполнением молитв, почему бы не откинуть прочь и всякие пустяки вроде подметания двора? Хуа Чэн наконец отделился от двери, подошёл ближе и опустился рядом с Се Лянем на колени. Губы принца соприкоснулись с его губами в поцелуе — лёгком, сухом, совсем коротком, подобном касанию крылышек бабочки. Демон ненадолго зарылся пальцами в волосы Се Ляня, слегка взлохматил, усмехнувшись и подмигнув, и проговорил: — Поднимайся, гэгэ. Тебя ждёт завтрак. Сегодня наконец-то побудем наедине. Жизнь Небесного Владыки наполнена бесчисленными хлопотами и заботами — их наваливалось куда больше, чем в бытность Се Ляня обычным Богом Войны. С тех пор как Цзюнь У покинул пост верховного божества, именно к нему возносилось наибольшее количество молитв верующих, к нему бежали небожители с вопросами, проблемами и неурядицами, у него просили защиты от распоясавшихся демонов, и если бы не помощь Хуа Чэна, принц, вероятно, нескоро приспособился бы к такому положению вещей. Но Хуа Чэн был рядом, поддерживал, по возможности брал часть работы на себя — и, несмотря на загруженность, благодаря этому им иногда удавалось выкраивать целые дни на то, чтобы вдоволь насладиться друг другом. Вот как сейчас. Подобные свободные дни они предпочитали проводить в деревне Водных каштанов — подальше от блеска Небес и суеты Призрачного города, от роскоши и богатства, в столь милой сердцу принца скромности, рядом с простыми людьми. Ныне царствовала осень, горный кленовый лес в окрестностях деревеньки полыхал золотыми и алыми красками, листья, временами срываясь с веток, подолгу кружились и танцевали в воздухе, и Се Лянь не так давно по дороге в монастырь вскользь обмолвился, что хотел бы прогуляться среди такой красоты. А Хуа Чэн, как известно, никогда не пренебрегал ни малейшими его пожеланиями. Прохладный, ещё не успевший прогреться с утра воздух, наполненный запахом скошенной вчера травы, охватил Се Ляня, едва тот переступил через порог монастыря, и он невольно чуть поёжился, улыбнувшись. Он с удовольствием сделал глубокий вдох, протянул руку вышедшему следом Хуа Чэну — и двое направились по тропе, уводившей прочь от деревни, вниз по холму, смачивая сапоги в блестящей росе. Долгое время они оба молчали. Се Лянь безмолвно любовался раскинувшимися вокруг пейзажными красотами, прислушивался к отдалённым птичьим голосам, подставлял лицо поцелуям ветра и солнечных лучей и нежно перебирал пальцы Хуа Чэна. Настроение у него было приподнятое, на губах проступала улыбка, сердце почему-то словно парило в воздухе — и принц мало-помалу начал ощущать в себе желание подурачиться. Он выпустил ладонь Хуа Чэна, вскинул руку — и гладко причёсанные было волосы демона внезапно быстро превратились в некое подобие гнезда. Хуа Чэн на секунду замер, изумлённо уставившись на принца, но уже через мгновение рассмеялся. — У гэгэ сегодня игривое настроение? Се Лянь отскочил назад, уворачиваясь от ответного выпада мужа, — тому так и не удалось взъерошить принца в ответ. Он чувствовал себя беспричинно полным сил и энергии, божественное сияние едва получалось сдерживать — и Хуа Чэн понимающе усмехнулся. — Давай бегом до оврага в кленовой роще? Поймаю — остаток пути пронесу тебя на руках. — Нет, Сань Лан. В этот раз поступим наоборот. Давай ты первым. И это я понесу тебя на руках, если сцапаю, так и знай. Демон развёл руками — и тотчас сорвался с места, уносясь вперёд со всей скоростью, на какую только был способен. Принц припустил следом. Он всегда был отличным бегуном и теперь мчался вперёд, едва касаясь ногами земли, как будто вовсе с ней не соприкасаясь. Длинные белые одежды развевались и трепетали на ветру — со стороны было похоже, будто за всполохом алого пламени стремительно летит облако. Может быть, Хуа Чэн действительно выкладывался на полную, а может быть, совсем немного поддавался, но догнать его Се Ляню удалось только спустя пару-тройку ли. Он внезапно настиг демона, напал сзади, подхватил, затормозил на краткий миг — и довольно быстро снова набрал скорость, продолжая бежать в сторону оврага. За Хуа Чэном ему не было видно тропинки под ногами, но принц и без того прекрасно знал каждый поворот, каждый бугорок на дороге, а потому не боялся вдруг споткнуться и упасть. Только у самого финиша его подстерегла неудача: немного не вписавшись между двумя деревьями, он неловко повернулся, чтобы не ударить мужа ни головой, ни ногами о ствол, чуть соскользнул — и покатился в овраг, эффектно завершая забег. — Гэгэ, ты не ушибся? Голос Хуа Чэна приглушённо прозвучал откуда-то снизу. Похоже, он утыкался лицом в плечо упавшего на него сверху принца. — Нисколько! Сань Лан, ты в порядке? Прости, я… — Се Лянь поспешно взметнулся было, чтобы осмотреть демона, но тот обхватил ладонями его лицо и притянул обратно. — Сань Лан в полном порядке и определённо рад так взбодриться с утра пораньше, — послышался негромкий смех. — Расслабься, гэгэ. Новый поцелуй оказался несколько более долгим, чем ранее в монастыре, но всё ещё довольно лёгким и неглубоким. Хуа Чэн выглядел ленивым, нежным и расслабленным — и это почему-то особенно завораживало. — Главное, что ты не пострадал, остальное не имеет значения, — он зачем-то зашарил руками вокруг, шевеля опавшие листья. — Я бы не пострадал, потому что… — начал было объясняться Се Лянь, вставая с него, но не успел закончить фразу: демон резко потянул его на себя и неожиданно повалил наземь, переворачиваясь. Теперь принц лежал на спине на красно-золотом кленовом ковре, а Хуа Чэн нависал сверху, хитро ухмыляясь и как будто чего-то ожидая. — Гэгэ потерял бдительность. Кажется, самый лучший бог на Небесах оказался в плену у демона. Что же делать, — его голос в противоположность выражению лица звучал почти монотонно, и от этого контраста Се Лянь так и прыснул. — Действительно, что же делать, — повторил принц, постаравшись напустить на себя более-менее серьёзный вид. — Разве что… Пойти в контратаку и взять демона в плен самому! Он с силой толкнулся вперёд, переворачивая Хуа Чэна. Прежде чем тот успел опомниться и опять схватить его, принц взялся накидывать на него сверху кленовые листья; подхваченные потоком бьющей через край божественной энергии, они вихрем взметнулись вверх и тотчас дождём осыпались на Хуа Чэна, почти полностью скрыв его под собой. Демон не попытался ни закрыться, ни откатиться прочь, он попросту замер неподвижно и никак не отреагировал. — Сань Лан, я не настолько наивный, — предупредил Се Лянь, отчаянно сдерживая улыбку. — Я прекрасно знаю, что ты притворяешься, чтобы я подошёл ближе и ты мог меня поймать. А я не подойду. Я буду стоять в пяти шагах и смотреть на тебя. Посмотреть действительно было на что: красно-золотой силуэт, оттенённый чёрным цветом рассыпавшихся по земле волос да торчащих наружу сапог, выглядел поистине живописно. Принц замер, любуясь; он наслаждался видом и в то же время оставался напряжённым, как натянутая тетива, чтобы в любой момент успеть отскочить прочь. Но минуты уходили за минутами, а Хуа Чэн не шевелился. — Сань Лан? Нет ответа. — Сань Лан, всё в порядке? Се Лянь всё ещё был уверен, что его попросту дурачат, но в душе невольно зародилась тень сомнения. В минуту, когда он уже готов был уступить и приблизиться, чтобы прервать затянувшееся ожидание, он вдруг почувствовал, что не может пошевелиться. В ту же секунду Хуа Чэн внезапно совершил резкий рывок и опрокинул принца, а над их головами вспорхнули серебристые бабочки. Вот в чём секрет. Демон всё-таки нашёл способ его подловить. Се Лянь умудрился совершенно забыть про бабочек! — Сань Лан, так нечестно! — рассмеялся принц, в шутку легонько толкая его в грудь кулаками. — Я тоже могу пользоваться дополнительными преимуществами! Жое, взять! Хуа Чэн молниеносно подскочил, освобождая Се Ляня, и рванулся прочь. Жое, по-видимому, исполненная такого же игривого настроения, как и её хозяин, устремилась за ним. Принц от души хохотал, наблюдая, как Непревзойдённый Собиратель цветов под кровавым дождём со всех ног удирает от шёлковой ленты, уворачиваясь с невероятными ловкостью и изяществом, прячась за деревьями и поднимая ей навстречу вихри кленовых листьев. — Кольцом, Жое, кольцом! — подсказывал Се Лянь. — Возьми Сань Лана в круг и сужайся как можно скорее! — Я не могу понять, гэгэ, ты больше хочешь видеть меня связанным твоей лентой или убегающим от неё? — фыркнул Хуа Чэн, легко выпрыгивая из круга. — И то, и другое весьма забавно, было бы неплохо, если бы первое следовало из второго, — парировал принц. — Жое?.. Жое! Шёлковая лента, вероятно, поняв, что в догонялках ей с Князем Демонов не сравняться, незаметно исчезла. Се Лянь в недоумении осмотрелся в овраге, Хуа Чэн остановился, приняв более-менее расслабленную позу… И стоило им слегка перевести дух, как перед глазами обоих мелькнула белоснежная вспышка. Принца неудержимо потащило к мужу, он не успел сделать и пары вздохов, как они оба оказались крепко-накрепко примотаны друг к другу. — Оу, — губы Хуа Чэна разъехались в многозначительной ухмылке. — Кажется, она настаивает на ничьей. Неплохо, что скажешь? — Я давно заметил, что она тебе откровенно подсуживает… — пробормотал принц, чувствуя себя немного растерянным. — Жое, ты определённо преуспела в искусстве польстить. Лента помахала свободным концом, не то в знак согласия, не то в знак протеста, но разматываться не спешила. Се Лянь, чуть помедлив, положил голову мужу на плечо и коснулся его шеи губами. Хуа Чэн издал короткий смешок. — У гэгэ в волосах запутались кленовые листья, — заметил он. — Выглядит красиво. Принц нехотя выпрямился и взглянул на него. — У тебя тоже. Хуа Чэн, и раньше здорово смахивавший на мальчишку, теперь как будто казался ещё младше. Его глаза блестели задором и озорством, ленточка, стягивавшая хвост, съехала ниже, чем положено, пряди чёрных волос, выбившиеся из причёски, торчали в разные стороны, и с них тут и там свисали застрявшие золотые и огненно-красные листочки. — Что ж, нет ничего удивительного в том, что ты сразу стал называть меня «гэгэ», — заметил принц с серьёзным видом, но тут же, не сдержавшись, улыбнулся. — Тебе очень идёт. Я только что придумал кое-что хорошее. Жое, освободи нас и возвращайся на место. Лента послушно выпустила обоих из своих объятий и скользнула на запястье хозяина. Се Лянь аккуратно снял все листья с головы Хуа Чэна и уселся на землю. Белоснежный подол расстелился вокруг него. Тонкие пальцы замелькали, цепляя черенки вокруг и сплетая их воедино. Хуа Чэн опустился рядом, с интересом наблюдая за его работой. С тихим шелестом в руках принца мало-помалу вырастала большая огненная «корона», на его ладонях как будто танцевали язычки пламени, озаряемые светом солнечных лучей и сиянием божественной энергии. Всполох за всполохом, зубчик за зубчиком, рядок за рядком — в несколько минут Се Лянь сплёл роскошный венец из кленовых листьев, и хоть в нём не было ни одной «настоящей» драгоценности, с первого взгляда становилось понятно, что это головной убор, достойный Князя Демонов. — Сядь поближе, Сань Лан, и наклонись, пожалуйста. Хуа Чэн с лёгкой улыбкой послушно выполнил его просьбу. Се Лянь потянул за алую ленточку, распуская его хвост, «расчесал» его волосы пальцами, насколько мог, кое-как пригладил и затем аккуратно и торжественно возложил венок на его голову. Хуа Чэн тотчас выпрямился и приподнял подбородок. В его глазах плясали весёлые искорки. — Небесный Владыка Венчает Огненной Короной Непревзойдённого Князя Демонов, — усмехнулся он. — Звучит, словно название новой картины, — засмеялся принц. — Ты действительно поистине хорош, Сань Лан, достойно кисти живописца. — О нет, гэгэ, рискну с тобой не согласиться, — возразил Хуа Чэн. — Дай мне пару минут. Он потянулся, собрал кленовые листья и принялся сплетать черенки с удивительными скоростью и ловкостью, тихонько намурлыкивая что-то себе под нос — не то незайтеливую песенку, не то молитву, если только можно было себе представить, что кто-либо станет молиться за подобным занятием. Он явно пытался изобразить какой-то определённый рисунок, придирчиво цеплялся взглядом за каждый листик и тотчас отбрасывал его прочь, если ему казалось, что тот не подходит по оттенку, слишком мал или недостаточно свеж. — Твоя очередь наклоняться, гэгэ. Се Лянь задержался буквально на пару мгновений, окидывая работу Хуа Чэна взглядом. Если венок, сплетённый принцем, представлял собой немного хаотичное, но гармоничное в своей яркости и со вкусом подобранное скопление красных оттенков с редкими золотыми всполохами там и сям, то демон старательно выдержал цветовую градацию. «Корона», предназначенная Се Ляню, горела спереди огненным ярко-алым, а затем, бледнея и переливаясь, постепенно становилась сияющей чисто-жёлтой. Загляденье, да и только. — Вот что на самом деле достойно кисти живописца, — уверенно заключил Хуа Чэн, украшая принца. — В этом мире не найдётся никого прекраснее тебя. И никого, кто изобразил бы эту картину точнее и лучше, чем я. Дай мне только одну ночь, гэгэ, и я напишу твой портрет, не упустив ни одной детали. Он поднялся, отряхнул полы одеяния и подал принцу руку, помогая встать. — Нет, Сань Лан, — Се Лянь с улыбкой покачал головой и принялся потихоньку подниматься из оврага, собираясь отправиться домой. — Если тебе в самом деле захотелось нарисовать нечто подобное, пусть на этой картине будем изображены мы оба рядом друг с другом. Наша прогулка тем и хороша, что мы участвовали в ней вдвоём, без тебя она была бы вовсе не так прелестна. Кроме того, если уж тебе нравится любоваться мной на живописном полотне, могу сказать, что и мне в той же мере нравится любоваться тобой. — Желание гэгэ — закон, — улыбнулся Хуа Чэн. Они неспешно направились в обратный путь, в сторону монастыря Водных каштанов, держась за руки, негромко переговариваясь и пересмеиваясь, немного взлохмаченные и помятые, но бесконечно счастливые и довольные. Лес как будто сам расступался перед ними, пропуская их вперёд, а высоко поднявшееся солнце озаряло лучами прекрасные венки из кленовых листьев.