Ода?...

Дазай находился в чëрной комнате. Мрак еë был настолько ужасным, что казалось, будто она вовсе не имеет границ. Хотя, точно сказать, были ли границы в этом месте, нельзя было, ведь детектив совсем не понимал, где находится. Осмотревшись, Осаму увидел перед собой Оду, что стоял, не шевелясь и взирая на него безразличным взглядом. – О, Одасаку, ты тоже тут. – Осаму улыбнулся. – Не знаешь, где мы находимся? Спустя недолгое молчание Сакуноске выдал: – Не называй меня "Одасаку". Дазай от удивления широко распахнул глаза. Разве мог Ода ему такое сказать? – Ничтожество. Ты мне надоел. Неужели, ты думал, что мы друзья? Какой же ты глупый. Людям нельзя доверять, забыл что-ли? Я общался с тобой только из жалости. Но ты настолько отвратительный, что смог подавить это чувство во мне. Ты думаешь, можно просто рассказывать мне о своих проблемах? Ты слишком наивный. Я больше не хочу знать о твоëм существовании, надеюсь, в скором времени ты умрëшь. Прощай. На этих словах мафиози отвернулся от детектива и пошëл прочь. – Хей, Одасаку. Куда ты уходишь?– По щекам Дазая полились горячие слëзы, которые он в данный момент не мог контролировать, как делал это всегда. – Одасаку, остановись. Пожалуйста, развернись. Ода, я исправлюсь, честно, только не оставляй меня! Детектив побежал за товарищем, однако он будто стоял на месте, тем временем как друг отдалялся всë дальше. Из темноты полезли кисти, что начали хватать Осаму за руки, ноги, бëдра и шею. Хватка была ужасно сильной, руки оставляли синяки на теле Дазая. Шею пережали ещë сильнее, закрывая доступ к кислороду. Воздуха стало катастрофически не хватать. Перед глазами детектива вдруг появились до боли знакомые белые перчатки, что накрыли его глаза. А тьма, что была вокруг, стала поглощать Дазая, оставляя только пустоту и холод. Суицидник открыл глаза, сев на постели. Сон. Это был всего лишь сон. Однако, на злобного гения начала накатывать паника. Перед глазами вновь померещились белые перчатки, и Дазай зажмурившись закричал, хватаясь руками за волосы и с силой их оттягивая, дабы с помощью боли прогнать наваждение. От крика посреди ночи конечно же очнулся Сакуноске, удивлëнно заозиравшись по сторонам от столь неожиданного пробуждения. Увидев детектива, у которого началась истерика, он наконец понял, кто кричал. – Осаму?... – Ода решил попробовать протянуть руку к другу. – Что случилось? Осаму начал мотать головой в разные стороны, всë повторяя: – Прекратите, прекратите, прекратите! Сакуноске совсем растерялся, вовсе не зная, что ему надо делать в этой ситуации. Он аккуратно коснулся предплечья товарища, более ничего лучше не придумав. Дазай вдруг резко посмотрел на него. Что-то внутри Оды болезненно сломалось, когда он увидел эти потерянные, полные страха и боли глаза, что были красными от слëз. Детектив накинулся на мафиози крепко прижимая его к себе и пряча своë лицо в плечо друга, сильно дрожа. Второй же начал гладить его по голове, стараясь тем самым успокоить. Просидев так полчаса, Ода понял, что Дазай успокоился. Решив слегка отстраниться от суицидника, Сакуноске обнаружил, что Осаму уснул, видимо чересчур переутомившись из-за нервного срыва. А ведь не было известно, сколько спал детектив до сегодняшней ночи, так что этому можно было найти вполне логичное объяснение. Уложив приятеля, Ода лëг сам, однако какое-то время не мог уснуть. Его всë мучали вопросы: что же приснилось Осаму? Часто-ли такое случается? Во время размышлений, Сакуноске наконец уснул, тоже будучи вымотанным от этого происшествия.