Ода?...

Ацуко спала, но сном тревожным и прерывистым. Она ворочалась с бока на бок, стараясь наконец отдохнуть от достаточно утомляющего дня. Кошмары мучили её, не давая расслабиться. Очередной страшный сон, и девочка резво открывает глаза, стараясь отогнать хорошо запомнившуюся картинку. Устремляя свой усталый и сонный от тяжёлой ночи взгляд куда-то в темноту, перед очами вырисовывается чей-то силуэт. Малышка думает, что ей это всего лишь кажется. То ли от усталости перед глазами видятся очертания человека, то ли игра теней и воображение вытворяют этот фокус, не совсем радуя девчушку лежащую на матрасе с двумя пусть совсем недавно знакомыми, но очень добрыми людьми, которые уже сейчас заняли отдельное место в её сердце. Кобаяси стало не по себе, однако она захотела попробовать рассмотреть то, что ей возможно всего казалось. Сощурив глазки, девочка силилась в темноте увидеть хоть что-то, пусть и надеялась, что там ничего не окажется. Лампочка на фонарном столбе стоящим рядом с общежитием агентства, что освещал территорию своим тусклым светом, в какой-то момент загорелась с удвоенной, даже пожалуй с утроенной силой, бросая яркий свет в комнату, и от увиденного малышка вздрогнула, с ужасом вскрикнув. От крика ребёнка конечно же проснулись Ода и Дазай, сначала стараясь опомниться и понять, что произошло, а затем уже спрашивая у чада, что стряслось, и почему она кричала. Ацуко лишь смотрела дальше туда, где стояла женщина, с мертвенно бледной кожей и потухшими глазами, взирающая прямо на неё. Её лицо было даже чересчур знакомо, и у девочки в глазах стояли слёзы, что в данный момент вырваться наружу не могли, а зрачок сильно сузился. Что Осаму, что Сакуноске, смотря в направлении взгляда дитя, ничего не видели, и старались достучаться до испуганной и замеревшей девочки. Суицидник аккуратно, но настойчиво положил ладони на её плечи, и женщина перед глазами Ацуко пропала. Малышка наконец смогла отвести взгляд от того места и обратить его к встревоженным мужчинам. – Хорошо, ещё раз. – Сказал шатен, увидевший, что Кобаяси наконец начала реагировать на него. – Ацуко-тян, что случилось? – Мама... – Выдавила из себя девочка. – Мне показалось, что я увидела маму. Она боялась сообщать об этом, ведь когда раньше ей также мерещилась матушка и она говорила об этом отцу, тот сначала бледнел, затем злился на неë, говорил, что она ненормальная раз видит всякие галлюцинации, а после был весь на взводе и в плохом настроении. Мужчины, услышавшие заявление ребëнка, переглянулись. Кажется, оба думали об одном и том же, потому Осаму решил спросить: – Ацуко-тян, это первый раз, когда ты видишь свою маму? – Спросил он спокойно, но при том в его голосе можно было услышать некую надежду и предвкушение. Когда Кобаяси, поразмыслив немного, стоит ли оповещать их, кивнула, в глазах взрослых загорелись огоньки, но надо было точно убедиться в том, что их догадки правдивы. – Ты смотрела на неë, но когда я коснулся тебя, она пропала? – Произнëс шатен. Ацуко неверяще взглянула на него, в голове задавая себе вопрос, как он узнал, а затем вновь кивнула, но уже медленнее, из-за активного мыслительного процесса. Тогда старшие радостно переглянулись. Вот оно. То, что они искали. То, что не удалось выяснить раньше. Мужчины смотрели друг на друга, и в их взгляде читалось только одно: Они узнали способность Ацуко.

***

Следующее утро. Осаму попивал чаëк из своей кружки, время от времени поглядывая на спящих рядом Кобаяси и Сакуноске, между которыми получасом ранее лежал он, откуда благополучно выбрался по пробуждению, не оторвав никого из них от спокойного сна. В какой-то момент, Ода зажмурился во сне, а затем открыл глаза. Его пробуждение всегда выглядело так. После, зевнув, он поднялся с кровати и получше укрыл девочку, всë ещë отдыхающую от не самой сладкой ночи. – Доброе утро. – Произнëс шëпотом Осаму, так, дабы не разбудить Кобаяси. Девочка перевернулась на другой бок и сказала что-то нечленораздельное, но было понятно, что она ещë спит. Мужчины пугливо замерли, но когда никаких признаков пробуждения не обнаружили, облегчëнно вздохнули. Сакуноске улыбнулся другу и кивнул, приветствуя его без слов. Дазай приподнял чашку в своей руке и кивнул на неë. Одасаку вновь кивнул, тем самым сообщая, что да, он желает выпить чаю. Эти двое понимали друг друга запредельно хорошо, что со словами, что без. Суицидник в принципе разбирался в людях и понять что-то, что пытаются до него донести, почти никогда не составляет труда, однако Ода был близким для него человеком, оттого взаимопонимание возрастало в разы. Сакуноске тоже неплохо мог понимать людей, некоторых даже читать. Пожалуй, если б его жизнь сложилась чуточку по другому, он мог стать психологом. Руки шатена двигались быстро и чëтко, движения были давно отточены. Если Дазай понимал, что ему нужно делать что-то часто, то он старался натренировать это, дабы делать всë с большой скоростью, при том не ухудшая качества работы. Допустим, огнестрельное оружие он научился благодаря долгому учению собирать и разбирать настолько хорошо, что может уложиться в сорок секунд, с закрытыми глазами. Раньше он действовал по такому принципу, сейчас же нет, он просто применял знания, что у него есть. Конечно, можно было поучиться что-нибудь ещë делать быстро, но сейчас это просто не нужно было анти-эсперу. Потому что раньше он был обязан уметь всë и быть лучшим. Сейчас же, он может быть просто бездельником. Но то, что он ленится работать над бумагами (с которыми наработался в мафии кажется на всю жизнь), не значит, что он менее ценный сотрудник, ведь его навыки и впрямь очень хороши, и во время миссий он это показывает. А также, он очень и очень умëн, представляя этим ещë одну ценность для агентства. Когда замечательный, вкусно пахнущий чай был заварен, детектив отдал кружку с напитком другу. Тот сделал глоток и прикрыл глаза наслаждаясь горячим напитком, что прошёлся по горлу и попал в желудок, приятно согревая. Девочка, лежащая на матрасе одна, сонно потянулась и открыла заспанные глазки, осматриваясь вокруг в поиске взрослых. Наткнувшись на мужчин, мирно попивающих чаёчек и смотрящих на неё, с мыслями, что она всё же проснулась также рано, как и они, она приветливо улыбнулась и сказала: – Доброе утречко! – Малышка выглядела очень счастливой. Ацуко боялась проснуться и не обнаружить Оду с Дазаем. Боялась проснуться и увидеть рядом своего отца. Боялась снова туда попасть. Еë часто оставляли хорошие люди, если таковые появлялись. С какого-то времени она даже начала подстраиваться под других, полностью им уподобляясь, чтобы еë не оставляли. Но, даже несмотря на это, все уходили. Она заведомо была одинока пожизненно, так ей всегда думалось. Какое-то проклятие. И сейчас, смотря, как улыбаясь ей, двое мужчин, что защитили еë от отца, купили пижаму, вкусно покормили и предоставили ночлег, успокоили ночью, девочка решила, что не позволит себе упустить и этих людей. – Доброе. – В один голос произнесли мужчины, после чего Осаму засмеялся, а Сакуноске просто улыбнулся. – Будешь кашу рисовую? – Спросил Одасаку у Ацуко, открывая холодильник. После кивка девочки, он обратился к Дазаю. – А ты? – Грех не съесть твою вкусную кашу. – После того как красноволосый хмыкнув, отвернулся к холодильнику, шатен прикрыл рот рукой, так, чтобы его не было видно со стороны мафиози, но при том громко добавил, для Кобаяси: – Одасаку замечательно готовит, ты обязана попробовать его кашку. Малышка хихикнула и отправилась умываться, пока главная хозяюшка в доме накладывал ей и приятелю завтрак.

***

– Ацуко-тян, что насчëт обучения? Ты ходила в школу, верно? – Осаму расспрашивал девочку о том, что его интересовало, и с чем конечно же нужно было разбираться. Троица шла по аллее, просто гуляя на свежем воздухе. Им требовалось разобраться с некоторыми проблемами, касающимися Кобаяси. – Да, я ходила в школу. Должна пойти в пятый класс. – Ответила малышка, совершенно честно и спокойно, хотя и переживала, что доставляет проблемы старшим. Дазай раздумывал над сказанным. Значит, можно водить еë в школу и дальше, так как без образования ребëнка оставлять нельзя, а самому обучать будет сложно. Дальше его интересовал уже другой вопрос. – А что насчёт документов? Они все у твоего папы, верно? – Они должны быть, и, видимо, придётся забирать их у отца девчушки, ведь те понадобятся не один раз и не два. Девочка кивнула, показывая, что Осаму полностью прав. Она переживала в данный момент, ведь было уже понятно, что Оде, Дазаю или им обоим придëтся разговаривать с папой Ацуко, чего та совершенно не хотела. Ещë больше она боялась, что вернëтся к нему обратно, и кошмар начнëтся заново. Осаму ненадолго призадумался. Ему, безусловно, придëтся провести беседу с отцом ребëнка, и явно надо будет сдерживать себя от того, чтобы высказать ему в лицо абсолютно всë, что он думает о мужчине, плюс не ударить его пару раз со всей силы. – Помнишь свой адрес, Ацуко-тян? – Устало проговорил шатен.