Чай

      Сегодня Вита опять, в очередной раз, пролила на себя чай. Что поделать, в моменты, когда её чувства выходят из-под контроля, она не может совладать со своими руками и буквально опрокидывает на своё платье или джинсы целую. гребаную. чашку. горячего. чая.       Взвизгнув от неожиданности, ошпаренная девушка вскакивает из-за стола, гремя стулом и привлекая внимание многочисленных гостей отеля, собравшихся в ресторане. Хмурый собеседник, доселе перебиравший бумаги в руках и что-то бормотавший, замолк, обратил на неё недовольный взгляд. Фрик.       — Виктория, вы меня слушаете?       — Что? Да-да, конечно, вы говорили, что мы можем с лёгкостью решить этот вопрос, если я подтвержу свои данные. — не глядя на мужчину, быстро проговорила Вита, пытаясь оттереть насквозь промокшей салфеткой со стола тёмное пятно, стремительно расползавшееся на цветастой голубой юбке. По залу неприятным шумком прошёлся осуждающий шепот, неприязненные взгляды обратились в одну точку. Вот чёрт.       — Что ж, тогда, полагаю, мы можем закончить с этим делом? Вы можете расписаться вот здесь, — он указал ручкой на соответствующее поле, морщась, — и завтра утром позвоните мне, как только будете готовы приступить.       Вита кивнула.       — Да, конечно, спасибо огромное, Уолтер. Я рада, что мы сработались! — она после секундной заминки протянула руку для рукопожатия, но Уолтер, поправив идеальную укладку и встав из-за стола, взял её ладонь и лишь коснулся губами.       — Было приятно иметь с вами дело, мисс Ке́йпрайд. И да, постарайтесь в следующий раз всё же не проливать на себя чай.       После чего он, с ровной осанкой, неспешно направился к выходу. Когда Уолтер проходил мимо лестницы, Вита отдалённо услышала женские восхищённые возгласы. Ей послышалось, или даже мужские?       В мгновение ока собрала вещи, то и дело оглядываясь на людей вокруг, нервно прошагала к изящной стойке, оставила деньги, сто раз поправила юбку и, наконец, вышла из помещения, оставив после себя ошеломляющее впечатление. Вита не любит, когда на неё смотрит столько людей, и уж точно не полюбит, если её будут эти самые люди осуждать. Какое же отвратительное слово. Осуждать только за то, что она не вела себя, словно аристократка? Словно леди из благородной семьи, когда она в душе таковой ни на йоту не является? Наверное, она бы предпочла обо всём этом забыть, если бы не предательски расползшееся тёмное пятно на всём светлом, голубом платье из лёгкого шёлка, которое так воздушно кружилось, когда она подпрыгивала. Но сейчас у Виты совсем не то настроение, чтобы прыгать.       Люди по дороге, кажется, оглядывались на готовую расплакаться девушку, но она не особо это замечала и почти бежала. Залетела в дешёвую забегаловку на углу улицы с каким-то труднопроизносимым названием, когда телефон брякнул уведомлением в один «голос» с колокольчиками над дверью. Вита, утерев непрошеные слёзы, вытащила его и на добрые десять минут тупо уткнулась в экран, а затем безуспешно попыталась собраться с мыслями и написать что-нибудь в ответ. Братишка: ты скоро дома будешь?? твой долбанутый кошак исцарапал мне всю дверь и посрал под диван, забери его пж       Она всё-таки непозволительно громко всхлипнула.       — Хей, ты что-нибудь будешь? А то уже пятнадцать минут стоишь, как вкопанная. — послышался приятный баритон со стороны стойки. Вита впервые за все пресловутые минуты подняла ошарашенный взор и огляделась: в кафе не было никого, кроме молчаливого, глубоко погруженного в ноутбук парня в самом углу и... голубоглазого юноши за стойкой. Кажется, он и задал ей вопрос.       Вита проморгалась, спрятала телефон в сумку, так ничего и не ответив, сделала два осторожных шага к стойке и улыбнулась, как ни в чём не бывало.       — Да, пожалуйста, можно мне шоколадный коктейль. И, наверное... — она быстро пробежалась глазами по меню, висевшем аккурат над парнем, и указала пальцем на незнакомое ей название, — хм, вот это. Что это?       — А, это, — он лучезарно улыбнулся в ответ, — наше дополнение к меню — оладьи с яблоками. Ты что, ни разу не ела такого? Тебе однозначно стоит попробовать, это офигеть, как вкусно.       Девушка невольно поморщилась: неужели она так отвыкла от неформальной обстановки, от неидеальности, неприглаженности людей вокруг, от простых слов? Вздохнула:       — Что ж, я готова это попробовать. И, пожалуйста, коктейль...       — Ты уже говорила, Пятнышко. — парень усмехнулся, глядя на огромное коричневое пятно, украсившее её платье, что-то мгновенно записал в маленький блокнот и быстро ушёл в служебное помещение, не дав сказать Вите ни слова. Она изумлённо приоткрыла рот, собираясь то ли крикнуть, то ли рассмеяться, но в итоге успела увидеть только белую спину официанта, стремительно скрывающуюся за дверью. Она опять несколько раздражённо и резко поправила юбку, едва не порвав её, а затем задумчиво подставила ладошки под щёки. Обстановка кафе была гораздо комфортнее обстановки ресторана и всего отеля в целом, музыка играла приятнее, да и людей вокруг не так уж и много, чтобы она чувствовала себя откровенно неловко от их давящих взглядов, шепотков, присутствия... Вита даже пожалела, что в последнее время так редко заходит в эту крайне малоизвестную, тихую забегаловку на углу, ведь почти всё её время посвящено разборкам с богатым наследием отца и проблемам. Постоянным проблемам.       — Эй, ау-у! Ты вообще здесь, Пятнышко? Я принёс поесть. — Вита помотала головой, сбрасывая наваждение, и, наконец, сфокусировала разъярённый взор на этом недоразумении, чуть отстранившись:       — А ты напыщенный... гм, гусь! Так не разговаривают с девушками!       Юноша неожиданно громко рассмеялся, даже немного откинувшись назад. Вита только сейчас заметила в его руках стакан с логотипом кафе и блюдце... с оладьями, вроде? Она сильно сомневается, что наестся только этой кучкой теста с политым сверху яблочным джемом.       — Гусь? С девушками? Аха-ха, а ты научишь меня правильно общаться с ними? Ну давай, только поешь для начала. — он взъерошил свои длинные волосы, почему она заметила их длину только сейчас, подвинул к ней тарелочку с оладьями и выжидающе облокотился о столешницу, оказавшись довольно близко к её лицу. Угрюмый парень в углу запоздало снял один наушник и всем своим гневным взглядом постарался передать всё, что он желает сказать этим двоим, а затем вернулся к какой-то невероятно важной работе.       Вита зло, возмущённо выдохнула, попытавшись взять себя в руки. Никто ещё не говорил с ней так, будто она чья-то подружка или... хрен знает кто в такой ситуации! Она однозначно не потерпит такого отвратительного отношения к себе, да и...       ...парень, кажется, знал всё, о чём она думала в этот момент. Ибо как иначе объяснить то, насколько многозначительно и насмешливо улыбались его... голубые... глаза? Потому что улыбка почти не затронула губ. Почему она вообще думает об этом?!       — Я... кхм... — девушка отстранилась, уже по привычке оправив платье, подхватила квадратную тарелочку с коктейлем и немедленно пересела за столик поодаль, лишь бы подальше от этого странного типа, а затем всеми силами постаралась придать себе совершенно невозмутимый вид. Голубоглазый юноша как-то легко усмехнулся, одним движением утёр руки полотенцем и повесил на плечи, вновь порывисто схватив блокнот с ручкой. Уж явно он там не заказ собирается записывать, это очевидно... Но что тогда?       Дальнейшие полчаса прошли в странном, гнетущем молчании, и от этого Вите было гораздо неуютнее, нежели часом ранее в богатом ресторане отеля, ибо она буквально чувствовала на себе чей-то взгляд. Однако, каждый раз, когда она мимолётно смотрела на бармена, оказывалось, что его взор полностью обращён в телефон, а сам он сидит боком и не имеет чисто физической возможности постоянно глядеть на неё. Это обескураживало и знатно пугало.       Что удивительно, новое блюдо ей невероятно понравилось и даже оставило впечатление, однако, как она и ожидала, практически не утоило её голод, напротив, ещё пуще разожгло его. Грязное блюдце Вита ставила на стойку с горечью, словно расставалась с единственным напоминанием о еде, потому что далеко не скоро она ещё успеет так хорошо поесть, со всеми-то её заботами...       Официант (или бармен?) встрепенулся, оторвал взгляд горящих голубым огнём глаз от экрана и слегка растерянно поглядел на Виту. Она тоже немного озадаченно повела головой, пожала плечами и как будто бы облегчённо улыбнулась этому милому, нелепому парню. Словно какой-то груз, какие-то переживания прямо-таки упали с её хрупких плеч, одетых в простое, голубое платьице. Почему она снова думает о его глазах?..       — О, Пятнышко, ты уже уходишь, — он как-то досадно почесал макушку, словно растерявшись, — Просто у нас тут акция — две тарелки оладьев по цене одной. Я не уверен, что ты наелась одной порцией, поэтому...       — Слушай, эм, как там тебя... — Вита дважды щёлкнула пальцами, кивнув на бейджик, небрежно валяющийся на стуле около стойки. Он, не смотря туда, сложил руки на груди и с улыбкой проговорил:       — Келвин.       — Да, оно самое. Во-первых, прекрати париться обо мне, Кел-Как-Там-Тебя, я не твоя девушка и смогу сама о себе позаботиться. Во-вторых, чёрт возьми, пожалуйста, прекрати называть меня так! У меня, вообще-то имя есть, если ты не знал.       Казалось, Келвин испугается этого её внезапного напора, однако он, напротив, был совершенно холоден и невозмутим на протяжении всей её недолгой, но чувственной тирады. А затем вдруг усмехнулся.       — Не думал, что ты умеешь злиться, Пуговка.       — Что?..       Он подавил очередной громкий смешок, глядя на девчонку.       — У тебя просто носик так смешно морщится, когда ты в ярости. Как пуговка, и впрямь.       Вита подавила очередное желание дать с ноги ударить его. Она же не настолько ужасна, чтобы бить людей, так?.. Да и вообще, где-нибудь в правилах поведения на людях есть пункт «бить людей, когда они очень бесят»? Вита сильно сомневается. Но, невзирая на это, ей очень сильно хочется.       — Так, милая, я понимаю, что ты сейчас на пределе, но не думаю, что выражение всего твоего широкого спектра негативных эмоций поднимет тебе и мне настроение, поэтому предлагаю присесть и выпить чаю. Заодно нормально познакомимся, а то я так и не узнал твоего имени, Принцесса.       — Ты знаешь только слова на букву «П», что-ли?       — Чего?       — Ты мне даёшь все прозвища только на букву «П». — устало пояснила Вита.       — А, это, — он непринуждённо отмахнулся, — да нет, ты и на Жабёнка похожа, так щёки дуешь...       — А ты грёбаный идиот!       — Так, я же говорил... — Келвин поставил руки на столешницу по обе стороны от Виты и словно бы угрожающе навис над ней, заставив внезапно сжаться под его натиском и прожигающим насквозь взором. Она замолчала и ощутила яростный порыв...       — Эй, ну вы когда заткнётесь уже?! Идите дома выясняйте свои отношения, вы мне работать мешаете!       Голос подал возмущённый, обеспокоенный криками парень из другого конца небольшого зала, который снял уже оба наушника и, кажется, слышал почти весь их чересчур громкий разговор.       Оба неожиданно молча обернулись на него, медленно переваривая слова незнакомца.       — Он — что... — тихо произнесла Вита. — он подумал...       — Ах, чёрт. — Келвин слишком резко отстранился от неё, будто бы смущённо закрыл одной рукой лицо и мельком посмотрел на часы. — Так что, мы выпьем чаю, или как? — он вернул себе привычное насмешливое выражение лица, но Вита прекрасно понимала, что что-то выбивается из общей картины. — Ты постоянно так зависать будешь, Пуговка?       — Оу, да, извини. Меня Вита зовут... Виктория. — она снова, вопреки манерам, протянула ему изящную маленькую ладошку. Для рукопожатия?..       Келвин же, вопреки её ожиданиям, с удовольствием пожал её.       — Что ж, будем знакомы, Жабёнок. Уверен, у нас получится подружиться. Ты ведь ещё зайдёшь сюда?       Вита улыбнулась.       — Конечно, Келвин. Непременно зайду.