Трое глотают колёса любви

Прошел примерно час с тех пор как солнце опустилось за горизонт и ребята шли в сгущающейся темноте. Яркое новолуние уже начало подниматься над дальними холмами. Во лбу у каждого юного натуралиста блестело по звезде, рассекая перед собой пространство и освещая дорогу, налобные фонарики длинной цепочкой, растянувшейся минимум метров на тридцать, изнеможённо стонали и молили присесть хоть на минуту. Физик - шедший в "голове" и биолог - замыкавший группу, держались мужественно, но внутри тоже выли и стонали. Не по правилам школьных походов идти в темноте - легко не досчитаться ребёнка когда перед глазами виден лишь метр дороги и зловеще маячащий в темноте и тумане силуэт подлеска, сейчас они полагались лишь на ответственность ребят, надеясь, что никому из них абсолютно не хочется отстать от группы и заблудиться в лесу в первый же день. Но останавливаться было нельзя, да и остановится было и негде, поля и луга остались позади, тропа становилась уже, заросли кустарника казалось вот вот сомкнутся перед глазами когтистыми ветвями, группа вплотную подошла к лесу, это хороший знак, осталось идти совсем недолго. Физик в десятый раз за десять минут проверил спутниковый gps, удостоверившись, в том, что они не сошли с маршрута и уже почти совсем близко к обозначенному месту стоянки. Он достал сигарету Кэмел и подкурил, дети, идущие за ним, как по команде воспользовались моментом и во мраке природы под белеющей луной зажглись ещё штук десять тлеющих ярко оранжевым, огоньков. Мужчины-учителя снисходительно относились к курящим подросткам, хоть часто и высказывали неодобрение и порицание. Но сейчас физику и биологу было не до этого, они ускорили шаг заставляя изнеможенных тяжестью рюкзаков, ребят стонать в слух. Наконец, спустя долгих тридцать минут ходу по подлеску они вышли к поляне, дети скинули с себя рюкзаки и помолились Господу Богу, благодаря за то, что мучение наконец закончилось. Витя - физик, быстро пересчитал валяющихся тут и там на сырой земле ребят и вздохнул с облегчением дойдя до цифры тридцать два. Маша валялась обездвиженным овощем где-то на общем проходе, перед закрытыми глазами у неё мелькали блики точек, яркие электромагнитные вспышки мозга, похожие на усеянное звёздами небо. Она устала как собака, даже не смотря на то, что четверть веса её рюкзака они съели в поезде, а ещё одну четверть она рассовала по рюкзакам одноклассников, радушно согласившихся помочь Королеве Школы. Рома и Миша сидели в сторонке, смотря на труп Марии Кристал, чётко осознавая тот факт, что им ещё предстоит ставить палатку. - Кристал, гони палатку. - Произнёс Рома достаточно громко. Маша проигнорировала его. Она лежала на боку, повалившись на землю вместе с рюкзаком. - Бывалая походница, мать твою. - Произнёс Миша вставая с места и приближаясь к беспризорно валяющейся девушке. Мальчишки с горем пополам установили палатку к которой инструкцию знала только Кристал. Маша, как только увидела, что ночлежка готова, на корточках заползла внутрь и затащив в тамбур рюкзак принялась распаковывать спальный мешок. Парни пошли к костру. Возле огня более ответственные члены группы, а точнее те, кого сегодня заставили быть дежурными, под треск поленьев и бульканье закипевшей воды, засыпали в котёл гречневую крупу, резали ломтиками сало, хлеб и лук. Возле костра сидели преимущественно парни, девчонки обустраивали себе места для сна, умывались в ледяном роднике неподалёку и в кромешной темноте чистили зубы. - Ну как тебе первый день похода? - Произнёс Рома, потянувшись за куском хлеба.  Миша лишь злобно зыркнул на него в ответ. день 2. Утро было бы более добрым если бы не крепатура. Вчера вечером учителям было не до проверки палаток на наличие разнополых сожительств, пересчитав ребят ещё раз, биолог и физик отправились к себе спать. Когда Миша и Рома вернулись с ужина в свою палатку(которая была, в общем-то, куплена Машей), Маша уже сопела без задних ног, умостившись по центру палатки - самое тёплое место, меж двоих тел.  Подъём был в шесть, но Рома, Миша и Маша проспали до восьми, зная, что сегодня отдых, дневная стоянка и никуда идти не нужно. За пределами палатки слышался гул и гам, казалось, все уже встали не желая понежиться в укромном спальном мешке ещё хоть часок. Но насладиться темнотой могло лишь трио. Дело было в том, что лишь Маша удосужилась потратить деньги и купить собственную палатку, остальным же приходилось пользоваться палатками выданными школой, у них был один неоспоримый минус - они пропускали солнечный свет. Внутри палатки Маши было темно как в гробу. Если бы ещё парни додумались установить палатку под деревьями в теньке, они могли бы проспать до одиннадцати, но они поставили палатку где-попало, на проходняке, на солнце, да ещё и возле костра. Так что ребята, не стерпев жуткой духоты и жары, высунули лица к завтраку. Полевая каша с тушенкой в первый день похода кажется отвратным месивом, но это лишь в начале, позже вкусовые рецепторы адаптируются и кусок сала с чёрным хлебом будет казаться изысканным мишленовским деликатесом. Быстро перекусив, все дети были предоставлены сами себе, кто-то играл в бадминтон, некоторые читали книги, Рита и Вита загорали на солнце готовясь дать концерт сегодня вечером у костра, всех парней отправили таскать дрова, а девчат отправили к роднику за водой и мыть посуду. Маша привселюдно, не стесняясь учителей, подкурила сигарету и отправилась собирать дрова игнорируя гендерную дифференциацию поручений. Густой еловый лес окружал их  поляну с костром и палатками. Ребята втроём собирали дрова, Миша смотрел на Машу, Рома смотрел на Мишу. Вдруг у Ромы резко перехватило дыхание и он закашлялся низвергая на подстилку из еловых иголок тучу крови. - Ебать, что за хуйня, тебе плохо? - - Произнесла Маша кинув охапку дров на землю, подбежала к Роме. Рома прокашлялся доблёвывая остатки плотных сгустков крови на землю. Он был напуган, но не чувствовал себя плохо, у него не кружилась голова и не болел живот, казалось, это кровавое извержение просто выплёскивание избыточной массы крови из организма. - Да нет, не плохо, может курицей твоей траванулся. - ЭЭ, её при мне убивали, не думаю.. - Значит просто кишечный казус. - Произнёс Рома подавляя душащий его бронхиальный спазм. - - Пойду возьму у биолога что-нибудь от внутренних кровотечений. Маша и Миша проводили его глазами, пока Рома не скрылся в палатке биолога Александра и физика Виктора. Затем они молчали смотря друг на друга, не желая признавать, что каждый из них ощутил тревогу и беспокойство за какого-то левого чувака. К вечеру один из парней, высокий десятиклассник, Никитос Шевченко, с волосами до плеч, безуспешно пытавшийся трахнуть близняшек Риту и Виту, предложил пожарить сосиски на спирту. Рецепт был прост: разрезаем сосиски пополам, кидаем в чугунный казан, заливаем 96% медицинским спиртом и поджигаем. Непонятно с какого перепугу(видимо это рецепт из их детства) физик и биолог одобрили подобную затею и вот теперь мы имеем полыхающие сине желтым пламенем, как флаг Украины, сосиски в казане. На вкус так себе, лучше бы мы просто поджарили их на самодельный шампурах из сырых терновых веточек. Но сидеть возле костра, пожевывая проспиртованные сосиски под аккорды Сплина, АукцЫона, Наутилуса, Цоя, Вени Дркина, Кошки Сашки, Канцлера Ги, - это было бесценно и отвратные сосиски на самом деле казались не отвратными, а просто соответствовали месту, времени и компании. В общем это теперь любимый рецепт. Среди трио воцарилась небывалая ранее идиллия, они, переглянувшись, заползли в палатку. Естественно Маша Кристал жила с парнями, плюя на правила разделения девочек и мальчиков по отдельным палаткам с высокой колокольни, как-никак, она и её сожители уже достигли возраста сексуального согласия, а поэтому учителя могли противопоставить лишь одно - звонок родителям, на который Маше, естественно, было похую. Уже во вторую ночь, в стёклышко трезвый Миша, решил первым рассказать свою историю, его никто не просил, все уже лежали в темноте, Маша закинула ноги на Рому и прижалась щекой к груди Миши, как вдруг Доценко сказал: - Как вы думаете, грустными рождаются или становятся?