Справимся вместе

Они не ссорились, когда наступило время прощаться, нет. Жизнь заставила их рано вырасти, не было у них идеального мира в голове и веры, что вечно будут вместе, никогда друг друга не покидая. Они знали, судьба бывает той ещё сукой, раскидает по миру на раз плюнуть. И были готовы к этому. Ну, или думали, что были. Все равно ведь, знали точно, снова будут вместе. Как бы далеко они не оказались друг от друга, что бы ни случилось и сколько бы времени это ни заняло, жизнь сведёт их друг с другом снова. Иначе и быть не может. Абсолютная и безусловная вера в то, что они друг для друга созданы, им велено небесами быть вместе. Хотя, конечно, даже так было больно. А как иначе? Этот мир не сказка. Боли здесь не избежать. И Олег был уверен, Серый понимает это не хуже него. Когда он наконец смог вернуться… О, это было тяжело. Дослужился, довоевался, почти погиб в Сирии, а все же вернулся. Долго его отпускать не хотели. А когда все же выбрался, все мысли были только об одном — о его лисёнке. Он слышал, что Разумовский нынче известен повсюду. Создал, кажется, сеть свою социальную. Олег в этом не разбирается, но заочно гордится им. — Только вот как мне добраться до тебя, — тихо шепчет себе под нос Волков, наконец оказавшись в Питере. Найти Серёжу было просто, но Олег также знал, как трудно бывает связаться с самими известными личностями. Обычно ведь за них все решают, ну… Кто там? Ассистенты? Менеджеры? Без разницы, сейчас его это не особо волнует. И все же, все получается невероятно просто. Вот здание «Вместе», вот голосовой ассистент — что?.. Марго. Удивительно, думает Волков. Ну, другого ожидать и не стоило, ведь сам Серый не менее удивителен. Удивителен и великолепен. Олег всегда знал, его друга должно окружать только самое прекрасное и восхитительное. И он. Все складывалось до странного удачно. И встреча была крайне яркой. К этому он был готов. Но вот к тому, что она окажется болезненной, ведь Разумовский как-то получил файлы о его якобы смерти, готов он совсем не был. Ничего. Они со всем справятся. Сережа смотрит немного нервно, напуганно, а все же так тепло. И столько надежды во взгляде. Надежды и слёз. Он ведь думал, что уже никогда Олега увидеть не сможет. Он ведь думал, всё, теперь окончательно. Один на целом свете. Не из какого-то максимализма, а лишь потому что Волков и был всем его светом. Они всегда были друг для друга целым миром. Значили друг для друга больше, чем можно даже представить. И в тот момент, держа в руках чёртову папку, Разумовский всерьез ощутил, как весь его мир трещит по швам и вдруг… Исчезает. Превращается в пепел. Он думал, не выдержит. Он думал, сломается окончательно. А ещё он думал: «Олег отдал бы все за то, чтобы я остался жив». И тогда вдруг понимал, что нет. Не может он всё бросить. Не может. Даже думая, что Волков мёртв, он все равно боялся его огорчить или разочаровать. Предать эту веру в его силы. А он… Жив. Чёрт возьми, жив! В тот день весь мир вдруг обрёл свои краски, что затерялись в беспробудной тьме годы назад. В тот день жизнь вдруг снова обрела смысл. И Сережа был искренне рад этому. Так рад, как не был ещё никогда в жизни. И Волков был рад, невероятно рад, что все же смог вернуться. Что смог снова быть рядом с тем, кто значит для него больше, чем вся вселенная. Рад. А ещё… Лишь совсем немного, но все же он чувствовал что-то тяжёлое, удушающее, что-то, что будто уничтожало его. Но Олег был старым солдатом, он не знал ничего о чувствах. И принял как факт. Просто перестал обращать внимание на это. Может быть они просто не виделись слишком долго. Вскоре это должно пройти, верил он. И, к сожалению, то, что это было очень зря, он понял слишком поздно. Они были счастливы вместе. Волков решил, что в этот раз не оставит Серёжу. Не оставит, несмотря ни на что. Как бы ни сложились обстоятельства, он готов весь мир под себя прогнуть и даже сам прогнуться, гордость свою бросить к чертям, лишь бы остаться с Разумовским навсегда. Каждый день был словно дар богов. Может, так оно и было. Они работали, отдыхали, бродили по городу, катались на аттракционах и делили сладкую вату на двоих. Всё делили на двоих, на самом деле. Хотя возможно это выражение даже недостаточно верное, ведь им и не нужно было «делить». Все вокруг изначально было общим. Первое время Серый был нервным постоянно. Да так, что Олег было заподозрил что-то совсем неладное. И не зря. Этого было достаточно, чтобы понять, что его «смерть» оставила заметный отпечаток на психике Разумовского. Это не страшно, думал он. Вместе мы справимся со всем, думал он. Казалось, они проходят свой путь с самого начала. Заново привыкают друг к другу, заново учатся любить, прикасаться и не столько доверять, сколько верить. И научились ведь. Потребовалось не так много времени, чтобы Сережа снова научился расслабляться рядом с ним. А потом как-то неожиданно и резко вдруг стал позволять быть намного ближе. Олег думал, всё идёт отлично. Думал, они справились со всем намного лучше, чем ожидалось. Думал, Сережа перенес время без него куда более стойко, чем ему казалось поначалу. Пока не увидел больше. И, честно, он попросту не знал, как на такое можно, как нужно реагировать. Он не мог выдавить из себя ни слова. Понимал, что от этого его лисёнку становится только хуже, только страшнее, но звуки просто не издавались. Смотрел, как Серый сидит на кровати, сжавшись как котёнок. Сжавшись от всей этой ситуации, словно в попытке повернуть время вспять, забыть о том, что… Открылся таким. Олег смотрел, сидя на коленях у кровати. Смотрел и не мог вымолвить ни слова. Только ладони слегка дрожали, только в глазах плескались океаны боли, печали и вины. Шрамы на бледном теле смотрелись совсем неправильно, совсем чуждо. А хуже всего было то, что он понимал — они все там из-за него. Его взгляд тяжёлым сплавом покрывал каждое созвездие веснушек, знакомое уже столько лет. Он словно пытался найти хоть одно нетронутое место на этой фарфоровой коже. Самое ужасное… Не находил. Не просто так Сережа даже дома носил только закрытую одежду. «Мы обязательно справимся» — думает Олег, замечая, как стал дрожать его лисёнок, и вдруг собираясь с мыслями. Всё, чтобы наконец сжать такого драгоценного малыша в своих объятиях. Разумовский дёргается сначала, неосознанно отодвигаясь, но Олег напорист. Он знает, сейчас или никогда. Знает, если оставит всё так в эту ночь, то никогда он не сможет исправить эту ситуацию. И обнимает. Крепко, тепло, с невыносимой долей какой-то даже безнадежной нежности и любви. И сам дрожит, даже того не замечая. Наглядно увидеть, как же, чёрт возьми, тяжело было тому, кто заменил ему целый мир… Понять, что всё это из-за тебя… И что только что чуть было не совершил очередную ужасающую ошибку… Оказалось очень тяжело. Даже для старого солдата. Они просидели так до самого рассвета. Не спали, но и не говорили. Просто терялись в самых чувственных объятиях. Просто держали мир в своих руках. Волков чуть позже позволил себе аккуратно провести ладонью по любимой спине. Нежно, едва ощутимо. Кожа на его руках была грубой, мозолистой, но Серёжа думал, ничего приятнее на этом свете быть и не может. И был совершенно прав. Он сам держался цепко, сжимал пальцами рубашку Олега так, словно в последний раз. А потом вдруг почувствовал влагу на щеках. Он не хотел плакать. Не хотел выглядеть слабым. Но вдруг понял, с Олегом можно. С ним всё можно. Потому что в Олеге он нашел свой мир ещё тогда, в детстве. Затем действительно потерял, полагая, это раз и навсегда. Потерял Волкова, а с ним и всё, что было у него. Но вот обрёл снова. И знал точно, теперь уж навсегда. Он видел это в глазах Олега. Видел непоколебимую уверенность, видел безмерную любовь, видел веру в них и в будущее. Сережа терялся в его ярких чувствах и ощущал, как Волков делится ими с ним. И тоже начинал верить. Даже не верить, а правда знать — так всё и будет. Они будут вместе. И они будут счастливы.