Чай с лимоном

      За окном – снег и дождь. Самая пакостная, слякотная погода. Сергей Михайлович кутается в свитер, щупает батареи. Опять еле теплые. От окон тянет мокрым ветром. Щели в старых окнах такие, что затыкать поролоном и заклеивать полосками бумаги бесполезно. И вообще, вся квартира старая. И двор этот. С чахлыми деревцами, поломанной горкой посреди площадки, на которой кроме неё только унылые качели. Летом они скрипят. Сейчас скрипеть нечему - качели прочно застряли в сугробе. И сам Эйзенштейн чувствует себя бесконечно старым, лет на девяносто. Горло противно першит, и от кашля, кажется, что-то ломит внутри. Не то в груди, не то в животе. Сергей Михайлович ждет. Он знает – все временно. Все наладится, надо лишь подождать. И ждет. Терпеливо, пытаясь сосредоточиться на газетах, и откладывая одну за другой. Позади – Алма-ата, те самые съемки. Опричнина, возок, белый-белый снег. Или царские палаты, которые снимали, как придется. «Она Федька, она!». И рука в перстнях, зажимающая рот Кузнецову. Точнее, Басманову. А за спиной – война… При мысли о Мишке сердце сжалось. Сильно так, терпко. Будто и не помогают те таблетки, приписанные доктором с усталыми глазами. Будто все напрасно. Неужели напрасно, Мишка? Неужели зря? Но ведь было же, было… Может, есть толк? За окнами снег с дождем, кусты за окном дрожат в ознобе. И – щелчок замка. - Сергей Михайлович! Аууу! Сердце сразу успокаивается, будто разжимается судорожно сжатая рука. Выдох, шумный, будто выпускает пар прибывший в пункт назначения паровоз. - Мишка, тут я, на кухне! Едва сбросив пальто и ботинки, он входит. Помыть бы руки – а, черт с ним! Обнять, уткнуться в макушку. И замереть, не дыша на целую вечность. На целую минуту. - Есть хотите? Опять не завтракали, небось? - Не завтракал, Миш. Несется в ванную, по пути сшибая что-то, кажется ведро и швабру. Шум, грохот на весь дом. Будто салют. Вскоре кипит эмалированный чайник - пузатый, расписанный цветами, как шаль дородной бабы в Слободе. Мишка споро режет хлеб, мажет маслом. Сейчас уже оно есть, хоть и цены аховые. И достает жестом фокусника лимон. Ярко-желтый, будто из довоенного времени. Он комнатным солнышком светится на столе. И блик от тусклой лампочки под потолком. - Вот, будем пить чай с лимоном. Правда, Сергей Михайлович? - Будем, Мишка. Все будем.