Лекарство против смерти

Где ты бродишь звездой по небу

Не забытый, родной, любимый

Холод смерти разбил объятья,

Заменив моё сердце льдиной

Я ищу тебя среди ночи

Я блуждаю средь звёзд в потёмках

Отзовись, коль меня ты слышишь

Мне так дорог твой голос звонкий

Я найду тебя где угодно

Обниму и останусь с тобою

Даже смерть не имеет значенья

Тем, которых по жизни — двое.

…Если бы существовало лекарство от смерти, она бы не задумываясь продала всё, что у неё есть и купила бы его… чтобы он вернулся. Но никакого лекарства против смерти…

***

…нет. Конечно же, она не бросит это дело, хотя следовало бы. Остановить это безумие, начать все с нуля, отыскать смысл в работе или ещё в чем-нибудь. Но Юигахама Юи не может так поступить. Если любовь, значит одна на всю жизнь. Все остальное — жалкая замена прекрасному, светлому чувству, которое живёт в ее сердце уже сколько лет. Ей уже двадцать четыре. Она и в школьные годы была недурна собой, а сейчас расцвела словно цветок, роскошный и прекрасный. Однако колючие шипы, которыми она обросла за эти годы, не подпускают к ней мужчин. Этот слишком холодный взгляд, которому она научилась у верной подруги Юкино и циничная манера общения, полученная в наследство от Хачимана создали непробиваемый барьер. И теперь только одна девушка во всём мире знает, кто такая Юи Юигахама на самом деле. Как-то Юкино пошутила: единственный человек за которого она пойдет замуж — её лучшая подруга и одноклубница, и больше никто. Юи усмехалась про себя — ведь, несмотря на абсурдность подобного юмора, она была на сто процентов с ней согласна. Им обеим всегда нужен был лишь один мужчина. Конечно, Юкино бы никогда не одобрила то, чем занимается рыжеволосая: усиленно делая вид что смирилась, она пыталась приучить к этому и своего товарища по несчастью, но лишь сильнее вспарывала старые, кровоточащие раны своим напускным безразличием. Юи знала — Королева тоже плачет в подушку по ночам, а как только наступает день — опять становится железной, непробиваемой и непрошибаемой. Жаль, что это всего лишь маска. В иной день думается: если бы Юкино действительно удалось смириться, ей бы было куда проще жить, но рыжеволосая рада, что на самом деле подруга не может потерять своей человечности. Ведь это было бы слишком жестоко по отношению к нему. И потому все просто: одна никогда не забудет, а вторая никогда …

***

… не перестанет к нему ходить. Туда, за край, на другую сторону. Первые месяцы после его гибели были самыми тяжёлыми. Юи могла весь день просидеть в оцепенении, глядя в одну точку. Казалось, она смотрела просто на белую стену, но в это время всегда перед глазами у неё был только он. Живой. Такой, каким она его помнила. Мама пыталась разными способами вытащить её из депрессии, которая, как она небезосновательно полагала, истощает её и может убить. Она водила дочку к разным врачам, к знахарям и даже к экстрасенсу. Но ничего не помогало. Юи продолжала чахнуть, как срезанный цветок. Так было до того самого дня, когда с ней случилось ЭТО. … После того, как он ушёл, прошло около года. Был очень холодный зимний вечер. Целый день Юигахама занималась какими-то бессмысленными делами, которые с некоторых пор ничего для неё не значили. Потому что они никак не влияют на её потерю. Потому что — что бы она не делала, его невозможно вернуть. Сходить на работу. Дойти до автобуса. Зайти в супермаркет по дороге домой. Доползти до дома. Она делала это как робот. Механическое движение. Бессмыслица. Она чувствовала себя блуждающим безо всякого смысла биороботом. Железным и не совсем живым. Мама, а потом и психиатр не раз говорили ей, что она просто должна его отпустить. Отпустить и переключиться. И всё будет хорошо. Но она не могла этого принять. «Может быть когда-то позже…» — обещала она врачам. Но это был обман. Она наконец научилась жить воспоминаниями. В какой-то момент она даже начала путать картинки из своей памяти и окружающую реальность. До тех пор, пока однажды…

***

В тот день у неё было очень много работы. Очередной бессмысленной глупой работы, которую она делала на автомате. Юи вымоталась физически и очень замёрзла по дороге домой. Не хотелось ничего — только выпить кружку чего-нибудь погорячее и забыться. Этот вечер не обещал ей ничего радостного. Щелкнул замок входной двери. «Мама, я дома». В ответ- тишина. Стало быть мама сегодня дежурит, а отец в очередной командировке. «Прекрасно, — подумала Юи ,— значит, сегодня никто не будет меня жалеть». Она вскипятила чайник, заварила себе маленькую чашечку зелёного чая с жасмином и безо всякого удовольствия его выпила. Ощущение тепла мгновенно разморило её, и желание уснуть стало непреодолимым. Юи подошла к котацу и, как была в одежде, не переодеваясь, заползла под него. Она в изнеможении закрыла глаза. Всё было как всегда — те же видения о том же человеке. Который в её памяти всё ещё был до ужаса живой. Вот он берёт у неё из рук тот самый первый испечённый ею коржик в виде большого сердечка, не пропёкшийся внутри и обугленный снаружи. Вот он, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расплакаться, рассказывает о настоящем, которого он так хотел достичь. Вот он работает за компьютером над очередным проектом для студсовета, и она делает вид, что уснула у него на плече, на самом деле разглядывая его через прикрытые веки. Вот… Юи вдруг поняла, что что-то изменилось. Причём изменилось принципиально и очень необычно. Она явно где-то находилась, но точно не дома под котацу. Каким-то непонятным образом она вдруг оказалась на улице Чибы. Не у себя в квартире и, наверное, не сейчас. Вокруг всё так же была зима, но совершенно не было снега. Именно такая холодная морозная зима, как была много лет назад, когда они втроём ходили в океанариум. «Какой странный сон»— подумала она. Чтобы проверить, сон это или реальность, Юи ущипнула себя за руку. Болевые ощущения были пугающе правдоподобными. Впрочем, это ничего не меняет. Потому что здесь ей впервые за долгое время было хорошо и спокойно. Груз потери с её души внезапно куда-то испарился, отчего — она не могла понять. Но больше не было ни серости мира, ни депрессии. Здесь тоже явно был вечер. Морозный воздух мягко щиплет щёки, каждый выдох — струйка пара. Полное безветрие… Снега очень мало и выпал он явно не вчера. Юи огляделась по сторонам. Она находилась в двух кварталах от дома Хикигаи. Это была полная глупость, но ноги сами понесли её именно в ту сторону. Она не прошла и половину пути, когда увидела слегка сутулого мальчишку в коротком темно-сером пальто с непокрытой головой. Он стоял к ней спиной и лепил снежку из того скудного микросугроба, который он нашёл под ближайшим деревом. На его растрёпанной голове торчал так хорошо знакомый ей хоге… Сердце девушки остановилось, а потом забилось в груди как сошедший с ума метроном. Он был от неё на расстоянии десяти метров, живой и здоровый. Но очень юный, скорее всего — ученик средней школы. В тот раз она так и не решилась к нему подойти. Её Хикки минут пятнадцать молча ходил вдоль ограды парка, лепил время от времени снежки и бросал их в стволы ближайших деревьев. Лицо его было задумчивым. Впрочем, в большинстве ситуаций из их прошлой прожитой жизни он таким и был. По крайней мере, именно таким он существовал в её памяти. Она смотрела на него, как на чудо и благодарила всех существующих в мире богов за то, что они подарили ей эти минуты счастья. А потом он ушёл в сторону дома. Она молча смотрела ему в след. Он не обернулся и, наверное, это было хорошо. Незачем ему было видеть незнакомую рыжую тётеньку, которая по непонятной причине молча плакала, глядя как он уходит. Хикки скрылся в наступивших сумерках. Юигахама вытерла слёзы и подумала, что для сна это видение какое-то уж слишком странное. Слишком уж оно было реальным. Её посетила мысль, оставить на себе какую-то метку, чтобы посмотреть, останется ли она после пробуждения. На обочине дороги Юи нашла маленький осколок битого стекла и, зажмурившись, аккуратно поцарапала себе большой палец на левой руке. …А потом всё внезапно закончилось. Она проснулась у себя дома под котацу и с удивлением поняла, что её депрессия куда-то испарилась. Взглянув на часы, Юи поняла, что проспала она всего-то полтора часа, но чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Выбравшись, она первым делом ощупью нашла на стене выключатель и включила свет. А потом медленно, словно боясь спугнуть собственную удачу, поднесла к глазам левую руку. На большом пальце отчётливо багровел свежий порез. Это было на самом деле… Пришедшая утром мама застала свою дочь мирно спящей с улыбкой на лице. Сердце женщины полыхнуло радостью: похоже, её девочка на пути к выздоровлению. Юигахама-сама не могла знать, что дочка просто перешла на новый для неё уровень. Она больше не будет его оплакивать. Она больше не будет жечь свои силы на бесполезные страдания. Она будет его искать. Она теперь знала как это сделать. Она попробовала свой новый метод на следующий вечер и он снова сработал. И тогда она начала ходить к нему регулярно. Каждый вечер. Каждую ночь. Вначале просто смотреть на него издали, потом всё ближе, пока наконец не смогла удержаться от соблазна с ним заговорить. После нескольких путешествий к нему она поняла, что каждый раз она попадает в разную Чибу и говорит с разными версиями одного и того же Хикигаи. И каждый раз Юи боролась с одним и тем же соблазном — больше никогда не просыпаться. Может быть, когда-то наступит такой момент, когда она решит отбросить оковы реальности и остаться с ним навсегда.

***

Хлопья снега покрывали ее с огромной скоростью. Похоже, с последнего посещения метель стала ещё сильнее, чем прежде. Нельзя сказать, что это ее волновало, но ее любимый продолжает мёрзнуть в одиночестве и это совершенно не устраивало ее, даже учитывая тот факт, что это — часть прошлого, а значит часть сценария, который девушка знала слишком хорошо. Юигахама Юи направлялась в конец перрона станции Чиба. Там, по ее расчетам он должен был ждать поезд. В этот раз ничего не изменилось: Хикигая упрямо пялился на свои ботинки, и не обращал ни малейшего внимания на то, что на его волосах начинают подмерзать кристаллики льда. — Эй! Чего такой грустный! Девушка бросила? — весело начала Юи, обращаясь к юноше. В ее сознании он все ещё был мальчишкой: на его лице ещё остались некие детские черты, которые впрочем, можно было заметить только при ближайшем рассмотрении. Но от Юи такие детали не ускользнули — она видела его по меньшей мере сотню раз, и готова была увидеть еще сколько же. Кажется, этой весной он как раз и должен перевестись в старшую Чибу. Его мировоззрение только начинало формироваться в том виде, в котором Юи его знала, и взгляд ещё не был столь тухлым, однако настороженность никуда не делась. — Моя мать учила меня не разговаривать с незнакомыми людьми… а тем, людям, что симпатичны, я и сам не доверяю. Имею полное право не отвечать на ваш вопрос. — Имеешь конечно, — согласились Юи, — но это вовсе не обязательно, быть со мной насколько грубым. Я всего лишь такая же несчастная жертва обстоятельств, как и ты: нечасто встретишь такую метель, из- за которой отменяют поезда, — дружелюбно улыбнулась она. Юный Хикигая ничего не ответил и продолжил пялиться в пол. У Юи начала болеть голова. Раньше боль чувствовалась не насколько сильно, но чем больше путешествий она совершала, тем дороже была плата. Юигахама не считала этот недостаток существенным — в конце концов, она играется с самим временем. Спустя минуту боль исчезла, не оставив даже напоминания о себе. В ее голове стали появляться новые воспоминания. Пустой класс. Признание. Поцелуй. Она усмехнулась. Для Хачимана это даже слишком просто. — Значит, в этой реальности ты со мной… — подумалось ей, — что ж, я рада. Юи это показалось забавным. Он грубил ей, не подозревая, что меньше чем через два года будет пробовать ее губы на вкус, хотя технически это была другая Юи, путешественницу это мало беспокоило. Она всегда радовалась, когда попадала в реальность, где в итоге они будут вместе, ведь она получит память о том, как сложилась их любовь в этой вселенной. Конечно, случалось и так, что он сходился с другими девушками, но Юи это не смущало. Она была просто рада увидеть его вновь живым и здоровым. Юкино сказала бы что это не ее Хачиман, но для Юи не было никакой разницы: ведь он навсегда остался ее любимым, пусть и в другом мире. Возможность поговорить с ним представлялась ей далеко не всегда. Наблюдая со стороны она видела его с собой, Юкино, Ирохой, и даже Кавасаки Саки: последнее крайне ее удивляло, но Хикигая действительно казался ей счастливым и это значило лишь то, что Юигахама была безмерно благодарна подруге из параллельной реальности. Имея множество воспоминаний она помнила о Хикигае вещи, о которых никогда бы не узнала в других обстоятельствах. О том, как Хикигая чуть не уничтожил себя после смерти Юкино, но затем спас ее саму своей любовью. О том, как он связался с мафией и чуть не потерять все, но они с Юкино вовремя пришли ему на помощь. Как смог защитить ее лучшую подругу в самый страшный час и стать ее поддержкой, и, наконец, о том что в одном из миров их сына будут звать Кэтсу. Узнавая Хачимана с новых, неизвестных ей сторон Юигахаме ничего не оставалось, как влюбляться в него ещё сильнее чем прежде, чувствуя себя девчонкой, не способной контролировать саму себя. Она вновь и вновь посещала других Хачиманов, поняв, что никогда не сможет отказаться от этой соблазна вновь увидеть его хоге. Она слишком сильно любила его. Независимо от возраста, независимо от обстоятельств, она хотела хоть немного побыть рядом, даже если сейчас она для него — случайная незнакомка, о которой он не вспомнит через полчаса. Потому что она запомнит эту встречу навсегда. Она подошла к автомату и скормила ему монету. Привычным жестом достала оттуда банку MAX COFFEE, вернулась обратно и присела на край скамейки. — Держи! — протянула она парню банку. Тот посмотрел на девушку с подозрением. — Нет, спасибо, — лишь коротко отрезал он. — Мои родители учили меня, что нельзя ничего брать из рук незнакомцев. — Брось! На улице холодно, согреешься хоть! — с улыбкой произнесла Юи .— Не обижай старую женщину! — Если скажете, что вам от меня нужно, я может быть и возьму, — ответил Хикигая, — до того момента я склонен подозревать вас в чем угодно… «Типичный Хикки, — подумалось ей, — впрочем, ты всегда был осторожным». — Мне нужен всего лишь хороший собеседник на полчаса, — сказала она. — На этой пустой и холодной платформе чувствуешь себя одиноко, не так ли? — Не понимаю, о чем вы. Только глупцы воспринимают одиночество, как наказание. На деле же это — величайшая благодать и подарок Вселенной. — Ну-ну, — рассмеялась Юи — тебе наверняка не повезло с окружением, раз ты так говоришь. — Кстати, как я могу к тебе обращаться? — Я Хикигая… — неохотно ответил он, чувствуя себя обязанным за подарок. — Красиво звучит, Хикигая-кун. — Хикигая-сан. Мы знакомы меньше пяти минут, а вы уже отбросили уважительное обращение… нет, вам точно что-то нужно. Что-то не совсем законное. Юи усмехнулась. — Если бы мне это было нужно, я бы не стала просить об этом такого человека как ты — слишком уж ты подозрительный. — Я предпочитаю страховать себя от чего-то нежелательного — пояснил Хачиман. — Вот оно как… — протянула Юигахама. — Значит я недостаточно благонадёжна на твой взгляд? — Любой человек, который предлагает что-то бесплатно незнакомцу, не вызывает у меня доверия. А если он ещё и хорош внешне, подозрения удваиваются. — Могу я считать это комплиментом? — осведомилась Юи. — Нет, — ответил Хикигая. — Комплимент не подразумевает осторожного обращения. — Как скажешь, — вздохнула Юи с лёгким разочарованием. По большому счету ей не было важно, насколько Хикигая будет с ней обходителен: в конце концов, для него она действительно могла казаться странной девушкой с неясными мотивами, и в этом не было ничего необычного. Не имело никакого значения, что он подумает, ведь все, что нужно было Юи - вновь поговорить с ним хотя бы немного, услышать голос, побыть рядом, и не вмешиваясь в суть времени, исчезнуть из его реальности, не оставив после себя ничего. Когда погиб ее Хикигая, ей было всего девятнадцать лет. Будучи слишком юной для того, чтобы суметь справится с этой трагедией, она чуть не наложила на себя руки, но ее спасла единственная подруга. Юигахама помнила соленый привкус крови и то, как они обе пытались остановить красные струйки, льющийся потоком из ее разбитого носа. Лишь почувствовав как кулак Юкино ударяет по лицу, рыжая начала трезво и адекватно воспринимать окружающую реальность. Юкино потом тысячу раз извинилась перед ней, но лишь много позже Юи попросила прощения сама: за то, что чуть не оставила единственную подругу навсегда одну. Если бы у нее вдруг спросили, зачем она живёт на этой земле, Юи бы не задумываясь ответила: "Ради Юкино". После смерти Хачимана они вдвоем словно отгородились от внешнего мира и переживали утрату стойко, изредка подставляя друг другу плечо, когда волна отчаяния и безысходности с новой силой накатывалась на кого-то из них. Конечно, подобные вещи не забываются, и боль утраты останется с ними навсегда, но вместе они имели все шансы начать новую жизнь. Однако, от новой жизни отказались обе: прежде всего Юи, которую родители вероятно из-за беспокойства попытались познакомить с каким-то парнем. Юигахама прилежно сходила на свидание, была максимально вежлива, но насколько холодна, что после первого же похода в кино, ухажёра сдуло как осенний лист на ветру. Посмотрев на это ее лучшая подруга приняла ту же сторону, благо в силу особенностей характера для нее это не составляло никакого труда. Их обеих устраивала такая жизнь: девушки были самодостаточны и не нуждались в отношениях, которые все равно были бы обречены на провал. Но несмотря на то, что внешне Юигахама теперь выглядела спокойной, изнутри ее пожирал океан тоски по Рыбоглазому. Она успела тысячу раз возненавидеть саму себя за то, что не смогла забыть Хикигаю. Юигахаме вовсе не было страшно остаться навечно в одиночестве, она чувствовала вину перед ним, ведь знала — сам Хачиман никогда бы не хотел, чтобы жизнь его подруги превратилась в бесконечную погоню за недостижимым. Но только так девушка чувствовала себя живой. Нет, она совершенно не пыталась что либо исправить, потому что знала, что ничем хорошим это не закончится. В каждой реальности свои Хикигая, Юкино и Юи, и самым неразумным решением было бы вмешаться. Возможно, она просто пыталась компенсировать для себя то время, что они так и не успели провести вместе. Это было весьма эгоистично, но никому не вредило, и рыжеволосая не планировала это заканчивать. — А вы не планируете назвать свое имя? — неожиданно спросил Хачиман. — Или хотя бы фамилию. — Если хочешь знать, меня зовут Кокоро, — не моргнув глазом соврала она. — Не худшее из имён. На языке Хачимана это, судя по всем, всё же означало скрытый комплимент. Как всегда он был слишком замкнут в себе, чтобы сказать что- то открыто, но Юигахама уже привыкла к подобному, и это не вызывало у нее никакого дискомфорта. Ей даже казалось, что у парня сформировался особый шарм недосказанности, который определенно нравился девушке. Она некоторое время наблюдала за тем как он пьет, лениво запрокидывая банку, затем фокусирует взгляд на своих ботинках, и через некоторое время повторяет процедуру. А затем он неожиданно выдал: — У вас потрясающая проницательность! MAX COFFEE — это вы хорошо угадали. — Я рада, что тебе понравилось, — ответила она грустно — просто мне показалось, что ты, Хикигая-кун, из тех, кому нравятся подобные напитки. — Что ж, вам не показалось. Долгое молчание ничего не нарушало. «А ты все такой же, Хачиман, — подумалось ей — Интересно, понравилась бы тебе та Юи, что сидит перед тобой… или бы ты предпочел иметь дело со мной помладше? А впрочем, нет никакой разницы. Тебя же давно нет в моем мире». «Тебя нет…» — повторяет она ещё раз, в попытках утвердить эту мысль, но бросает на него взгляд и пытается не зареветь: вот он перед ней, живой и здоровый. Вредный, но добрый — Хикигая такой, какой он есть. Сколько лет она живёт с этим грузом, а облегчения все нет. Юи подозревает, что его никогда не будет: она однолюб и все тут. Она и не подозревала, что не сможет ничего с этим сделать, и металась искалеченной душой по прошлому, не в силах его отпустить. — Знаешь… — произносит она тихо, не в силах больше держать это в себе, — ты похож на моего брата… он умер и, я поэтому… тут рядом с тобой села. Не сочти за грубость, пожалуйста… — Вот как… Мне жаль, — отвечает Хикигая, не зная как реагировать. — Если бы моя сестра… я бы тоже не смог пройти мимо кого-то, кто на нее похож. Знал бы Хикигая, как рыдала его дорогая, любимая сестрёнка, он бы наверное с того света вернулся, чтобы успокоить ее. Комачи справилась — пережила утрату, но вместе с тем потеряла огромную часть себя, больше не смеялась, а улыбалась крайне редко, по большей части вынужденно. — Но вместе с тем ,— продолжал Хачиман — прибила бы меня, если бы я грустил по ней дольше положенного. «Мир создан для того, чтобы по нему идти» — такую чепуху она бы и сказала. — А я бы, — усмехнулся он, — предпочел ее не расстраивать. Себе дороже. В конце концов, никто не вечен. — Ты так думаешь? — удивилась Юи. — А если не успел сделать все что хотел? Тогда бы ты сожалел об этом? — Точно нет. Успеется в другой жизни. — В другой? — Точно. Я вот планирую медведем стать. Она чуть не ответила «я знаю», но вовремя спохватилась и сдержанно произнесла: — Хорошая цель, Хикигая… -сан, — несколько секунд определяясь с суффиксом, она все же использовала тот, который хотел слышать ее (будущий? бывший?) одноклубник. Тот промолчал, бросив на нее заинтересованный взгляд. Стук колес известил их о приближающемся поезде. Юигахама поднялась со скамейки, и не удержавшись потрепала его по голове, смахивая тем самым накопившийся на макушке снег. Хачиман машинально дернулся, однако не отстранился, отчего-то позволив ей очистить волосы полностью, а затем хмуро взглянул на нее, однако не высказал недовольства и лишь слегка поджал губы. — Прости-прости, — виновато улыбнулась она, — дурацкая привычка, все никак не могу избавиться. Парень пренебрежительно махнул рукой и в несколько шагов подошёл к вагону, а затем зашёл в него. Юи лишь могла махать рукой, обессиленно опустившись обратно на скамью. И прежде чем двери захлопнулись, она услышала: — Удачи вам, Кокоро-сан. Поезд уносил его все дальше, а Юигахама вдруг почувствовала небывалый прилив сил. И блаженно улыбнувшись, она лишь смогла ответить, зная что он ничего не услышит: — И тебе удачи, мой дорогой Хикки.

***

Этот район она видела впервые. Маленькие домики были плотно прижаты друг к другу, с двух сторон, а между ними проходила довольно узкая пешеходная зона. Пусть местность и не была ей знакома, она точно знала, где искать Хикигаю на этот раз. Юи уверенно шагала между узкими улочками, как вдруг услышала голос: — Девушка, сигаретки не будет? — Простите, не курю, — машинально ответила она не сбавляя шага. — Вот как. А жаль. Интонации показались ей странно знакомыми. Даже слишком. Юи остановилась, как вкопанная. Медленно, очень медленно повернулась. Перед ней стоял Хачиман. Тёмное распахнутое пальто, серый свитер грубой вязки, хоге на голове и лёгкая трёхдневная небритость. Темные брюки. И внимательно изучающие ее глаза. Такие же серые и невзрачные как обычно. Юи сделала один короткий шаг. Затем второй. Остановилась не в силах двинуться дальше. Хачиман сделал два коротких шага навстречу. Между ними все ещё сохранялось почтительное расстояние. — Ты… — с трудом произнесла она. Сам он казалось был удивлен не меньше. — Мою собаку… — дрожащим голосом протянула она. — Как зовут мою собаку? — Соболь… — одними губами произнёс он. — Он умер два года назад, от тоски наверное… — осторожно продолжил он. — Тогда…– задал он свой вопрос. — Кто мой лучший друг? — Заимокуза… странный такой и в очках. Ещё по шагу навстречу с каждой стороны. Юи чувствовала, как часто бьётся ее сердце. Как мало сил остаётся у нее для того, чтобы просто стоять. Нужно было задать ещё один вопрос, чтобы окончательно удостовериться. — А как ты меня назвал в нашу первую встречу… Хикигая заметно смутился. Он не знал, действительно ли ему стоит это говорить, но поняв, что иного способа понять нет- сдался и ответил: — Шлюха! Я назвал тебя шлюхой! Больше всего на свете Юи боялась того, что Хикигая просто исчезнет. Они побежали навстречу друг другу, и девушка буквально вцепилась в его ладонь. Холодную, но такую родную. Никто не был в силах хоть что-то сказать. Наконец оцепенение прошло. — Хачиман… — М? — Не отпускай мою руку, пожалуйста. — Нет проблем. Она чувствовала, как потеет ладонь. Её или его — было не разобрать. — Ты тоже путешествуешь? — Можно сказать и так. Приглядываю за тобой и Снежной, чтобы с вами ничего не случилось. Мало ли. — А там дома… у тебя есть… кто-нибудь, - осторожно произнесла Юи — Никого. С тех пор как вы обе… — запнулся он не в силах продолжать. — Умерли? — спокойно произнесла она. — Погибли. Юкиношита всегда была никудышным водителем. А у тебя? — Ты тоже умер, — неопределенно произнесла девушка — и… — Это не забыть, да, я знаю. Думал сдохну от тоски. А потом Комачи заставила медитацией заниматься, говорила: "Тебе надо найти дело, или что-то такое". И вот я каждую ночь… — Так часто… Почему? — Юи подсознательно знала ответ, но хотела услышать его от Хачимана. Тот отвернулся смутившись. — Потому, что не могу без тебя… — на выдохе произнёс он. — Все не то, все не так. Как сердце вырвали, и я… — запнулся он, — …никогда бы не смог нормально жить в мире, где тебя нет… и ее тоже. Юи сжала его руку ещё сильнее, до боли в пальцах. Плевать. — Хикки… — Это было ужасно… — отрешённо произнёс он, — я просто… Хикигая посмотрел на нее влажными глазами. — Отвратительно, да? — простонал он, не в силах больше контролировать свои слезы. — Нет… вовсе нет, — хрипло ответила она — в отличии от Хикигаи, девушка не запрещала своим слезам литься произвольно, — поплачь со мной, мой хороший… мой дорогой Хикки… ведь я тоже… так и не смогла тебя отпустить… Юигахама прижала его к своей груди, и чувствовала, как намокает ее свитер. Солёные капли падали на пальто Хачимана, оставляя на нём тёмно-влажные разводы. И это было совсем неважно. Время словно остановилось. Она могла лишь рыдать, вцепившись в его ладонь, и что-то шептать про то, как же она по нему скучала. Она говорила какие-то обрывки фраз, прежде чем поняла, что просто рассказывает о себе: — Мне сейчас двадцать четыре… а скоро будет двадцать пять… когда ты умер было девятнадцать. Я работаю, но не то чтобы очень усердно. Изредка вижусь с Юкинон, и она все так же одна. Я думаю, она смогла смирится, поэтому ей проще. А я нет… поэтому я здесь. Хачиман слушал внимательно и дождался, пока она закончит. — Мне двадцать восемь — произнёс он. — Когда вас с Юкино не стало, мне было двадцать два… работаю менеджером по продажам и бесцельно прожигаю жизнь. Хотя, какая там жизнь, одно существование. Значит, с Королевой в твоём мире все в порядке. Это хорошо. Впрочем, не стоило от нее иного ожидать, когда она самая сильная девушка из всех, кого я знаю. Наверное, нужно было что-то сказать, но Юи действительно не знала, что она может сказать человеку, которого почти потеряла. Эмоции переполняли ее, и все, что она могла — подчиниться Хикигае, который вел ее за руку неизвестно куда. Впрочем, ей было абсолютно все равно куда: она была согласна идти за ним куда угодно, просто следовать за ним. Они пришли на набережную, сели на скамейку и молча смотрели на спокойную гладь моря, не размыкая рук. Юи чувствовала себя самым счастливым человеком на земле, хотя ничего особенного не происходило. Она ощущала невероятную лёгкость, будто бы снова вернулась в потерянную юность. Она посмотрела на него. — Хикки… — Да. — Я же не сошла с ума? Это все происходит взаправду? — Не знаю… — честно признался он, — но я помню тебя, а ты помнишь меня. Твоя ладонь вполне ощутима… я никогда не верил во что-то мистическое, но знаешь, если мы оба не в себе, должно ли нас это беспокоить сейчас? — Да, точно, — согласилась она. — Я просто до сих пор не верю… и я понимаю, что не смогу заменить тебе ту меня, которую ты знал, но я правда рада… — Заменить? — усмехнулся Хачиман. Ты есть ты. Может быть не совсем та, к которой я привык, но все же. Для меня нет никакой разницы. И чтобы ты знала, я тоже рад, что нашел тебя, Юи. — Я так счастлива, когда ты произносишь мое имя, — вдруг простодушно призналась она. Хикигая криво улыбнулся, не уверенный в том, что его улыбка не выглядит угрожающе, засунул руку в карман, достал оттуда картонную пачку и открыл ее. Одинокая сигарета в её недрах всё ещё ждала своего часа. — О, ещё есть одна! — довольно хмыкнув произнес одиночка. — Вселенная определенно добра ко мне сегодня. Он достал зажигалку, и уже подносил отраву ко рту, когда Юи опомнилась и перехватила его кисть свободной рукой. — Не надо… травить себя, — тихо произнесла девушка. — Больше не надо… все же хорошо, Хачиман… И поэтому я прошу тебя об этом. Он посмотрел на неё совсем не характерным для себя самого взглядом и послушно бросил сигарету в урну. — Спасибо… — прошептала она одними губами. — Да ничего… — вздохнув ответил он, — в конце концов… — Спасибо за то, что и такую меня любишь! — чуть ли не выкрикнула она. Хачиман слегка опешил. — Нет разницы, я же сказал. — Тогда поцелуй меня. Сейчас. Я понимаю - мы знакомы меньше часа, но… я так хотела этого, Хикки. Я просто не успела, — словно оправдываясь тараторила она, — было уже слишком поздно… — Хорошо, — просто ответил Хачиман и, не задавая лишних вопросов, слегка коснулся губами ее губ. — Ещё… — требовательно произнесла она, чувствуя, как краснеет. На следующий заход он позволил себе немного углубить поцелуй: Юи не была против, и отвечала не прерываясь, от этого только распаляя страсть. — Ай! — пискнула девушку, поняв что Хачиман прикусил ее губу. Она почувствовала слабое жжение и отстранилась. — Прости, увлекся… — извинился он, когда понял что произошло. — Кажется, немного перегнул палку. — Не страшно, — выдохнула она, довольно улыбаясь, — мне понравилось.Ты был таким… страстным. — Вот как… Тогда, наверное, это было неплохо для первого раза, — предположил он. — Первого раза?! — изумилась она. — Тебе точно двадцать восемь? — Я тогда тоже так и не успел. А другие мне просто не нужны, — отстранённо ответил одиночка. — Прости… — Ничего… Смеркалось. Зажглись уличные фонари. — Вечер. Наше время заканчивается, — подметил Хикигая. — Ага. Тогда до завтра, Хикки? — тепло улыбнувшись произнесла она. — На этом же месте. — Хорошо. Я буду ждать! Она поняла, что сейчас всё закончится. Остались считанные секунды. — Хикки… — Да… — Если бы можно было купить лекарство против смерти я бы… — Знаешь… я тоже. Но теперь оно нам ни к чему. Завтра на том же месте. Всё только начинается.

***

Юигахама успела только моргнуть, прежде чем проснулась у себя дома. Белый потолок ее комнаты. Кровь, сочащаяся из раны на губе. Улыбка до ушей. И полная грудь бесконечного, необъятного счастья. Сегодня будет новый день. А за ним — новый вечер и новая встреча. До тех пор, пока когда-нибудь они не найдут способ остаться в том мире вместе и никогда больше не расставаться. Потому что на самом деле нет никаких преград для тех, кто любит.