Извините, я заблудился на жизненном пути

Перелет прошел довольно гладко, если не считать маленькие нюансы в виде тошноты у Винсента. Джихван все беспокоился о его состоянии и старался пичкать его мятными конфетами. Жан же проспал до самого Пальметто. Сойдя с самолета парни первым делом пошли за багажом. Винсент познакомил своих новоиспеченных друзей друг с другом. -Джихван, знакомься, Жан. Жан — Джихван. -Ты за это время успел еще с кем-то подружиться? — спросил Жан, переводя взгляд на корейца. -Он умеет быть интересным, приятно познакомиться — протянул руку Джихван. -Мне тоже. -Чел читает Блич! -Читает что? -Блич — популярная манга, классика. — ответил Джихван. -Не шарю за мангу, но смотрю дорамы. -Да ладно! Не выглядишь ты как чел, который смотрит дорамы! — усмехнулся Аллен. -А ты не похож на гипперактивного клоуна, как-то живем же. -Ёмаё, урыл. -Ребята, а куда направляться то? — вставил Джихван, изучая навигатор. Оставшуюся половину дня парни провели в поисках общежития, где вечером должно было пройти заселение первокурсников. С горем пополам нашли дорогу. Самым разбирающимся в картах оказался Джихван. Он вообще успел стать кем-то типа мамы: Жан не отходил, боясь потерять из виду Со, а Винсента то и дело били по рукам, чтоб тот не умудрялся прикарманивать все, что плохо лежит. Парни дошли до шестиэтажного здания. Во дворе был небольшой парк со скамейками и бассейном у барной стойки, а неподалеку стояла IT-комната. -Христа ради, какие же чумовые вечеринки я тут буду рожать… — вставил Винсент. -С родами повременишь, заселись сначала в комнату. — указал Со на списки первокурсников у главных ворот. Жан успел подойти и сфотографировать листы, пока они не скрылись за нескончаемым потоком новеньких студентов. Джихван и Жан, которых подселили к парням, уже начали искать свои комнаты. Винсенту повезло намного меньше. Его соседом была некая Вероника Бойл. Не сказать, что Аллен очень уж расстроился из-за этого, однако, он был уверен, что жить он будет с каким-нибудь бомжом, похожим на самого себя. По крайней мере, он давно хотел подружиться с девушками. Судя по списку, их комнаты находились на четвертом этаже. Поднявшись по ступеням, Винсент отметил, что ребята с хореографического и иностранного факультета находятся в противоположных коридорах. Об этом свидетельствовали большие буквы над входами в эти самые коридоры. Холл, разделявший два факультета был достаточно большим: несколько диванчиков и кресел, кофейные столики перед ними, большой книжный стеллаж вдоль боковой стены, на котором можно было найти абсолютно все, кроме книг, куча комнатных растений, раскиданные по полу подушки, под импровизированным студентами кинотеатром. Все в теплых и уютных оттенках. Рыжий мысленно поблагодарил всех за то, что это место не было обнесено белоснежной плиткой и штукатуркой, в случае чего оно напоминало бы ненавистные больницы и поликлиники. Вдоль коридора тоже было несколько диванов. Он, в принципе, выглядел очень необычно, под стать творческой части университета. По стенам цвели нестандартные рисунки и простиралось необъяснимое количество разных надписей. Решив, что почитает позже то, что говорят стены, он направился к своей комнате. Она была просторной: две кровати, одна из которых находилась под большим окном, два компьютерных стола, большой шкаф для одежды, туалетный столик. К комнате примыкала ванная. «Жаль, что не две» подумал Винсент, вспомнив, что придется жить с девушкой. Обдумывая все плюсы и минусы (которые превалировали) жизни с противоположным полом, он не заметил, как открылась дверь. -Привет? Винсент Аллен? — парень в страхе подскочил. На него смотрела девушка примерно на десять сантиметров ниже него. Она была во всем черном. Ноги в массивных ботфордах и сетчатых колготках обтягивали короткие шорты с цепями разных размеров в ремне. Рукава, полузаправленной широкой кофты, свисали так, что от кистей рук можно было увидеть только покрытые черным лаком ногти. Шею стягивал черный чокер с крестами и кружевами, больше похожий на ошейник, а короткие иссиня-черные волосы придавали ей очень милый вид, несмотря на всю агрессивность одежды. Винсент уже был готов к тому, что она вытащит из-за спины электрогитару и начнет орать на всю комнату о депрессии и сложности жизни на рокерский манер. -Я чуть со страха не помер, Вероника. У меня сердце слабое, побойся Бога! -Ты стоял посреди комнаты и старательно напрягал мозги. Не моя проблема, что ты не услышал ужасный скрип этой двери. -Я размышлял о смысле жизни. -Поразмышляем вместе. Тебе нормально, что жить будешь с девушкой? -Если ты не будешь меня бить-да. -Отлично, лично мне-все равно. -Ты не против, если я займу кровать у окна? -Да пожалуйста. Терпеть не могу, когда утром в глаза светит солнце, а ты вполне напоминаешь солнечную батарейку, — она окинула Винсента оценивающим взглядом. Широкие штаны песочного цвета на завышенной талии держал ремень. Зеленая водолазка обтягивала до неприличия худой торс парня. Вероника сделала вывод, что ноги под штанами тоже были тонкими. На плечах висела свободная мятная безрукавка, покрытая всевозможными значками и нашивками. Руки практически по локоть были скрыты за разными плетеными браслетами, с бисером и кулонами, даже с ключиками от пивных банок. Передние пряди волос были завязаны сзади в хвост, а несколько выбившихся прядок закреплены заколками всех цветов. За усыпанном серьгами ухом блестели вплетенные в волосы маленькие бусины голубого цвета. Все это смотрелось очень гармонично с веснушками и зелеными глазами. Винсент был ходячей радугой. Вероника быстрее отвела глаза, боясь остаться незрячей от такой яркой личности. -Прекрасно. Будем считать это твой подарок мне на день рождения. Он двенадцатого сентября, если что. А когда твой? Что тебе нравится? -Ты еще и общительный. Мне, конечно, говорили, что противоположности притягиваются, но я не ожидала, что окажусь в одной комнате с таким, как ты, — вздохнула девушка, вываливая свой чемодан. -Спасибо за комплимент, я вообще неожиданный. — сказал Винсент, поливая разложенные на подоконнике кактусы и лимонное деревце. -Я вижу… -У тебя британский акцент. С Англии? -Ага. Теперь мне придется спросить откуда ты, из приличных побуждений, хотя мне это абсолютно не интересно. -Я француз с австралийскими корнями. Так ты не ответила, когда у тебя день рождения? -У меня нет дня рождения, считай, что я умерла — бросила Бойл закрывая за собой дверь в ванную. -Я все равно узнаю, слышишь! Принципиально! — кричит ей вслед Винсент, — Вот так всегда. Хочешь быть хорошим другом, а перед твоим носом хлопают дверью. Пойду что ли, найду ребят. В коридоре было многолюдно. Старшекурсники общались с друзьями, первокурсники знакомились друг с другом. Ни один из них не был похож на другого. У всех был свой мир. Везде царил дух хаоса, и Аллену это нравилось. Как бы сильно он не опасался за свою жизнь перед родителями, которые рано или поздно узнают о его выходке, он чувствовал, что поступить сюда было верным решением. На экономике и юриспруденции он был бы белой вороной, не говоря уже о том, что в числах он ни фига не понимал, а законы считал скучной и нудной брехнёй. Холл источал по-домашнему уютные вайбы. Компания девушек сидела в кругу у стеллажа и с восторгом обсуждала что-то приятное. Высокий, бледный парень с загипсованной ногой копошился у горшков с растениями. Кажется, он обрезал засохшие листья. У ног Винсента приземлилась подушка. В свете солнечного луча разлетелись легкие пылинки. В углу, громко смеясь, играли в бой с этими самыми подушками. Рыжий, откинув ее к ребятам, направился к парню с гипсом. -Привет, могу помочь, — парень резко повернулся и чуть ли не упал. Винс придержал его за локти и помог выпрямиться. -Привет, спасибо большое, был бы признателен, — от его лучезарной улыбки стало еще светлее. Это была настоящая улыбка. Не все умеют делать это глазами. — можешь сорвать желтые листья снизу? — Присев на корточки, Винсент принялся за работу. -Меня Винсентом звать. -Юрий. Приятно познакомиться. Не видел тебя тут раньше. Первокурсник? -Да, только заселился. Интересное имя, не слышал таких раньше. -Я русский. Живу здесь по учебе. -Ух ты! А по акценту и не скажешь. -А я учусь на иностранном, никто и не подозревает, что я с России, пока не назову имя. -И всегда ты, Юрий, ухаживаешь за цветами? -Не поверишь, но настолько часто, что меня называют Цветочником. -Можно быть с тобой Цветочником на пару? -Не, Цветочник тут один в своем роде. Назовем тебя-Кактус. -Люблю кактусы! А что с ногой? -Упал с лестницы, пока убегал от собаки. А потом она меня нагнала и укусила в ту же ногу. -Ух, жестко ты. Собака тоже была русской, кажись, — Юрий засмеялся, облокотившись на стену. -Зачёт. Люблю шутки про своих. -Ну вроде все. Чем еще помочь? -Подай костыли. Пойдем пить чай. На территории иностранцев все было примерно так же, как и у хореографов: надписи на стенах и странные рисунки. Единственным отличием была тишина. Несмотря на такое же количество людей в коридоре, услышать можно было только пару тройку разговоров и звук костылей Юрия, ударяющихся о паркет. Обстановка в комнате была схожей с его собственной. Но эта была обжита. Куча книг и одежды, заметки и плакаты любимых исполнителей и фильмов на стенах выдавали не первый год жизни здесь. Юрий включил электрический чайник и достал чашки из прикроватного комода. -Тебе зеленый или черный? С чем любишь: сахар или конфеты, или то и другое? -Зеленый. Без ничего. Слушай, а расскажи про жизнь тут. Есть какие-нибудь правила или законы? -Как таковых-нет. Но на этом этаже предпочитают не говорить о других факультетах. -Почему? — отложив чашки с чаем на стол он помог Юрию присесть на кровать. -Так уж повелось. Нас не любят остальные. Единственные кто с нами дружит — это факультет художественных искусств. Им не повезло не оказаться с нами на одном этаже. Им приходится терпеть историков. Они на пару с экономистами люто нас ненавидят. Бедняги. -А что мы такого сделали? -Понимаешь, мы интересны для преподов. Мы все разные. Мы мыслим по-другому. Мы толерантны. Мы ведем себя культурно на парах. Нас хвалят и любят. Это как в семье. Остальные дети начинают недолюбливать того, кому больше дают внимание и заботу. Ревность-страшная штука. -Но зачем обращать внимание на то, что происходит только на словах? Пусть себе думают и говорят. -Если бы все было так просто. Нас буквально буллят. -Врешь. -Поверь, нет. Собачка-то была не просто с улицы. Они, зная, что я боюсь их, намеренно пустили ее на меня, — выкрашенные в пепельный цвет волосы и морщинки от частых улыбок у глаз делали его по-взрослому мудрым. -Уроды! Я им покажу! Я отомщу за тебя! -Погоди, Винсент, — засмеялся Юрий. Его смех был таким приятным, глубоким и грудным. — Они как гиены. Ходят стаями и нападают со спины. И вообще, мы знакомы с тобой только полчаса от силы. Какое еще мщение. -И что? Чтобы стать хорошим другом хватит и минуты. -Вот! Видишь, а они не такие! Они подождут пока у них все не забродит и не загниет, а потом эту гниль они выплюнут тебе в лицо. Им в рот палец не суй-руку откусят. -Устроим переворот, а чё? -Ты прикольный. Такие и создают наш мир. Что ж, пойдем отсюда. Скоро придет мой сосед-социофоб. Его удар хватит, увидев тебя здесь, а откачать его я не смогу. -Познакомлю тебя с моими братками. Там Джихван с ума, наверное, сходит, думает, что я потерялся. Джихван и Жан сидели на диване в холле и что-то живо обсуждали. Завидев Винсента, они подбежали и дали ему поочередно подзатыльник. -Ты где был, черт, мы тебя обыскались?! — Джихван явно был зол. -Я на инязе был. Вот знакомьтесь-это Юрий, он из России. -Здравствуй, Юрий из России, он приставучий как прыщ, извините если что, — сказал Жан с видом отца на родительском собрании. -Да нет, все нормально. Кактус помог мне постричь цветочки. Потом я отвел его попить чай и сделал мудрое дедовское напутствие. Он мне нравится. -Кактус? Скорее Заноза, — Джихван сжал руку Винсента. -Ауч ай. Отпусти, у меня болит указательный палец! -А не надо было воровать стикеры! -Да они валялись посреди дороги никому ненужные. Может их хозяин уже давно где-то в Тайланде! -Мозги у тебя в Тайланде. С кем тебя поселили? -О, точно! Пацаны, я познакомлю вас с Вероникой. Я ей понравился, вроде бы. Пока, Юрий. За ногу все равно отомщу!