Это конец!

*** Внимательно следил за ее, казалось бы до мелочей продуманными движениями. Она четко знала что ей нужно и где это найти. Два небольших стареньких чемодана, которые давно бы пора уже заменить на более современные, медленно, но верно наполнялись вещами, ее вещами. Внешне был абсолютно спокоен, хотя внутри разгоралась буря. Его буквально разрывало от неправильности той ситуации, что разворачивалась сейчас перед ним. Казалось бы, только в этом момент осознал, что машина его жизни прямо сейчас на бешеной скорости летит к чертям, и он не знает где тормоз у этого адского механизма. — Я ждал тебя всю ночь, — наконец прервал затянувшееся молчание. — Зачем? — слегка обернулась. — Хотел поговорить, — пожал плечами. — Да и просто волновался. — Мм, — тень легкой улыбки скользнула по губам. -Где ты была? …Желтый автомобиль с шашечками доставил ее в престижный коттеджный поселок. Красивый дом приветливо встретил горящими окнами и почему-то открытыми воротами, словно хозяин дома ждал ее прихода. Не дав себе и минуты на размышления, женщина уверенно шагнула на благоустроенную территорию. Еще несколько секунд ушло на преодоление дорожки, выложенной дорогой тротуарной плиткой, и вот уже чуть дрожащая от волнения рука легла на кнопку дверного звонка. — Лариса? — на секунду замер. Сегодня он меньше всего ожидал увидеть эту женщину на пороге своего дома. — Пустишь? — она не пыталась скрыть от него свое состояние. Меньше всего сейчас хотелось что-то из себя изображать, да, собственно, с ним это было и не нужно. — Конечно, проходи, — немного подвинулся, пропуская ее внутрь. — Лар, у тебя что-то случилось? — прекрасно видел ее состояние, но этот дурацкий вопрос вырвался сам собой. Лариса прошла в глубь дома, предварительно скинув в прихожей свои новые туфли. Его вопрос с настолько очевидным ответом так и остался повисшим в воздухе. Постояв несколько секунд, словно что-то для себя решая, Виктор наконец захлопнул входную дверь. Ларису нашел в гостиной, она стояла к нему спиной, оперевшись руками на спинку дивана, что стоял аккурат посередине просторного зала. — Лар… — он аккуратно, чтобы не напугать коснулся ее плеча. Она дала себе еще несколько секунд, последнюю возможность передумать, но где-то в душе так сильно болело, что упрямое сердце не хотело слушать настолько верные в данный момент сигналы разума… Быстро развернувшись, она требовательно коснулась его губ поцелуем. Пылкий ответ не заставил себя долго ждать. Быстро отойдя от секундного шока, Виктор сгреб ее в охапку, ловко усадив на спинку дивана. Подол облегающего платья задрался неприлично высоко, но ей сейчас было все-равно. Сейчас она вела свои сердце и душу на распятие, позволяя себя целовать, позволяя чужим рукам нежно и трепетно исследовать изгибы тела. За всю жизнь у нее был один единственный мужчина, мысль об измене которому ни разу за двадцать шесть лет семейной жизни не посетила ее голову, но как говорится, все когда-то бывает в первый раз. Крепко обхватив мужской торс ногами, она сильнее прогнулась в спине, предоставляя его губам больше свободы, как бы поощряя его действия. Все это она делала скорее на автомате, мысли были ой как далеко, а потому слегка вздрогнула, когда обнаженная спина соприкоснулась с прохладой шелковой простыни… — Неважно, — отбросив ночные воспоминания. — Я не хочу тебя отпускать. — Аркаш, не надо вот этого всего, — никогда не любила подобных сцен из дешевых любовных романов. — Не уходи… пожалуйста, — прошептал на ухо, аккуратно захватив ее тонкую талию в плен своих сильных рук. Резко развернулась, тут же оказываясь в плену теперь еще и губ. Сама не зная почему позволила перерасти невинному соприкосновению губ во что-то большее. Крепко прижимая к себе за плечи почти уже бывшего мужа, ей на секунду показалось, что все еще можно исправить… — Никогда от тебя не уйду, ты лучшая женщина в моей жизни, — прошептал, аккуратно касаясь поцелуями ее плеч. — То есть, когда менял бесконечное число баб, ты просто сравнивал меня с ними? — язвительно прошептала, резко оттолкнув его от себя. Его случайно вырвавшиеся слова внезапно вернули в реальность, напоминая причины, по которым два дня назад было подано заявление на развод. — Лар, ну прости меня, — оправдываться было бессмысленно, она тысячу раз права и он прекрасно об этом знал. Аккуратно поправив чуть задранное платье, женщина вновь принялась за сбор вещей, краем глаза наблюдая за чуть растерянным и безусловно чувствующим себя виноватым мужем. В душе что-то возликовало, впервые за двадцать шесть лет совместной жизни он настолько явно признавал свою вину перед ней. Когда-то она ждала от него подобного действия… но не сейчас. — Я, Аркаш, тебя раз тридцать уже прощала, ты сам знаешь, — обернувшись, очень спокойно начала она. — А сможешь ли ты простить? — смотрела в его глаза. Сейчас во что бы то ни стало нужно было выдержать этот зрительный поединок. — О чем ты? — заметно напрягся. В голове промелькнула мысль, что вчера на свадьбе сына она что-то говорила про другого мужчину. Вот только вчера он был уверен, что с реальностью ее слова не имеют ничего общего. Сейчас эта уверенность предательски быстро ускользала. — Ты хотел знать где я провела эту ночь?! — ее плотно сжатые губы неожиданно расплылись в широкой, чуть издевательской улыбке. — У другого мужчины. И знаешь мне с ним было хорошо… очень! — внимательно следила за реакцией мужа, не осознавая в полной мере кому больнее в этот момент хотела сделать — ему или себе… Последний раз окинув взглядом полупустые полки шкафа, женщина аккуратно захлопнула крышку чемодана. Затем ловко поймала своего любимца — кота Ваську, усадила в переноску, и не оборачиваясь покинула пределы комнаты. В голове вдруг всплыла прочитанная когда-то фраза: «Будьте осторожны с терпеливыми людьми. Когда у них заканчивается терпение, они сжигают порты, а не корабли». Ее терпение окончательно закончилось ровно два дня назад. А сегодня, проснувшись в чужой постели от потрясающего аромата свежесваренного кофе, Лариса четко осознала, что порт ее семейной жизни уже вовсю полыхает… Аркадий медленно опустился на любимый диван. Быть может и нужно было кинуться вдогонку, попытаться остановить, но в голове сформировалась одна единственная четкая мысль: «Это конец!»