Злоключения эльфийки

      Орки не спеша везли за собой повозки с рабынями внутри. Вместо лошадей в оглобли были запряжены ящеры, что, впрочем, даже увеличило скорость каравана. Лошадей орки съели, отмечая победу прямо на месте, а трупы людей растерзали ящеры. Девушки на это все смотрели с брезгливостью и страхом перед неизвестностью. Захватчики пребывали в отличном настроении, везя за собой добычу. К счастью, пока никто из них не трогал девушек, что дарило некоторое облегчение, однако сама Амалия понимала, что стоит им добраться до их лагеря, и все станет иначе. Судя по нахмурившейся Сюзанне, чье лицо было бледным, она тоже это понимала, но еще была способна себя контролировать. А вот остальные находились в тихой панике, особенно было жалко Мису, которая от страха напоминала куклу с обрезанными нитями.       И хотя ящеры двигались бодрее тех лошадей, путь до лагеря орков занял около трех дней. И во время стоянок те все же попользовались девушками. У них была такая особенность — они вообще не думали о том, чтобы кто-то забрал рабынь себе в единое пользование. Например тех рыжеволосых оприходовала почти треть орков, и никто из них не возмущался, что ему досталась уже использованная. Амалия и Миса оказались единственными, кого не насиловали захватчики, и если брюнетку не трогали, потому что та была просто слишком маленькой для них, то вот такое игнорирование красивой эльфийки вызывало вопросы. Однако вскоре этому нашлось объяснение.       Лагерь орков представлял собой огромное количество больших шатров или юрт, сделанных из дерева и ткани, лишь кое-где можно было увидеть каменные строения, например кузня, где орк-кузнец что-то выбивал своим молотом. Но даже в этом случае было видно, что постройки могут в любой момент быть сложены, чтобы все племя могло сняться с места и перекочевать на новое. В некоторых местах виднелись большие загоны для ездовых ящеров, где находились не только сами рептилии, но и останки мелких животных, которые явно были их кормом.       Это все увидела Амалия, когда отряд с повозками въезжал на территорию лагеря. Их появление вызвало оживление среди орков, некоторые из которых побросали все свои дела и направились встречать новоприбывших. В основном это были уже взрослые орки, которые хотели узнать последние новости из Степей, а подростки продолжали насиловать женщин.       Народ орков схож с гоблинами тем, что у них нет особей женского пола, так что для размножения им приходится похищать женщин других рас, которые и будут вынашивать потомство, обязательно являющееся орками. Собственно, у женщин в этом народе был чрезвычайно низкий социальный статус, несмотря на то что они являлись матерями, к ним относились как к рабыням, что подтверждали еще и одетые на шеи ошейники. Так что большую часть дня женщины либо насиловались всеми орками подряд, либо занимались домашними делами, типа создания одежды и некого подобия земледелия. Но последнее относилось лишь к беременным женщинам, и, неудивительно, что многие стремились побыстрее стать таковыми, чтобы перестать терпеть насилие над собой, хотя бы на ближайшие два месяца.       Абсолютно все женщины, которые попадались на глаза, были загорелые, хотя это и было нелегко увидеть под всей грязью, что скопилась на коже. Часть из них валялась где придется, разведя ноги в стороны, а из их отверстий вытекала орочья сперма, либо как раз занимались сексом с кем-либо. При этом у большей части был потухший взгляд, как и у большинства рабынь, которые ехали в повозке с Амалией.       Вскоре отряд подъехал к особенно большому шатру, к тому же, богато украшенному. Около входа стояло два орка в довольно добротной броне с массивными копьями в руках. При виде подошедшей процессии, они выступили вперед, и один из них довольно дружелюбно обратился к, скорее всего, командиру отряда.       — Гнорк, ты снова возвратился не с пустыми руками, — обширная морда искривилась в усмешке, а взгляд блуждал по обнаженным телам девушек, с которых члены отряда сорвали мешковину, когда развлекались.       — На этот раз у меня есть дар лично для вождя, — ответил Гнорк, указав пальцем прямо на Амалию. Впрочем, это было необязательно, она и так привлекла взгляды всех, хотя бы потому, что не была покрыта спермой, как многие другие рабыни.       — Житель леса — редкий улов, — с прищуром произнес второй стражник. — Как жаль, что вождь не поделится с нами.       — Лучше зови вождя, — раздраженно произнес Гнорк.       Ему уже надоело сидеть на ящере, если бы не стандартная церемония представления трофеев, на которой вождь может одарить особо отличившихся даже личной рабыней, то он бы уже давно ушел в свой шатер, где и сношал имеющихся там двух женщин.       — Нельзя. Он сейчас развлекается со своей рабыней.       К этому все присутствующие отнеслись с пониманием. Вождь всегда имеет лучшее, и это относится и к женщинам. Абсолютно любой орк в племени был бы счастлив оприходовать ту, что сейчас принадлежит вождю, но останавливало понимание, что после этого их труп будет скормлен ездовым ящерам. А может и не труп. Так что отряд принялся ждать, что совсем не воодушевляло девушек, некоторые из них уже немного оправились, но такая неопределенность была еще одним большим испытанием для них. К тому же не добавляло настроения и присутствие жуткой смеси из запахов полевых растений, пыли, пота орков и девушек, а также их семени. Вода в Степях была очень важна, поэтому ее использовали лишь для питья, и ни о каком мытье и речи не шло.       Так что чуткое обоняние эльфийки подверглось очень неприятному испытанию, да и четкий слух уловил доносящиеся из палатки рычащие стоны и шлепки плоти о плоть. Воображение нарисовало картину возможного происходящего внутри, не помогали и воспоминания о недавнем насилии орков над присутствующими девушками, которые лишь добавили мелких деталей. Помимо воли, блондинка задрожала, и, к своему ужасу, не от страха. «НЕТ! НЕТ!» — помотала она головой, прогоняя непрошенные мысли.       Вождь орков появился через некоторое время, и даже если бы не подобие короны из костей и богатой, по местным меркам, накидке, то любой посторонний все равно бы подумал, что он здесь главный. Хотя все орки довольно крупные, но вождь даже на их фоне выделялся своими габаритами и мускулатурой, которую было прекрасно видно благодаря обнаженному торсу. Тут и там можно было увидеть множество шрамов, говорящих о том, что предводитель племени никогда не избегал проблем, а встречал их с топором в руках. Скорее всего это и служило причиной того, что достаточно воинственные орки уважали своего предводителя, все, кто не сидел на ящерах, встали на одно колено, да и наездники низко поклонились, но так, чтобы не упасть со своих скакунов.       — Это ты Гнорк? — пробасил вождь. Голос у него напоминал раскатистый рык медведя, отчего у некоторых даже пробежали мурашки по коже. — Ты вернулся с патруля, да еще и с добычей.       В отличии от остальных орков, чьи глаза были карими или же янтарными, у вождя они были серыми, почти белыми. Так что создавалось впечатление, что он вообще слеп, но при этом все видит. Здоровяк обвел взглядом повозки и остановился на Амалии.       — Ты привез мне жителя леса. Это требует награды. Чего ты хочешь, экипировки, еды, женщину?       Вождь сказал все это так, что ни у кого не осталось сомнений, что эльфийка теперь принадлежит ему. Никто из орков с этим не спорил, но многие завидовали столь удачливому Гнорку, даже члены отряда. Если командир сам не укажет на их вклад, то им ничего и не достанется.       — Вождь Гунмар, я хочу взять вот это женщину себе.       К ужасу Амалии толстый палец орка указал прямо на Мису, которая и так была очень бледной и дрожала, насмотревшись на развлечения захватчиков, а теперь она больше не выдержала и упала в обморок. Эльфийка могла понять выбор, все же брюнетку хоть и пытались оприходовать, но она была для орков слишком миниатюрной, но вместе с этим ей становилось страшно за подругу, все же у Гнорк принимал участие в насилии над другими девушками, и его агрегат был больше, чем у некоторых. Он просто порвет молодую брюнетку!       — Хорошо, — без всяких проблем произнес Гунмар. Он сейчас смотрел лишь на Амалию, отчего той становилось не по себе.       Понимал состояние своего предводителя и Гнорк, так что попросил для своего отряда новое снаряжение, чем вызвал одобрительный гул. В отличии от других командиров патрульных отрядов, он понимал, что с этими орками ему воевать, и не хотел получить топор в спину. Это одна из причин, почему он еще был руководителем отряда, в то время, как в других те сменяются каждые пару месяцев.       После этого вождь самолично с отрядом отправились дальше, первый наверняка хотел проконтролировать все, что произойдет с его эльфийкой. К сожалению, сама Амалия не могла абсолютно ничего сделать, так что ей оставалось лишь ждать того, что будет дальше.       Как оказалось, повозки везли к кузнецу. В отличии от остальных орков, у него был не шатер, и не юрта, а конструкция, больше всего напоминающая именно дом. Небольшой, неказистый, но дом с каменным основанием и деревянными стенами. Изнутри доносились звуки ударов молота и жуткий жар. Сам кузнец словно почувствовал прибытие гостей и вышел наружу, позади него плелась женщина, покрытая сажей и в тяжелом рабском ошейнике, но который отличался от такового на у людей.       — Вождь, — поклонился он орку. — Что вас привело ко мне? — тут он заметил повозки с девушками. — Понятно, тогда доставайте их, сейчас подготовлю ошейники.       После этого кузнец вернулся в темноту кузни, заставляя всех девушек всматриваться, чтобы понять, что их ждут. К счастью или нет, но долго ждать не пришлось, и орк вернулся обратно к отряду, а женщина за ним тащила в руках ошейники, ровно по количеству девушек. Было видно, что ей нелегко их тащить, однако оркам было плевать на это, а кузнец даже ударил ее за то, что та «медленно возилась». После этого он поднял упавшие ошейники и пообещал, что возьмется более плотно за ее воспитание.       — Извините за этот инцидент, вождь, — повернулся кузнец, — вы и сами помните, что это новенькая, и еще не поняла своего положения.       Главный орк лишь кивнул и приказал приступать к работе. Тут же остальные орки открыли повозки и начали доставать оттуда девушек. Те даже не сопротивлялись, повиснув в больших ладонях безвольными куклами. Однако когда их понесли к наковальне, то даже те, у кого был потухший взгляд, стали сопротивляться и умолять не делать им ничего. Саму Амалию доставали последней, так что она увидела, как орк-кузнец буквально одним ударом молота сбивал замок на ошейнике.       Естественно, изобретатели учли подобный момент, чтобы рабы сами не могли расковырять замок, так что при подобных попытках их бы било током, и чем дольше взламывание, тем большая мощность, вплоть до смерти. Только вот они явно не принимали в расчет орков. Замок был сбит одним ударом, но девушку все равно било током, хотя и не долго, зато ОЧЕНЬ сильно. Кузнец одевал новые ошейники уже на бессознательных девушек, прикрывая металлом ожоги на шеях.       — Как обычно, пару часов они не смогут толком говорить из-за шокированных связок, — произнес явно давно приевшиеся слова орк и заметил эльфийку. — О, впервые с жителем леса работать буду. У вас, вождь, все больше и больше красавиц.       — Не хочу! — забрыкалась блондинка тем сильнее, чем ближе подводили ее к наковальне. — Прошу, не надо!       Однако все были глухи к ее мольбам, лишь помощница кузница виновато опустила взгляд. Орк же прижал ее голову к наковальне, так что девушка поморщилась от вдавливания в холодный металл. Над ней нависла тень кузнечного молота, которая быстро устремилась вниз. Раздался металлический лязг, а затем пришла БОЛЬ!       — АААААРРРГГГХААААХ!       Амалии казалось, что у нее плавятся кости от сильного удара электричеством. Она не могла контролировать свое тело, которое бесконтрольно дергалось на наковальне и вполне могло получить увечья, если бы сам вождь не стал ее прижимать к твердой поверхности. Это длилось пару секунд, однако для эльфийки это растянулось в часы агонии, которым подверглись ее разум и тело. Как только заряд прошел, девушку еще немного дергалась, и к своему стаду поняла, что обмочилась. Пока пыталась перевести дух и хотя бы вздохнуть без боли, ощутила, как на шее застегнулся еще один ошейник, даря своим прикосновением приятную прохладу неожиданно заболевшей шее.       — Она еще в сознании, — донесся до нее как через воду голос кузнеца. — Необычно. Вождь, желаете еще что-нибудь с ней сделать?       — Хочу оставить на ней свой знак, — ответил орк. «Знак? — мелькнула мысль в сознании девушки. — Какой знак?»       После этих слов ее подняли с наковальни и понесли в кузницу. Легкие тут же сдавило от жара, и стало тяжелее дышать, однако каким-то образом это помогло немного прояснить сознание. Эльфийка приоткрыла глаза и с ужасом посмотрела на стойку с несколькими головками для клеймения около печи, а также деревянный стол со свисающими веревками.       Намерения пленителей дошли до нее моментально, и тело наполнилось неведомо откуда взявшимися силами. Эльфийка начала вырываться и пытаться кричать, но все было тщетно, она просто не могла физически побороть орков, а вместо криков доносилось лишь хрипение, и горло словно сдавливало тисками.       Ее без особого труда положили на стол, животом вниз, зафиксировав конечности веревками. Затем кузнец достал еще одну доску с отверстием и закрепил ее на уровне шеи эльфийки, фиксируя еще и голову. Последним штрихом была тяжелая балка, которая опустилась на поясницу девушки, полностью лишая ее мобильности. Теперь Амалия лишь со страхом могла ждать, пока нагреется головка клейма. К ее ужасу, для этого понадобилось всего несколько секунд, после чего она ощутила жар около своего бедра.       В следующую секунду раскаленный металл прижался к нежной коже, и если бы не все фиксации, то девушка выгнулась бы от боли. Орк продолжал удерживать клеймо на бедре эльфийки, пока по помещению не разнесся запах горелой плоти. Только после этого он убрал инструмент и начал снимать ограничения с бессознательной блондинки. Теперь у ой на бедре был выжжен круг, от которого отходило две линии, перечеркнутые третьей. ***       Амалия с трудом открыла глаза и приподнялась, пытаясь осмотреться. Бедро тут же прострелило болью, отчего эльфийка вскрикнула, дернувшись всем телом.       — О нет, — прошептала она, даже не обратив внимания на восстановившийся голос, а ее глаза наполнились слезами.       У нее на левом бедре был выжжен знак, напоминающий треугольник, в верхнюю вершину которого вставили круг. Рисунок был темным, выделяясь на фоне темно-красного ожога. Девушка не знала, сколько времени она пробыла без сознания, но пострадавший участок кожи постоянно посылал болевые, тянущие ощущения, будто кожу что-то пытается стянуть, но не получается, и от того появляется боль.       Мысли девушки были самыми мрачными. Хотя ее и пленили люди, надев ошейник и сделав рабыней, однако в глубине души она еще лелеяла надежду, что сбежит, станет свободной. Теперь же этот знак словно перечеркнул ее надежды, он останется навсегда, помечая ее как собственность орков. И даже если блондинка выберется, это навсегда останется напоминанием для нее об всех этих событиях.       Из-за таких размышлений красавицы сама не сразу обратила внимание, что является полностью обнаженной. Единственными средствами гардероба был ошейник, от которого тянулась цепь. Проследив за звеньями, Амалия увидела, что те тянутся к массивному каменному столбу с вбитыми кольцами. Орку наверняка удастся без проблем перенести этот столб, но вот обессиленной эльфийке даже думать об этом не стоит. От этого же кольца тянулась еще одна цепь, и когда блондинка проследила за ее концом, то едва ли не вскрикнула от неожиданности.       На матрасе, наполненном сухой травой, точно на таком же сейчас находилась она сама, спала еще одна эльфийка, темная. Своей фигурой она ни капли не уступала самой Амалии, а сквозь слои грязи все равно можно было увидеть темно-серую кожу, которая является не загаром, а естественной пигментацией тела. К удивлению Амалии, у той была одежда, или ее подобие, представленное в виде кожаный ремней, хоть немного прикрывающих тело. Также ее платиновые волосы были ухоженными и спускались до самой поясницы, что разительно отличалось от самой светлой эльфийки, у которой на голове было скорее птичье гнездо, чем даже самая бездарная прическа.       По легенде, первый светлый эльф появился из капли солнечного света, что упал на землю и впитал в семя магию. Поэтому эльфы поклоняются Солнцу как своему прародителю, и этим же объясняют то, что у всех них золотые волосы, хотя редко встречаются и платиновые. Считается, что волосы даже могут собирать в себя энергию светила, поэтому их редко кто стрижет, а уж лысых эльфов не бывает, для них это позор. Темные же эльфы, или как их еще называют — дроу, появились из капли лунного света, и поэтому у всех них темная кожа и платиновые волосы. Также как и эльфы, дроу считают своим божеством Луну, но не зациклены на волосах.       Оба народа находятся если не во вражде, то в вооруженном нейтралитете. Их территории, Великий лес и Сумрачные пещеры, находятся довольно близко, отчего всегда вспыхивают конфликты, но полноценную войну не устраивают. В этом случае их просто сметет человеческая империя, которая имеет с обоими общие границы. Если же эльф и дроу встретятся в городе, то итог может быть абсолютно любой, хотя чаще всего именно стычка является исходом.       Амалия гипнотизировала взглядом спящую дроу, решая, что с ней сделать. Неприязнь, впитанная с молоком матери, на миг даже отодвинула безысходность от нахождения в рабстве у орков, но виднеющийся на шее платиноволосой такой же ошейник и клеймо на правом бедре, давно зажившее, заставило пока отложить вражду. Вместо этого эльфийка наконец осмотрелась.       Они находились в очень большом шатре, а по некоторым элементам было понятно, что принадлежал он вождю, да и логика подсказывала, где главный орк мог оставить свою собственность. Напротив входа, который был четко очерчен шкурой зверя, находился большой деревянный стол, заставленный остатками еды и разным мусором, происхождение которого было сложно определить. В самом центре шатра находился аккуратный, чего было сложно ожидать от орка, костер, пока не горящий, лишь очерченный камнями и сложенными сухими ветками. Уже у самой стены была кровать вождя, насколько это было возможно. Напоминало тот же матрас, наполненный травой, только вот назвать это лежанкой язык не поворачивался. Может все дело в размере, а может в шкурах, которые наверняка используются как одеяло, но все равно было знание, что это может быть лишь у кого-то важного. В углу находилась бочка, из которой выглядывали лопата, топор, копье и несколько других орудий, все под размеры орка, то есть самой эльфийке пришлось бы брать их двумя руками, да и использование еще оставалось под вопросом. Источником же света сейчас являлось отверстие в крыше, использующееся для отвода дыма из очага, и судя по лучам солнца, уже наступал вечер.       С одной стороны, интерьер был довольно скуден, но Амалия не была знакома в нюансы жизни орков, так что все это может и быть вполне богатым убранством. Не вязался образ тех, кого она видела, с теми, кто любит полежать или поесть. Пусть у орков и были огромные недостатки, но воспринимались они воинами, дикими, необузданными, но именно воинами. Это еще одно отличие от тех пародий из подземелий, где орки были скорее на уровне просто умного животного.       — Ты новая игрушка Гунмара?       — Ой! — вскрикнула от неожиданности светлая эльфийка.       Она так погрузилась в оценку окружающего пространства, что даже не заметила, как проснулась дроу. Платиноволосая села на матрасе, подогнув под себя ноги, и с интересом поглядывала на нее своими красными глазами, Амалии инстинктивно прижала руки к груди и сомкнула бедра, чтобы прикрыть самые интимные места. Эти действия вызвали тихий смех дроу.       — Не вижу ничего смешного! — огрызнулась эльфийка, с недобрым прищуром смотря на темную.       — Прости-прости, просто ты вскоре поймешь, что одежда тут не играет роли.       После этих слов девушка сдвинула ремни, и хотя те еще оставались на ней, теперь не прикрывали ни грудь, ни промежность, однако красавица не испытывала ни капли смущения, что по сути она почти-что обнажена.       — Не убедила, — фыркнула золотоволосая. — Вы, дроу, вообще не имеете стыда.       — Имеем, — возразила дроу, но не так, будто готова спорить, а словно объясняющая ребенку прописную истину. — Просто здесь это не имеет значения. Гунмар будет трахать нас с тобой вне зависимости от того, одеты мы или нет.       Напоминание об орке и ее скорой судьбе заставило голубоглазую девушку вздрогнуть, а клеймо заныло пуще прежнего.       — Я не хочу здесь быть, — прошептала Амалия. — Я и так отказалась от всего, что мне дорого, не желаю становиться рабыней похотливых свиней.       Девушка спрятала лицо в ладонях и горько заплакала. Весь стресс последних дней нашел выход в слезах, от которых словно становилось хоть немного легче, даже клеймо болело не так сильно, но вместе с этим блондинка чувствовала все больше нарастающее опустошение. Как бы она не желала обратного, против фактов не пойдешь. Она теперь являлась рабыней вождя орков, и неизвестно, удастся ли ей выбраться.       — Эй, — произнесла дроу. Они чуть проползла к Амалии, судя по перезвону цепи. — Я понимаю, что это тяжело, но ты привыкнешь.       Только девушка хотела в ярости выкрикнуть, что к этому невозможно привыкнуть, как шкуру на входе отодвинули в сторону, и в шатер зашел вождь орков. Он сразу посмотрел на своих рабынь, и дроу сразу повернулась к нему, задрав голову, открыв рот и высунув язык, словно собачка, которая просит угощения. Взгляд же главного в племени не сходил с обнаженных грудей с темными горошинами сосков.       — Ох, тебя действительно пора покормить, — усмехнулся Гунмар.       Он подошел к дроу и как пушинку поднял ее с матраса, начав мять ее попку своими большими ладонями. Сама девушка извивалась в его хватке, соблазнительно выгибаясь и постанывая. Амалия хотела отвернуться от всего этого безобразия, но почему-то не могла оторвать глаз. А тем временем орк раздвинул ягодицы темной эльфийки и сходу засунул свой большой палец в ее заднее отверстие. Анус сразу сильно растянулся, но от эльфийки раздался лишь очередной стон. Этим моментом вождь воспользовался для того, чтобы ухватиться за сосок и начать его покусывать или посасывать, будто надеясь испить грудного молока. При этом одна рука держала обе эльфийские, но так, чтобы красавица всем своим весом насаживалась на палец орка.       Однако долго это не продлилось, Гунмар оторвался от груди, оставляя после себя ниточку слюны до соска, и отодвинул от себя эльфийку, буквально удерживая на одном пальце. Освободившейся рукой он избавился от штанов, и от вида показавшегося члена светлая эльфийка побледнела. «Он же ее банально порвет!» — промелькнула у не такая мысль, а стоило вспомнить о том, что и ее саму подобное ожидает, как все перед глазами потемнело, но сознание как будто специально не спешило покидать девушку.       Так что она видела, как вождь снял дроу со своей руки, а затем буквально натянул на свой член. С учетом их разницы в разметах, было удивительно, что платиноволосая смогла принять в себя такой агрегат, хоть и не полностью. Орк же совершал рывки, наверняка каждый из которых добирался до самой матки красавицы, во всяком случае ее стоны, переходящие в крики, могли говорить о чем-то подобном. При этом Амалия отчетливо видела движения самого члена внутри дроу, потому что ее было видно перемещающее вздутие на коже.       Помимо воли эльфийка уставилась на это, словно в трансе, поэтому вздрогнула, когда орк резко снял дроу со своего дрожащего члена, после чего опустил ее на пол. Та стояла на дрожащих ногах удивительно твердо, а после сама потянулась к члену вождя, обхватывая его двумя руками и засунув головку в рот. Но даже этого было достаточно, чтобы понять, что челюсть девушки раздвинута если не до предела, то близко к нему.       — ХАААаааа! — выдохнул Гунмар и обильно кончил в рот своей рабыни.       Та сразу начала глотать всю сперму, не желая упустить ни капли. Но даже так ее было настолько много, что она начала вытекать из рта и даже носа темнокожей красавицы. Это заставило ее оторваться от своего занятия, откашливаясь и отсмаркиваясь. На пол же упали густые бледные капли орочьего семени, что вызвало отвращение Амалии. И еще большее отвращение она испытала, когда прочистившая дыхательные пути эльфийка склонила голову и начала слизывать капли на полу. Когда пол шатра, являющийся обычной землей, был чист, то девушка подняла на орка взгляд и произнесла:       — Эта рабыня благодарит за угощение.       — В очередной раз я доволен твоим послушанием, Дырка, — произнес орк и обратил свое внимание на Амалию. — А теперь надо покормить мою вторую игрушку.       Светлая эльфийка в страхе начала отползать, смотря на приближающийся член чудовищных размеров. Она не знала, как это удалось дроу, но сама она понимала, что ее просто порвет на части этот монстр.       — Не подходи! -закричала она, забыв о своем плачевном положении, но натянувшаяся цепь ей об этом напомнила.       Девушка не могла сопротивляться тому, как орк взял ее в свои руки, намереваясь использовать. От страха паникующая блондинка начала размахивать руками и ногами со всей силы. В следующую секунду, произошло сразу несколько вещей, она ощутила ногой нечто большое, но мягкое, затем раздался выкрик дроу, заглушенный ревом боли орка, а затем сознание эльфийки поглотила тьма от мощнейшего удара.       Та, кого раньше звали Рашатаниэль, а ныне просто Дырка, переводила беспокойный взгляд со скрючившегося на полу орка, которому один из ударов эльфийки попал прямо по мошонке, на саму виновницу, которая валялась на полу без сознания. Ее непослушные длинные волосы разметались по земле, скрывая лицо, половина которого наверняка превратится в сплошной синяк, и лишь слабо вздымающаяся спина говорила о том, что вождь каким-то чудом не убил блондинку.       — Вы в порядке, хозяин Гунмар? — с беспокойством подползла к орку темная эльфийка.       Она встала на четвереньки, чтобы быть на одном уровне с пахом вождя, после чего начала вылизывать мошонку. За время своего пленения она уже привыкла к подобному и не испытывала отвращения, как в первое время, а сейчас нужно было задобрить, иначе после будет плохо обоим эльфийкам.       — Вот же, Отродье леса, — прорычал орк, чувствуя небольшое облегчение от движений шершавым язычком дроу. Это не умаляло боли, но хотя бы теперь не было желания взяться за топор и обезглавить всех длинноухих. — Забыл, что не все такие покорные, как Дырка.       Названная лишь продолжила свое занятие. Обычно дроу очень воинственны, но Рашатаниэль выросла на редкость мягкотелой, отчего в семье считалась чудачкой. Наверняка узнай те, что она попала бы в рабство к оркам во время путешествия по Степи, то лишь пожали бы плечами. Из-за своей мягкосердечности девушка довольно быстро прошла обучение у вождя орков, поняв свое место без особых побоев. В награду ей позволили даже носить эти ремни как аналог одежды, чем не могли похвастать никто из других женщин в лагере. И именно поэтому она довольно ровно общалась с Амалией, хотя видела у той неприязнь к себе, но честно говоря, у платиноволосой просто не осталось гордости или желания агрессии, чтобы ответить на такое отношение.       — Придется ей показать, что случается с непослушными рабынями, — произнес Гунмар, а Дырка ощутила мурашки по коже. Таким тоном ее хозяин всегда говорил о чем-то неимоверно жестоким. Причем жестоким это было именно для того, к кому применялось, даже если остальные считали это пустяком. Такая необычная способность заставляла орков в присутствии вождя вести себя максимально корректно ***       На этот раз Амалия пришла в себя рывком, ощутив противный запах грязи, которую вылили на нее. Не вода, но достаточно жидкая, она стекала по слипшимся волосам, которые из золотых стали коричневыми. Сразу стал ощутим жар солнца, который нежадно лился на спину эльфийки. «Сколько можно?» — мрачно подумала, оценив, сколько раз уже теряла сознание, и что за этим следовало. — Какого дьявола?       Девушка ощутила дискомфорт в спине и поняла, что она висит на чем-то. Немного неумеренно, но она смогла встать на ноги, однако выпрямиться все равно не получилось. Ее голова и руки были заперты в отверстиях какой-то доски, так что ее тело все еще было наклонено, хотя скорее сгорбленное. Она попыталась дергаться, но колодки, а это оказались именно они, были довольно прочными, закрепленные на стойке, явно вбитой в землю.       Девушка бы еще раз попробовала, но тут над ней нависла тень. Подняв голову, насколько это было возможно, Амалия увидела вождя орков. На свиноподобном лице Гунмара было мрачное удовлетворение и злорадство. Он наклонился и вцепился в волосы эльфийки, заставляя ее задрать голову еще выше, ощутив позвонками давление древесины, и произнес:       — Решила упрямиться, Отродье леса? — запах из его рта едва не заставил девушку закашляться, однако она лишь стиснула зубы. — Ты станешь покорной рабыней, моей вещью, как Дырка.       После этого он выпустил волосы и зашел Амалии за спину. Она не могла его видеть, однако ощущала тяжелые шаги, которые остановились около ее ягодиц.       — Собратья мои! — важно произнес вождь, и эльфийка с ужасом осознала, что вокруг присутствуют и другие орки. До этого момента они не подавали ни звука, однако сейчас поприветствовали своего предводителя, и девушка поняла, что находится голой посреди десятков разумных.       Это откровение словно пламя распространилось по сознанию красавица, заставляя чувствовать дикое унижение. Даже сильнее, чем при коротком знакомстве с работорговцами.       — Эта рабыня проявила неуважение ко мне, — в ответ донесся возмущенный гул вперемешку с предвкушающими выкриками. — Такое не может остаться безнаказанным! Поэтому она заслужила тридцать ударов Огненным плющом. «Огненным плющом?!» — мысленно прокричала с ужасом девушка.       Это растение встречалось повсеместно, но от него старались избавляться сразу, как увидят. Он мог расти где угодно, просто «задушивая» другие растения. К тому же его стебли были покрыты твердыми шипами, которые однако легко надламывались. Внутри них находилось особый фермент, и стоило шипу застрять в теле жертвы, как тот попадал на кожу или даже в ранку. И в этот момент жертва чувствовала, словно пораженный участок засунули в огонь. От того и появилось такое название. Насколько девушка знала, его иногда применяли на допросах, но она и предположить не могла, что с ней поступят аналогичным образом!       Первый же удар уже заставил блондинку завопить. Она ощутила, как по меньше мере десяток крошечных шипов впился ей в правую ягодицу, после чего по ней начал расползаться жар, словно огонь тек по капиллярам. Чтобы хоть как-то выместить свою боль, она начала размахивать задницей, в надежде хоть немного уменьшить жар. В ответ услышала радостный гогот орков, которым доставляла удовольствие такая «пляска».       Второй удар пришелся по противоположной ягодице, вынуждая эльфийку буквально завыть от удвоившейся боли. В стороне несколько молодых орков тоже завыли, после чего заголосили о появившейся псине. Такое унижение усилило поток льющихся слез из глаз красавицы. А тем временем последовал третий удар.       Все тридцать ударов заняли около двух часов. За это время девушку десяток раз поливали грязью, чтобы та очнулась и чувствовала каждый удар. Орки хоть и наблюдали с интересом, но некоторая часть разошлась по своим делам или принялась трахать других женщин, наблюдая за эльфийкой. К концу наказания вся спина и ягодицы Амалии были покрыты красными рубцами, а сама она ощущала себя так, что сейчас умрет. Она даже надеялась на это, лишь бы избавиться от этой пытки, но ее молитвы не были услышаны.       Гунмар нанес последний удар по дернувшейся рабыне, после чего отбросил палку с намотанным огненным плющом в сторону. Его он мог держать голыми руками, поскольку кожа орков была слишком толстой для шипов, а фермент вызывал лишь небольшой зуд, который проходил спустя пару минут. Затем орк вновь обошел колодки и посмотрел на грязное лицо Отродья леса, золотые ранее волосы стали коричневыми, почти черными, свисая вниз неаккуратными сосульками, лицо, половина которого теперь являлась большим синяком, а глаз заплыл, теперь не выражало непокорности. Но самое главное было в том, что голубые глаза (который не заплыл) теперь смотрели на него со страхом. Орк знал, что эльфийка теперь ни за что не пойдет против него, но ему было нужно не это, а чтобы она сама следовала за ним, поэтому нужно было показать ей альтернативу. Так поступил его отец, когда тренировал Дырку, так поступит и он, покоряя Отродье.       — Собратья! — вновь обратился он к оркам, поймав внимание десятков глаз. — Я знаю, какие вы отличные воины, поэтому решил вас наградить! Целых семь дней и ночей вы можете сношать Отродье леса, но она должна оставаться в сознании. Используйте что угодно, кроме нанесения травм.       Это вызвало рев восторга его соплеменников, никто и предположить не мог, что вождь поделится своей рабыней, тем более Жителем леса. Поэтому они все побросали свои дела, выстраиваясь в очередь, чтобы трахнуть эльфийку. Гунмар же направился к шаману, все же после всего Отродью потребуется помощь, чтобы не умереть.       Напоследок он услышал пронзительный крик эльфийки, которую принялся насиловать первый орк.