Одержимость

Так ты теперь любишь маленьких детей? Ты хочешь трахнуть маленького ребенка сейчас? Педо. Нет. Он не маленький ребенок. Он подросток, практически взрослый… будет им через несколько лет. Он едва ребенок. Он зрелый молодой человек. Вот кто он. Зрелый молодой человек, который… все еще посещает среднюю школу? Кто играет с Legos? Кого ты поймал, за прыжками на кровати на днях? Конечно, настоящий зрелый. Держись подальше от моей головы, он более зрелый, чем ты думаешь. Ему пятнадцать. Почти шестнадцать, всего через год он будет совершеннолетним по закону Нью-Йорка. Тот факт, что ты знаешь, что семнадцать — это законный возраст, очень красноречиво. Педо. — ЧЕРТ, — прошипел Тони, стакан в его руке разбился на миллион крошечных кусочков от силы, с которой он сжимал его, виски и кровь стекали по его руке и запястью, смешиваясь вместе, когда капали на пол у его ног. Он поморщился от боли, медленно и осторожно собирая осколки стекла с ладони. Он хотел злиться на себя, он действительно злился, но в глубине души он знал, что заслужил боль. Педофил. Тони в изнеможении откинулся на спинку дивана. Он был психически истощен. Он был болен а ещё он устал от войны в своем собственном разуме. Война между Рациональным Тони и Иррациональным Тони. Старк знал, что глубоко и опасно влюбляется в Питера Паркера, пятнадцатилетнего мальчика, для которого он был наставником. Иррациональный Тони был тем, кто хотел действовать по своим желаниям. Он хотел поцеловать Питера, трахнуть его. Он хотел, чтобы Питер был его, будь прокляты последствия. А еще был Рациональный Тони, который видел вещи такими, какие они есть, и знал, что он абсолютно никогда не сможет действовать на его чувства, потому что ребенок был именно таким — РЕБЕНКОМ. Невинный мальчик, который не хотел, чтобы его жизнь была разрушена извращенцем в три раза старше его. Времени. Три. Года Я ЗНАЮ, не нужно указывать на это! Тони не был глупым человеком — напротив, он был всемирно известным гением. Он увлекался психологией, хотя это не было его основной специализацией. Он знал, что с ним происходит. Психоаналитическая теория Фрейда — ид, эго и супер-эго. Иррациональный Тони был «ид»: примитивной и инстинктивной частью разума, которая содержит сексуальные и агрессивные влечения. Рациональный Тони был «супер-эго»: часть ума, которая действует как моральная совесть. А Тони посередине? Нормальный Тони? Он был «эго»: Ха-ха, забавно, из-за твоего огромного эго. Нормальный Тони был реалистичной частью ума, которая посредничает между желаниями «ид» и «супер-эго». И он был болен до костей пытаясь посредничать. Голоса рационального и иррационального, постоянно препирающиеся в глубине его сознания, они могли свести человека с ума. Прежде чем ты осмелишься сказать это, я не сумасшедший. Это не безумие любить кого-то, кто может не подходить тебе — это человек. Это безумие любить маленьких детей. Посмотри. Педофилия — это психическое заболевание. ЭТО НЕ ПЕДОФИЛИЯ. Тони тяжело вздохнул и встал, проходя мимо беспорядка устроенног разбитым стеклом по всему полу и направляясь прямо на кухню. Там он налил себе еще один стакан виски, прямо там же осушив его одним глотком. Он снова открыл бутылку и налил себе еще. Глядя в огромное окно на панорамный вид на освещенный ночью Нью-Йорк, он покачал головой и немного рассмеялся. Такой красивый вид для такого уродливого человека. Незаслуженно. Тони допил свой напиток, с грохотом поставив стакан на кухонный стол. К счастью, на этот раз он не разбился. Он хотел бы бросить пить, чтобы каждый вечер мог закончиться иначе, чем лежанием в постели, видя кружение комнаты и его неизбежным бегом в ванную, чтобы выблевать свои кишки в унитаз. Он хотел, чтобы его утро состояло из чего-то большего, чем просто подавление пульсирующей головной боли и лежание в течение нескольких часов подряд, пока он не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы двигаться без тошноты, только чтобы схватить ближайшую бутылку и снова начать пить, чтобы почувствовать себя лучше. Это был порочный, опасный круг, и казалось, что разорвать его почти невозможно. Но за последние несколько месяцев пьянство было единственным, что могло заглушить мучительную волну чистой вины, которую он испытывал из-за своих чувств к Питеру. Боже, как он иногда искренне жалел, что встретил Питера. Он виноват в моем алкогольной… проблеме. Зависимость.Ты зависим. Ты алкоголик. Эти красивые карие глаза… эта очаровательная улыбка… эта идеально круглая задница, как я просто хочу… ПЕД. Пожалуйста, заткнись. Я виню его в этом. Он сотворил это со мной. Он ребенок. Ты не можешь винить его в своем алкоголизме. Это не его вина, что ты спился до смерти, потому что ты НАСТОЛЬКО извращенец, что у тебя есть чувства к ребенку. Тони поймал себя на том, что ударяет себя по лбу, пытаясь заглушить противоречивые мысли. Он автоматически потянулся к бутылке и налил еще один стакан. Он пил его медленнее, позволяя себе лелеять вкус, консистенцию, ощущение шелковистой гладкой жидкости, стекающей по его горлу, и опьяняющее жжение, которое последовало за ним. Что угодно, лишь бы отвлечься от Питера. Милый, невинный Питер, который абсолютно ничего не знал об этом. Быстро, выпей еще за то, что снова думаешь о нем! Разве ты не достаточно выпил уже сегодня вечером? Очевидно, что нет. Он снова потянулся к бутылке, которая в этот момент была почти пуста. Он открыл её только сегодня вечером. У-упс??? Пока он пил, он почувствовал, как в кармане зажужжал телефон, и потянулся, чтобы достать его, снова поморщившись от боли в руке — нужно как можно скорее перевязать её. Взглянув на свой телефон, чтобы увидеть уведомление, его глаза расширились и загорелись, как рождественские огни, когда на экране появилось имя «Питер Паркер». Мы думали друг о друге одновременно, как чертовски романтично. Вероятно, лучше не открывать сообщение до утра, а когда ты будешь ТРЕЗВ. Тони покрутил телефон в руке, размышляя, стоит ли слушать Рационального Тони. Конечно, было бы умнее открыть сообщение утром, но он отчаянно желал знать, что же написал его Питер… Он не твой. — Простите, но почему Питер писал ему в этот недетский час. Было только одиннадцать тридцать, но на следующее утро парнишка должен пойти в школу. Телефон завибрировал еще раз, и Тони увидел второе сообщение от Питера, и, больше не стал думать ни о чём, он разблокировал экран и открыл сообщения. 23:32 — Похоже, я оставил свой учебник физики в лаборатории сегодня днем, и мне действительно нужно в школу утром… вы не возражаете, если я заскочу и быстро возьму его? 23:33 — ИЗВИНИТЕ, ЕСЛИ Я ВАС РАЗБУДИЛ!!! (Мне срочно нужна эта книга) Тони уже собирался ответить, когда появилось еще одно сообщение. 23:34 — Да, вы меня поймали. Я не сделал свою домашнюю работу, и завтра должен быть первый урок, ха-ха, так что да, вот почему мне нужен учебник, прямо СЕЙЧАС, чтобы я мог провести остаток ночи, пытаясь спасти свою школьную карьеру, потому что, если я не сдам эту домашнюю работу, я снова получу отработку. Которую не могу сейчас себе позволить. 23:34 — Извините за бессвязность, мистер Старк 23:34 — Мне просто очень нужна эта книга 😭 Тони чувствовал, что его сердце может взорваться. Ребенок был очарователен. Он слишком много говорил, в разговоре и в тексте, и Тони это нравилось. Он удивлялся, почему Питер даже подумал извиниться за бессвязность, потому что его бессвязность была, вполне возможно, самой милой вещью, которую Тони мог придумать. Не смей! Не сметь что? Не позволяй ему приходить, когда ты так пьян. Я могу справиться со своим… желаниями рядом с ним. У тебя сейчас стояк, и ты потерял счет тому, сколько выпил. Пусть этот ребенок сохранит свою невинность. Не подвергайте его этому. Пожалуйста. Пожалуйста. Ты ведешь себя так, будто я собираюсь изнасиловать его в ту же секунду, как он войдет в дверь. …В этом состоянии ты мог бы. Питер Паркер звонит… Тони нажал кнопку «ответить на звонок», как только она появилась, и прижал телефон к уху. — Эй, Малыш, — медленно выдохнул он, стараясь не запинаться. — Мистер Старк! Эй! Хм, я не разбудил вас, правда же? — сказал Питер, слишком энергичный для этого времени ночи. — Я написал несколько раз, но вы не ответили, поэтому я, э-э, решил позвонить… Мне нужно зайти и забрать свою книгу по физике из лаборатории. В общем я… — Я знаю. У тебя есть домашнее задание. — О, значит, вы получили мои сообщения? — Питер рассмеялся. Такой красивый смех. — Да, ты не дал мне времени ответить, — нежно сказал Тони. — Но конечно, приходи сейчас и забери свою книгу. Нет. — Правда? Вы не против? — Взволнованно сказал Питер. Тони услышал усмешку. — Конечно, я не против. Не смей, блядь, этого говорить… Скажи это. — Останься на ночь, если хочешь. Ты сможешь сделать свою домашнюю работу здесь, и я могу отвезти тебя в школу утром. Это ближе. Твое место в тюрьме. Заткнись. Это все невинно. Пригласить пятнадцатилетнего мальчика провести ночь? Вряд ли невинно. Но конечно, будь извращенцем. О, я буду. — О, это было бы так здорово, мистер Старк! Но только если вы не против… — Я бы не предложил, если бы был против, — сказал Тони. — Ты можешь использовать мою кровать, а я буду спать на диване. На линии возникла короткая пауза, и Тони подумал, что, возможно, он зашел слишком далеко. Наконец, после того, что казалось вечностью, Питер нарушил молчание. — Все в порядке, мистер Старк. Я все равно не буду спать. Вы ложитесь, а я займусь домашним заданием — это займет у меня всю ночь. Но если бы вы могли отвезти меня в школу утром, это было бы потрясающе. — Конечно, малыш, — сказал Тони. Он 100% устанет и захочет спать, и если он заберется ко мне в постель, то это не моя вина. Ха. Бьюсь об заклад, это также «не будет твоей ошибкой», если твой член проскользнет ему в задницу. Несчастные случаи случаются. Ты ск… — Большое спасибо, мистер Старк! Я буду у вас через полчаса! Питер повесил трубку, а Тони держал телефон у уха, как будто Питер все еще был на другом конце провода. — Боже, я люблю тебя, — пробормотал он. — Я тебе говорил? Если ты чувствуешь то же самое, я, скорее всего, разрушу твою жизнь. Стоит ли это того? Я не знаю, малыш. Черт, но я хочу знать. Я хочу знать, каково это — обнимать тебя, целовать и просыпаться каждое утро рядом с тобой. Но если ты не чувствуешь то же самое… Я все испорчу. Что у нас есть. Это отношения. Ты можешь даже вызвать полицию, и я не виню тебя. Ты хороший парень. Ты бы знал, насколько это неправильно и извращено. Но я хочу тебе сказать. Мне нужно сказать тебе. Ты мне нужен, черт возьми! Тони убрал телефон от уха и положил его на стойку, закрыв глаза. Вот что мне нужно сделать. Выпить хренову тонну воды прямо сейчас, чтобы протрезветь, прибрать беспорядок, который я устроил этим вечером, надушиться одеколоном и придать себе сексуальный вид, и просто сказать ему, когда он придет. К черту последствия. Нет, абсолютно нет. Выпить тонну хреновой воды? Да. Навести порядок? Определенно. Но оставь этого бедного мальчика в покое. Тони поставил бутылку виски обратно на полку, наполнил стакан водой и быстро выпил. Он снова его наполнил и выпил. Налил, выпил, налил, выпил. Он не сможет протрезветь полностью или даже близко к трезвости до прихода Питера, но он должен был попытаться. Он перевязал руку и убрал разбитое стекло. Он вытер пролитый виски и капли крови. Кельн? Ему это было нужно? НЕТ. Нет, он этого не сделал. Да, он упадет в обморок. Ладно, может быть, ему это действительно нужно. Он направился в спальню и выбрал свой самый дорогой одеколон, распыляя его на себя. Он хотел, чтобы Питер думал, что он его папик, когда учует запах дорогого одеколона. Он ухмыльнулся своему отражению в зеркале и решил, что даже выглядит как «папа». Усталый, слегка растрепанный, но красивый. Неотразимый. Нарцисс. И что? Он услышал звонок в дверь. Питер был здесь. Бросив последний мимолетный взгляд в зеркало спальни, Тони направился к двери, но что должно было произойти? Тони все еще не был уверен. Но он наверняка скоро узнает.