Подружка с аукциона

      Кто-то очень пристально смотрел на неё. Даже с закрытыми глазами она ощущала тяжесть этого взгляда. С трудом разлепив один глаз, она оказалась лицом к лицу с голодным полукнизлом.       Она быстро зажмурилась, тщетно надеясь, что он не заметил её пробуждения. Но, как уже давно поняла Гермиона, Живоглот был отнюдь не дурак. Он мягко уткнулся в её волосы и мяукнул.       — Ещё пять минут, Глотик, — пробормотала она, глубже зарываясь в подушку; рука, покоящаяся на её обнажённой талии, обхватила её крепче.       Постойте-ка.       Рука? На талии?       На этот раз Гермиона распахнула оба глаза, и её сердце заколотилось.       О, Боже. Пожалуйста, пусть это будет сон.       Но предательская истома во всём теле и жар однозначно обнажённого и однозначно мужского тела, прижимавшегося к её спине, были абсолютно реальны.       Прикрыв глаза рукой, Гермиона прикусила губу, чтобы не застонать. Что же она наделала?

***

Как это началось:

      Это воскресенье началось, как любое другое. Гермиона проснулась от тускло-серого света, пробивающегося сквозь занавески в окно её спальни, и ленивого мурлыканья Живоглота, лежавшего рядом с ней на подушке. Дрожа от холода, она выскользнула из постели, схватила пушистый халат и спустилась вниз по лестнице своего уютного пригородного домика.       В гостиной тоже было холодно, поэтому она взмахнула палочкой в направлении камина, чтобы поскорее согреть помещение, а затем направилась на кухню готовить завтрак. Поставив чайник, она заметила сову в окне над раковиной. Открыв створку, она впустила птицу и взяла у неё воскресную газету. Взамен она угостила сову лакомством и опустила пару монет в кожаный мешочек, привязанный к её лапке. После того, как сова улетела, Гермиона на мгновение вдохнула свежий осенний воздух, прежде чем закрыть окно. Похоже, на сером горизонте замаячили дождевые тучи. Идеальный день для чтения!       Как только завтрак был готов, она поставила всё на поднос, отнесла его в гостиную и устроилась в своём любимом кресле. Отпив чай, Гермиона развернула Ежедневный пророк и чуть не поперхнулась, прочитав заголовок на первой странице.

ВЫИГРАЙ СВИДАНИЕ С ГЕРМИОНОЙ ГРЕЙНДЖЕР!

       Расплескав чай себе на грудь, она отставила чашку и резко закашлялась так, что её глаза заслезились, а слова на странице начали расплываться.       Может быть, здесь написано не то, что она подумала.       Протерев глаза, она прочитала заголовок ещё раз.       Нет. Всё то же самое.       Какого чёрта? Это чья-то шутка?       Гермиона уставилась на газету. Вот и пошло прахом её ленивое воскресенье.

***

      — Что значит я сама выдвинула свою кандидатуру?! — возмущённо воскликнула Гермиона.       Парвати Патил покачала головой.       — Я имею в виду, Гермиона, что мы разместили объявление о приёме заявок, и ты откликнулась.       — Но я бы никогда не отправила заявку от своего имени в раздел знакомств! — запротестовала она.       — Разве ты не читала статью?       Парвати раздражённо фыркнула.       — Это не объявление в разделе знакомств. Это благотворительный аукцион в пользу Фонда помощи сиротам войны.       Гермиона была ошеломлена.       — Сиротам войны?       — Да! Это очень важное дело, и ты наше pièce de résistance . После войны твоё имя имеет большое влияние, и публика очень заинтересована в тебе. Твоё участие может означать сотни, а может быть, даже тысячи галлеонов, вырученных на благое дело.       — Ну, я, наверное, не…       — Подумай о сиротах, Гермиона, — взмолилась Парвати.       Прикусив внутреннюю сторону щеки, Гермиона вздохнула.       — Что именно я должна сделать?       Парвати просияла.       — Просто нарядись и позволь какому-нибудь богатому парню сводить тебя на свидание. Пророк пришлёт фотографа, чтобы запечатлеть, как вы проводите время вместе, и на этом всё закончится. Это только один вечер, всего несколько часов твоего времени, правда.       Гермиона очень надеялась, что не пожалеет об этом.       — Хорошо.

***

      Через неделю она получила взволнованное сообщение от Парвати о том, что «вечер с Гермионой» ушёл с аукциона за несколько тысяч галлеонов анонимному покупателю.       — Анонимному? — переспросила она. — С какой стати кому-то делать ставки анонимно? В конце концов, мне ведь придётся встретиться с победителем.       — Не знаю, — беспечно ответила Парвати. — Возможно, он тайный поклонник и хочет, чтобы его личность оказалась сюрпризом. Как это романтично, не правда ли? — она по-девичьи хихикнула от этой мысли.       Гермиона не была столь очарована глупыми представлениями о романтике.       — Я не люблю сюрпризы, — решительно заявила она.       — О, Гермиона, если кому-то и нужен сюрприз в жизни, так это тебе, — сказала Парвати.       Проигнорировав намёк на то, что она зануда, Гермиона лишь просто пристально посмотрела на девушку в камине и попросила рассказать подробности её предстоящего свидания с мистером Анонимом.       — Ты встретишься с победителем торгов и фотографом в офисе Ежедневного пророка на Косой аллее в субботу вечером, около семи. Мы сделаем там несколько фотографий, а затем вы отправитесь на ужин в «Белый единорог». Пророк забронировал для вас двоих там столик, а также оформил разрешение на фотосъёмку. Вы поужинаете, потанцуете, и так далее, а потом всё закончится.       — Что ж, тогда до встречи в субботу.       — О, и Гермиона! Пожалуйста, постарайся хорошо выглядеть.       Гермиона закатила глаза.       — Всего хорошего, Парвати, — сказала она, прерывая каминную связь.       Всё это приносило больше проблем, чем оно того стоило. Закрыв глаза, она несколько раз глубоко вдохнула и подумала о сиротах. Она делала это ради них.

***

в день свидания:

      И пусть насмешливые комментарии Парвати по поводу её внешности раздражали, Гермиона действительно постаралась выглядеть наилучшим образом. Подобрав платье, которое подходило ей по крою и цвету, она использовала почти полфлакончика зелья для волос «Простоблеск», чтобы добиться красивых, ниспадающих локонов вместо привычного кудрявого буйства. Скользнув в туфли на не слишком высоком каблуке, она схватила свою накидку, сумочку и палочку, а затем аппарировала.       Войдя в офис Ежедневного пророка, она обнаружила там Парвати, которая с разинутым ртом глазела на мужчину перед собой. Она выглядела совершенно ошеломлённой. Мужчина же стоял спиной к Гермионе. Высокий, худой, одетый в угольно-серую мантию, которая выглядела очень дорогой. Его светло-серебристые волосы и что-то в позе и манере держаться казалось поразительно знакомым.       О, нет. Этого не могло быть… ну не могло же быть, чтобы?..       Мужчина повернулся, и она обнаружила, что смотрит на человека, острые черты лица которого были знакомы ей ещё со школьных времён.       — Малфой? — это вышло почти шёпотом, испуганно и с придыханием.       — Грейнджер, — поздоровался он гораздо увереннее, чем она.       Обретя дар речи, она спросила:       — Что ты здесь делаешь?       — Ну, похоже, я купил твои услуги на сегодняшнюю ночь, — протянул он.       Гермиона нахмурилась.       — Прости? — недоверчиво произнесла она.       — Грейнджер, я победитель аукциона, — он с ног до головы окинул её оценивающим взглядом. — Ты моя на эту ночь.       — Ни черта подобного.       — Эй, эй, эй! — вмешалась Парвати. — Давайте все немного успокоимся, — она довольно неубедительно улыбнулась и сквозь зубы прошептала Гермионе: — Подумай о сиротах.       Гермиона почувствовала, как у неё задёргался глаз, а ещё надвигалась мигрень. Похоже, этот вечер доведёт её до инсульта.       Она неохотно подошла к нему, чтобы сфотографироваться, и почувствовала ещё большее раздражение от того, как приятно он пах. Этот его одеколон — несомненно дорогой — и, помимо него, лёгкий намёк на мяту — возможно, от леденца, который он съел. Но, чем бы это ни было, пахло от него восхитительно, и это заставило её ненавидеть его ещё сильнее.       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, улыбнитесь, — попросил фотограф.       Она постаралась изо всех сил, но ей казалось, что у неё вышла, скорее, болезненная гримаса.       — А теперь, мистер Малфой, не могли бы вы обнять мисс Грейнджер?       Малфой последовал инструкциям фотографа, и Гермиона оказалась прижата к тёплому телу Малфоя.       «Думай о сиротах, думай о сиротах, думай о сиротах», — бормотала себе под нос Гермиона.       — О, так вот почему ты выставила себя на торги? — небрежно спросил Малфой.       — Ты ведёшь себя совершенно неприлично, — ответила Гермиона, всё ещё улыбаясь в камеру.       — Говорит тот человек, который так отчаянно нуждался в свидании, что выставил себя на аукцион под видом благотворительности.       — И это говорит человек, который сделал ставку на это свидание.       — Я не делал на тебя ставки.       Гермиона отпрянула в сторону и растерянно посмотрела на него.       — Что?       — Я думаю, снимков пока достаточно, — перебила их Парвати. — Теперь вам пора! Я не хочу, чтобы отменили вашу бронь в ресторане!

***

      «Белый единорог» оказался шикарным заведением на севере Косой аллеи. Его интерьер был выполнен преимущественно в белой гамме — от гардин до скатертей — с небольшими вкраплениями золота на люстрах и других элементах. Всё это вместе с приглушённым светом и свечами на каждом столике создавало довольно романтичную атмосферу.       Но в случае их пары это было довольно неуместно.       Поскольку ужин был частью благотворительной акции, еда и вино были бесплатными. Фотограф сделал несколько снимков, на которых они обменивались притворными улыбками, поедая филе миньон, прежде чем наконец оставить их в покое, чтобы сделать несколько снимков самого ресторана.       Гермиона старательно делала вид, что её интересует исключительно содержимое тарелки, всячески избегая смотреть на Малфоя. Чем скорее это свидание закончится, тем лучше. Хотя кое-что не давало ей покоя…       — Малфой, — нерешительно начала она, — что ты имел в виду, когда сказал, что не участвовал в торгах на это свидание? Он пожал плечами и продолжил есть.       — Я имел в виду, что не делал этой ставки.       — Тогда кто её сделал?       — Моя мать, — сказал он. В его голосе явно слышалось раздражение. — Я даже не знал об этом до последнего момента, она соизволила сообщить мне лишь за час до встречи с тобой.       — Твоя мать?! — Сказать, что она была шокирована, было бы ничего не сказать. — Но зачем?       Малфой вздохнул и посмотрел на неё взглядом, в котором почти читалось раскаяние:       — Она подумала, что это отличный способ подправить мою репутацию.              Гермиона нахмурилась:       — Чем именно? Пожертвованием на благотворительность или свиданием со мной?       — И тем, и тем, — сказал он.       — Как же я рада, что смогла быть полезной, — глухо ответила она.       — Слушай, что, по-твоему, я должен сказать? Извиниться?       — Для начала было бы неплохо.       — Хорошо, извини.       — Извинения не приняты.       — Ты просто невыносима, — прорычал он. — Ты хотела, чтобы я извинился, и я так и сделал, а теперь ты не принимаешь мои извинения?       — Ты это просто произнёс! А должен подразумевать!       — Откуда тебе знать, что я подразумеваю?       — Я просто знаю.       — О, я понял. Должно быть, ты легилимент или, может быть, провидица.       — Я…       — Извините, — прервал их фотограф. — Если бы у нас получилось сделать несколько снимков с вами на танцполе, это было бы просто прекрасно!       Гермиона поднялась, сердито бросая салфетку на стол, прошла на танцпол и встала, скрестив руки на груди в ожидании Малфоя. Он подошёл к ней — так медленно, как только мог, — а потом положил одну руку ей на талию, а второй взял её ладонь. И снова её окутал его пьянящий аромат.       — Мне так жаль, что я не тот человек из сокровенных мечтаний о тайном меценате, которого ты надеялась заманить в ловушку этой уловкой, — выплюнул он.       — О, так вот что ты себе навоображал? — тихо фыркнула она. — Я даже не отправляла заявку на это так называемое «свидание»! Кто-то справился за меня.       Малфой выглядел потрясённым.       — Что?       — Да, Малфой, представь себе, оказывается, старая дева Грейнджер не настолько отчаявшаяся, я стала просто жертвой, как и ты.       — Ты знаешь, кто это сделал? — с любопытством поинтересовался он.       — Нет, — сказала она, немного нахмурившись, — но сейчас я бы поставила на Парвати Патил. Она ловко мной манипулировала и выглядела слишком довольной. Я думаю, что ей лучше было бы учиться на Слизерине.       Глаза Малфоя весело блеснули.       — Действительно?       — Ты понял, что я имела в виду, — удручённо вздохнула она. Чем скорее закончится этот вечер, тем лучше.       — Ты слишком напряжена, — низким голосом произнёс он.       «А у него сексуальный голос», — подсказал её разум, и она неосознанно вздрогнула от этой мысли.       Она заставила себя расслабиться, и вскоре они элегантно заскользили по паркету.       — Ты, оказывается, умеешь танцевать, — удивлённо признал Малфой.       Бросив на него кокетливый взгляд, она слегка улыбнулась.       — Это был комплимент?       — Думаю, что да, — ухмыльнувшись, он перевёл взгляд на её губы, а затем снова посмотрел ей прямо в глаза.       Он что, флиртовал? Гермиона боролась с румянцем, который грозил вспыхнуть в любую секунду.       — Как бы там ни было, — сказал он, — я действительно хочу извиниться. За это и за многое другое.       Серьёзность его голоса застала её врасплох. Она подняла взгляд и увидела, как напряжённо он на неё смотрел.       — И это не пустые слова, понимаешь? — откровенно признался он.       — Я верю тебе, — ответила Гермиона. И это была правда.       Остаток танца прошёл в тишине, и дистанция между ними постепенно сокращалась. Когда они отстранились друг от друга, чтобы вернуться к своему столику, Гермиона ощутила холод, лишившись тепла его тела.       Десерт уже был подан — огромное шоколадное чудовище, которое они должны были разделить на двоих. Они молча приступили к нему, пока Драко не заметил, что она испачкалась шоколадным соусом.       — Где? Здесь? — она вытерла лицо салфеткой.       — Нет, ты пропустила, — потянувшись через стол, он провёл мягкой подушечкой большого пальца по её верхней губе, отчего её кожу начало покалывать. — Вот тут, — прошептал он.       На этот раз она не могла не покраснеть, особенно когда он засунул свой покрытый шоколадом палец в рот и слизнул соус. Она покраснела ещё яростнее, когда поняла, что фотограф запечатлел каждую секунду произошедшего на волшебной плёнке. Без сомнения, завтра на первой полосе Ежедневного пророка эта сцена будет прокручиваться раз за разом, пока от неё уже не затошнит.       — Пожалуй, пора идти, — предложила она.       Они передали свои комплименты шеф-повару и попрощались с фотографом. Наконец, за пределами «Белого единорога» они неловко развернулись друг к другу.       — Что ж, — сказала Гермиона, — мы пережили этот вечер.       Драко кивнул:       — Это точно.       — Это было интересно, — она улыбнулась. — И даже не совсем неприятно.       Он снова смотрел на её губы.       — Совсем не неприятно.       — Ну, тогда спокойной ночи.       — Подожди! — он протянул руку, словно собирался остановить её, а затем опустил, как будто был не совсем уверен в том, что собирался сделать. — Я… Я… должен проводить тебя.       — О, тебе не обязательно…       — Это правильно. Я имею в виду, так положено после свидания.       — Хорошо, — сказала она. — Но нам придётся совместно аппарировать.       Кивнув, он взял её за руку. Столь простая вещь, по сути, необходимость, но ощущение его ладони на её руке немного взволновало Гермиону. Это слегка пугало.       Пространство вокруг них закрутилось, они аппарировали и появились у невысоких деревянных ворот её пригородного домика. Он проводил её по узкой дорожке и вверх по ступенькам крыльца, пока они не остановились перед дверью.       — Ну, вот и всё, — сказала она.       — Вот и всё, — повторил он, глядя на её губы.       «Он сейчас меня поцелует, — подумала она. — О Боже, он сейчас поцелует меня.»       Быстрым движением он наклонился, и она подняла голову, но каким-то образом они оба промахнулись, и Драко просто клюнул уголок её рта. Прикосновение был коротким, но его оказалось достаточно, чтобы разжечь огонь внизу её живота.       Так же быстро отстранившись, он неразборчиво пробормотал «спокойной ночи», прежде чем броситься обратно по дорожке, выйти из ворот и аппарировать.       — Спокойной ночи, — бросила она вслед ему, но уже в пустоту.       Гермиона вошла в дом, плотно закрыла дверь и прислонилась к ней, приложив прохладные пальцы к раскрасневшимся щекам.       Неужели всё это произошло на самом деле? Она действительно была на свидании с Драко Малфоем? И всё прошло не так уж плохо? И он вроде как поцеловал её?       Её размышления прервал внезапный стук в дверь. Открыв дверь, она обнаружила стоящего на крыльце Малфоя. Его волосы, некогда аккуратно уложенные, растрепались после нескольких аппараций подряд, а глаза были дикими и голодными.       — Давай попробуем ещё раз, хорошо? — сказал он, прежде чем обхватить лицо Гермионы и прижаться к ней в поцелуе.       Желание снова опалило низ её живота, и ей пришлось схватиться за его мантию, чтобы не растечься лужицей по полу. Его язык скользнул по её губам, и она приоткрыла их, отвечая ему. Боже, а он умел целоваться!       Драко отстранился и принялся спускаться поцелуями вниз по её шее, прикусывая кожу и тут же зализывая место укуса. Гермиона выдыхала его имя всякий раз, когда он задевал особенно чувствительное место.       Подняв голову, он снова обхватил её лицо руками. Его глаза были тёмными от желания.       — Я хочу тебя, — хрипло сказал он. — И как я не замечал тебя раньше?       Прежде чем она смогла сформулировать ответ, его губы снова накрыли её.       Она начала раздеваться первой, и вскоре пол в прихожей был покрыт разбросанной одеждой. Гермиона снова оказалась прижатой спиной к двери, но на этот раз он держал её на весу, вколачиваясь в неё жёстко и быстро.       Она уже почти… почти…       Где-то неподалёку раздалось мяуканье Живоглота.       Малфой остановился.       — О Боже, пожалуйста, Драко, не останавливайся! Пожалуйста, я уже почти кончила! — ей было всё равно, что она говорит, как распутница. Она была так чертовски близка!       — Твой кот на нас смотрит.       — Что?!       — Я не могу делать это, когда твой кот на нас смотрит.       Ей хотелось плакать.       — Ради всего святого… Пойдём наверх!       Они высвободились из объятий. Её колени дрожали, как желе. Честно говоря, она была не совсем уверена, как ей вообще удастся подняться по ступенькам. Но каким-то образом они сумели добраться до её спальни, выдворив Живоглота за дверь.       — Итак, на чём мы остановились? — спросил Драко, похотливо улыбаясь.       И затем она оказалась на спине, согнутая почти пополам, закинув ноги ему на плечи, а его член снова вошёл в неё.       — О Боже, да! — воскликнула она.       Три оргазма спустя — два её и один его — Драко притянул её к себе и уткнулся носом в её волосы, издавая удовлетворённые мурлыкающие звуки.       — Боже мой! — воскликнула Гермиона. — Драко Малфой любит обнимашки.       — Расскажешь кому-нибудь, и мне придётся тебя убить, — ответил он, прикусывая её ухо.       Гермиона хихикнула.       — Подождите-ка! Неужели всегда серьёзная Гермиона Грейнджер только что хихикнула, как девчонка? — подразнил он.       — Конечно, нет.       — А звучало, как будто да.       — Расскажешь кому-нибудь, и мне придётся тебя убить, — невозмутимо произнесла она.       — Всего лишь одна ночь вместе — и мы уже шантажируем друг друга. Если это не начало чего-то прекрасного, то я не знаю, как ещё это назвать.

***

И снова к началу:

      Сейчас, предаваясь утренней панике, она прокручивала в голове эти слова снова и снова. Было ли это началом чего-то? Или это была громадная ошибка?       — Прекрати, — сонно пробормотал Драко.       — Прекратить что? — невинно спросила она.       — Размышлять. Я практически кожей чувствую, как ты паникуешь.       Она знала, что вести разговор спиной к нему было трусливо, но так было легче, поэтому она не стала поворачиваться.       — Тебе не кажется, что у нас есть веские причины для паники?       — Нет, — уверенно ответил он.       — Почему нет?       — Вечер получился выгодным для нас обоих, не так ли?       — Выгодным для нас обоих, — резко повторила она. — Я получила деньги для сирот, а ты — бонус к своей репутации.       — Я не это имел в виду, Грейнджер.       — Ну, а что ты имел в виду?       — Я имел в виду, что я хотел бы снова увидеть тебя. Желательно даже прямо сейчас. Повернись, чтобы я мог тебя видеть.       Набравшись храбрости, она повернулась к нему. Как только он хорошенько рассмотрел её, по его лицу расползлась ухмылка. Это заставило её чувствовать себя неловко.       — Что?       — Твои волосы, — сказал он со смешком. — Они всегда были растрёпанными, но твоя причёска после секса — это совершенно другой уровень. Там нужны указатели, чтобы не потеряться.       Гермиона ударила его в грудь:       — Прекрати!       Драко поймал её руки в свои и подмял её под себя, не прекращая улыбаться.       — Не начинай, если не готова довести дело до конца, — сказал он, потираясь твердеющим членом между её ног, заставив её застонать.       Он уже медленно погружался в неё, когда рядом с ними раздалось мяуканье Живоглота.       — Чёртов кот!