Запрещенная жизнь

На обратном пути Куромаку поймал себя на мысли, что психотерапия с братом воодушевила его — и он будет рад продолжить общение и показать Габриэлю окрестности. Раньше парень таил обиду на близких, предавших его — не догадываясь, что обретет среди родственников единомышленника. Однако, по всему выходило, что и у его брата была нелегкая судьба и трудные отношения с эгоистичной матерью. Куро не был уверен, что хочет видеть эту женщину — возможно, ему хватит того, что расскажет о ней Габриеэль на предстоящей прогулке, если, конечно, посчитает нужным. Так же парень задумался о поиске сестер по отцовской линии — но в конечном итоге решил не спешить и для начала выстроить дружеские отношения с братом. Сказать по правде, в последнее время жизнь Куромаку превратилась в бешеный вихрь из сменяющих друг друга событий и захватила его настолько, что было сомнительно, что у него найдется время еще и на сестер. Зайдя по дороге в супермаркет, Куромаку пополнил запас овощей и хлеба, а в посудном отделе обнаружил неплохие литровые термосы из нержавейки, один из которых тут же и закинул в корзину. Оказавшись в квартире, парень с досадой хлопнул себя по лбу — он начисто забыл переслать коллеге координаты психолога, которыми его снабдил Зонтик. Скопировав номер и имя специалистки, Куро отправил Снежане сообщение, в надежде, что сделал это не слишком поздно, и девушка еще не легла спать. Заваривая на кухне чай, Куромаку услышал сигнал о принятом сообщении, а потом — еще один. Взглянув на телефон, он понял, что Снежана не только отправила ему благодарность за предоставленную информацию, но и добавила его в тот самый коллективный чат, через который не так давно распространяла информацию о посиделках сотрудников. Куромаку слегка нахмурился — он не был против быть в курсе связанных с работой событий, но перспектива без конца отвлекаться на приходящие уведомления о разном флуде его не радовала. К счастью, оказалось возможным отключить звуковые сигналы чата, не покидая его совсем — Куромаку пообещал себе, что будет регулярно читать приходящие сообщения в подходящее для него время и даже поприветствовал других участников группы и сказал «спасибо» Снежане, любезно добавившей его в их список. Изучив инструкцию на листке бумаги, выпавшем из развинченного термоса, Куромаку узнал, что емкость может удерживать тепло до 12 часов, но надо нагреть ее до того, как заливать внутрь напиток. Но в тут же найденном в интернете рецепте кофе в термосе было сказано, что пить готовый напиток нужно в течении первых двух часов после заваривания — позже вкус кофе портится, приобретая кислые нотки. Куромаку решил, что запасется кофе завтра на работе — они с Габриэлем договорились встретиться сразу, как Куро освободится, на автовокзале, и оттуда поехать на городском автобусе или на маршрутке к Некрополю, находившемуся на другом конце их в общем-то большого города. Поэтому Куромаку забросил термос в портфель, понадеявшись, что ему хватит того молотого кофе, что хранился в обеденной комнате в отделе надзора. Новый рабочий день начался с визитов поднадзорных — самая обычная рутина, затягивающая, как болото. Куромаку отправил одного из своих подопечных в психологическую группу, посвященную управлением гнева — вспыльчивый мужчина получил условный срок за то, что ногами в тяжелых ботинках оставил вмятины на соседской машине, припаркованной на месте, где он привык оставлять собственное авто — да и его супруга порой вынуждена была маскировать синяки, поставленные муженьком. Клиент пришел в ярость оттого, что теперь ему придется по вечерам раз в неделю посещать групповую терапию — так, что в сердцах плюнул на документы, которые Куромаку протянул ему для подписи, так что парню пришлось заново распечатывать копии этих самых бумаг. Куромаку не хотелось оставлять не совсем адекватного поднадзорного одного в кабинете, как и выпроваживать его в коридор — но ему нужно было принести новые распечатки из отдельного помещения с общим для всех чиновников принтером, поэтому он набрал номер кабинета куратора Снежаны и попросил практикантку принести ему эти бумаги. Та выполнила его просьбу достаточно быстро — не успел Куромаку закончить распекать клиента за несдержанность, как девушка постучала в кабинет и протянула ему еще теплые после печати листы. Поблагодарив Снежану, Куро, наконец, стряс с поднадзорного необходимый ему автограф и отпустил его. Выглянув из кабинета, Куромаку убедился, что больше никто из клиентов не пришел и не ждет своей очереди в коридоре — но обнаружил там Снежану, которая обернулась на звук его шагов и улыбнулась: - Куромаку, во-первых, я хотела извиниться перед вами, за то, что лезла тогда к вам с навязчивыми распросами о вашей жизни. Парень недоуменно вскинул бровь — с чего вдруг коллега вспомнила их давнюю стычку? - Все в порядке, я и думать забыл про это, - успокоил Куро девушку, - А что во-вторых? - А во-вторых, мне неловко, что по моей вине вы последним узнали о корпоративной встрече. Я знаю, другие сотрудники не обидятся, если вы туда не пойдете — однако, это нехорошо, систематически отрываться от коллектива. - С чего вдруг вас начали волновать мои взаимоотношения с коллегами? - удивленно спросил парень, искренне недоумевая, какое практикантке дело до его проблем. - Да поймите же — я хочу вам добра! - с жаром воскликнула Снежана, - Вы помогли мне, поддержали меня несмотря на все предыдущие недоразумения. Я хотела бы как-то… помочь вам тоже, что ли. Я же вижу — вы только выглядите бирюком, а на самом деле прекрасной души человек. Наверное, мои попытки как-то вас поддержать выглядят неловко и даже смешно. Но скоро моя практика подойдет к концу, а вам здесь и дальше работать. Я думаю, вам стоило бы больше времени уделять общению с коллегами. Куромаку задумался. В словах Снежаны определенно был резон — он сам страдал оттого, что чувствовал себя пустым местом на работе и жаловался на это обстоятельство психологу. - Вы полагаете, это поможет? - с сомнением протянул парень, немного хмурясь. - Ну, конечно! - заверила его практикантка, - Если другие работники узнают вас получше, то многое может измениться. Правда. Они ведь и сами понятия не имеют, как с вами общаться. Считают странным. Но… Они вас не ненавидят. И по-своему ценят. Но не понимают. Куромаку нервно сглотнул. - Хорошо, - выдавил он из себя, - Я постараюсь присутствовать на встрече в эту пятницу. Кстати, там еще надо скинуться на подарок же… Сделаю и это. Снежана просияла. - Отличное решение! Можно, я напишу в чате, что вы тоже будете? Или вы сами? - Лучше вы… - Куро запнулся, а затем все же решился попросить о еще одном одолжении, - И, если вас не затруднит — не могли бы вы к концу рабочего дня сварить литр кофе? Просто не хочу сам отвлекаться от отчетов. Я унесу этот кофе с собою в термосе. Снежана хихикнула и кивнула. - А сколько кофейного порошка класть? Я заметила, что вы обычно завариваете по три-четыре ложки на кружку, это больше нормы раза в три. - Вот примерно столько и положите, пожалуйста, я люблю крепкий кофе, - ответил Куромаку, дивясь наблюдательности девушки. - Так и сделаю! Давайте ваш термос, - Снежана приняла из рук Куромаку протянутую посудину и отправилась обратно в кабинет, который делила со своим куратором, а Куромаку вернулся к бумажной работе, которая никогда не переводилась за счет притока новых клиентов. Из отдела Куро вышел, нагруженный не только термосом с бодрящим напитком, но и здоровенной плиткой черного шоколада — Снежана буквально всучила ему сладость, и Куро решил, что угощение будет не лишним — сам он не припас даже бутербродов и смутно подозревал, что Габриель тоже не захватит ничего съедобного. Автовокзал, расположенный почти впритык к одному из двух имеющихся в городе железнодорожных вокзалов, вызывал у Куромаку странные смешанные чувства — и легкое волнение от поездок, сулящих перемены и новые встречи, и странный покой, поскольку парню, в общем-то, нравилось находиться в дороге, и он отдыхал, любуясь пейзажами за окном или исподтишка наблюдая за попутчиками, порою весьма колоритными и любопытными на вид. Шум и запах сигарет, извещения об отправке и прибытии поездов из громкоговорителя, постоянно находящаяся в движении пестрая толпа были непривычны Куромаку и вызывали ощущение оторванности от реальности, что, в общем-то, не казалось ему чем-то плохим. Куромаку направился к ряду остановок для автобусов. Брата он заметил сразу же — тот, как и обещал, явился в черных цилиндре и сюртуке и с тростью. Казалось, он шагнул на улицу прямиком из позапрошлого века. Прохожие бросали на Габриэля заинтригованные взгляды, но тот совершенно не казался смущенным. Должно быть, юноша, часто одевающийся, как фрик, был привычен к излишнему вниманию. Куромаку пришлось смириться с тем, что, когда они заняли соседние места в подъехавшем автобусе, окружающие стали коситься и на него тоже. Габриэль безмятежно вытянул ноги под расположенное спереди кресло и повернулся к брату: - Славная нынче погодка… Уже предвкушаю, какие получатся снимки. Знаешь, кладбища очень красивы осенью из-за разнообразия оттенков листвы. Я их просто обожаю. Особенно такие плакучие деревца… Не ивы, они значительно меньше. Найдем — покажу. - А мне нравятся могильные плиты в виде раскрытых книг, - поддержал беседу Куромаку, - На кладбище неподалеку от интерната, где я учился, была одна такая. Надпись стерлась от времени, и можно было подумать, что это вовсе не надгробие, а садовая скульптура. - Памятник в виде книги с чистыми страницами, - протянул Габриэль, - Как символично. Вся жизнь человека помещается на двух пустых листах… - Ага. Что внизу, то и наверху, и все такое, - хмыкнул Куромаку, вспоминая несколько лекций по философии, прослушанные им в бытность студентом, - А я бы предпочел все же, чтобы меня после смерти кремировали и развеяли где-нибудь над водой. - Красиво… Примерно так поступали со своими умершими язычники древности. - Ну, я не язычник. Скорее, атеист. Просто мне нравится идея уйти с земли бесследно, без всех этих аляповатых венков на могильном холме, свечей и прочей ерунды. Те, кому я дорог… Если такие люди будут, они смогут сохранить память обо мне и без всех этих ритуалов. - Я запомню твое пожелание, - кивнул Габриэль с серьезным видом, - Но, пожалуйста, живи подольше. - Никто из нас не может знать, когда его не станет, - пожал плечами Куромаку, - Это учит относиться ко всему проще, как мне кажется. Выйдя на конечно остановке у лесопарка, рядом с которым и было нужное им кладбище, парни направились к центральным воротам, представлявшим собою проем в высокой — выше человеческого роста - каменной стене, перегороженный двумя металлическими решетчатыми створками, в этот час раскрытыми настежь. А вот торговок цветами, обычно собиравшимся в подобных местах, не наблюдалось — как-никак, дело шло к вечеру, хотя, еще не стемнело. Машин на парковке тоже было немного. Уводящая от ворот вглубь погоста аллея оказалась пустынной и тенистой — вековые деревья, растущие в разнобой на могилах и между ними, почти смыкались кронами — пробивавшиеся сквозь листву косые лучи заходящего солнца окрашивали пейзаж в теплые оттенки — так, что мох на стволах деревьев и надгробиях казался необыкновенно ярким. Габриэль тут же выхватил телефон и принялся снимать открывшуюся глазам красоту. Куромаку же сверился с картой кладбища на экране смартфона. - Если идти прямо по этой дорожке, выйдем к старинной часовне, - произнес парень, - А если свернем налево — увидим склепы, пережившие революцию. - Хочу и туда, и туда! - Габриель растерянно посмотрел на брата, - Мы же не успеем все обойти до темноты? - Пожалуй, не успеем, - согласился Куромаку, - Кладбище тянется на несколько километров. - Тогда давай пойдем к склепам. Меня больше интересуют именно места захоронения, а не храмы, - решил гот, и Куро согласно кивнул. Братья прошли еще несколько сотен метров и свернули на более узкую аллею, которая петляла среди могил, самых разных на вид — среди старых захоронений с потертыми памятниками в зарослях попадались и свежие насыпи, украшенные всей той похоронной мишурой, которая так не нравилась Куромаку. Кресты с фотографиями, огромные венки с лентами, сладости, бутылки с алкоголем, иногда — игрушки — сказать по правде, такие подношения навивали ассоциации с самой настоящей свалкой. - Интересно, это тоже надгробие? - спросил Габриэль, указывая на огромный неотесанный валун, обнесенный высокой оградкой в облупившейся синей краске. - Подойдем поближе, посмотрим, - предложил Куромаку, и парни направились к необычной могиле. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что большой камень, верхушка которого доставала Куромаку до плеч, именно надгробие. С одной стороны к нему была намертво привинчена доска с именем покойного и датами его жизни и смерти. - Может, он был шахтером, вот сюда и притащили этот камень, - пошутил Куромаку. - Или альпинистом, раздавленным лавиной из таких камней, - усмехнулся в ответ Габриэль, - Выглядит неплохо, но слишком уж выделяется на фоне прочих могил. - Ну, на современных захоронениях бывают и более пафосные плиты, - заметил Куромаку, - Я видел памятники выше меня, с фото умершего в полный рост. Все на том же кладбище рядом с моей школой. На том камне, про который я говорю, было изображение мужчины, выгуливающего овчарку. И какие-то стихи с обратной стороны плиты. Боюсь предположить, сколько такой монумент мог стоить. - Любой каприз за ваши деньги — это девиз похоронных бюро, - вздохнул Габриэль, - Порою оформление могил совершенно безвкусно. Но вот этот камень мне нравится. Ну-ка, сфотографируй меня на нем! И юноша ловко забрался на валун, цепляясь за выступы — и принял на нем молитвенную позу. Куромаку сделал несколько кадров. - Интересно, можно ли квалифицировать наши действия, как оскорбляющие память умершего? - произнес Куромаку вслух, не особенно ожидая ответа. - Да расслабься, мы же не вандалы какие-то, ничего не портим, не мусорим, - успокоил его брат, - Ну-ка, покажи, что получилось отснять! Габриэль изящно спрыгнул с камня, приземлившись прямо перед Куромаку. Выпрямившись, юноша взял телефон брата и придирчиво осмотрел последние изображения в галерее. - Мне нравятся второй и третий кадры, - вынес он свой вердикт, - Всегда следи за освещением - не снимай против солнца, удерживай фигуру в центре композиции и не заваливай горизонт, вот главные правила начинающего фотографа. У тебя хорошо получается, так держать! Можешь снимать меня, даже когда я не позирую. Самые удачные кадры порою выходят чисто случайно! А теперь пошли к склепам. Найти искомые строения удалось, когда солнце опустилось еще ниже, так что атмосфера сделалась более мрачной. Габриэль фотографировал небольшие каменные усыпальницы, а Куро — своего брата, стараясь реализовать все озвученные им пожелания. Часть склепов была наглухо замурована, часть — пуста. В одном особенно пострадавшем от времени домике, лишенном крыши, на полу была начерчена темной краской пентаграмма. Куромаку сфотографировал Габриэля в ее центре, используя вспышку. - Тут глаза вышли какие-то дикие, - нахмурился парень, изучая плоды своих трудов, - Красные. Но вполне в духе этого места. - Да глаза потом можно исправить в редакторе изображений, - отмахнулся Габриэль, спеша к следующему склепу со стрельчатой аркой у входа, украшенному лепниной. Юноша встал на колени, пытаясь уместить склеп в кадр полностью — а Куро снял его сбоку, и по фото было невозможно понять, фотографирует Габриэль, или читает молитву. Последние лучи солнца эффектно озарили небо, получившееся нежно-фиолетовым, а вытянутые вперед худые руки Габриэля казались молочно-белыми. Куромаку показал снимок брату, и тот радостно вскрикнул. - Это то, что надо. Моя будущая аватарка. Впрочем, перешли мне все фото, они все классные. Куро порадовался высокой оценке брата — и выполнил его просьбу, скинув изображения через первый попавшийся мессенджер. Когда он зашел в программу, чтобы выполнить это действие, то увидел, что в рабочем чате у него пара сотен непрочитанных сообщений. Куромаку открыл было чат, но оказалось, что это женская половина коллектива обсуждает рецепты к праздничному столу, да спамит фотографиями смешных котов. Поняв, что ничего важного он не пропустил, Курамаку свернул окно с чатом и повернулся к брату. - Хочешь кофе? Я захватил с собой термос! - предложил парень и, достав емкость, отвинтил крышку и налил в нее черную горячую жидкость. По кладбищу поплыл знакомый и приятный аромат. Куро отхлебнул напиток и довольно улыбнулся — тот был достаточно горячим, да и Снежана угадала с пропорциями кофе и воды, все вышло так, как привык готовить сам Куромаку. - Прости, я не захватил запасную кружку, - виновато произнес Куро и протянул крышку с кофе Габриэлю, - Попьешь так? Юноша пригубил кофе и скривился. - Ну и горечь! Как ты можешь такое пить? Ни сахара, ни сливок. И к тому же очень крепко, прямо эспрессо. Но эспрессо не глушат термосами! - возмущенно проворчал брат. - Ну, прости… - рассмеялся Куромаку, допивая кофе и завинчивая термос с его остатками, - Ты не первый, кто жалуется, что я злоупотребляю кофе. Хочешь шоколад? Правда, он тоже горький. Габриэль отрицательно помотал головой и произнес: - Наверное, Зонтик говорит тебе то же самое — отказаться от кофеина! - Ну, он советовал мне уменьшить количество выпиваемого кофе, чтобы улучшить сон, - вынужден был признать честный Куромаку. - Но ты его, конечно же, не послушался, - упрекнул его брат, - Значит, у меня нет шансов тебя убедить, раз даже твой объект воздыханий не справился. - Что??? - Куромаку подскочил на месте, - Это так заметно? Габриэль хохотнул, опуская руку ему на плечо: - Спокойно, братишка, я сразу понял, что вы с этим психологом пара… Ну, или будете парой. - Интересно, почему ты так уверен в этом? - Куромаку почувствовал, что краснеет, - Я-то ладно, дал Зонтику ключи, но с чего ты взял, что он испытывает ко мне что-то? - Ну, - Габриэль закатил глаза и принялся перечислять, - То, что твой психолог принял эти ключи — это раз, то, что почти перестал дышать, когда ты начал на сеансе читать ему хвалебную оду — это два, и к тому же вы на ты. Делаем вывод — оба к друг другу неровно дышите, но боитесь признаться. - Я боюсь нарушить субординацию, - вконец смутился Куромаку, - Ну и, быть в итоге отвергнутым. Габриэль грустно вздохнул. - Знаешь, я тебя понимаю, - сказал он и посмотрел брату в глаза, - То есть, я тоже всегда боялся сделать первый шаг. Из-за этого моя первая любовь так и не стала моей. Она долго ждала, когда я проявлю инициативу, а я все колебался, и в итоге меня просто опередили. Так что искренне желаю тебе не упустить своего счастья. Братья замолчали, пробираясь дальше по дорожке, петляющей и разветвляющейся в самых неожиданных местах. Стемнело, и Куромаку предложил: - Может, пойдем на выход? На кладбище, по идее, есть сторож. Если он нам встретится, то едва ли будет нам рад. - Да не страшно, скажем, что заблудились, - успокоил Куро Габриэль, - Тем более, кажется, это правда. Вот куда нам теперь сворачивать? Карта на телефоне не могла помочь, поскольку ориентироваться во мраке было сложнее, чем при свете дня. К тому же, небо заволокло тучами, и братья лишились даже такого ориентира, как луна. - Ну, давай попробуем вернуться к склепам! - предложил Куромаку, и парни развернулись на сто восемьдесят градусов, но, пройдя около полкилометра по все более сужающейся тропинке, поняли, что захоронения, которым полагалось быть вокруг, куда-то делись, а растительность стала гуще. - Мне кажется, мы как-то вышли с кладбища и идем по лесопарку, - неуверенно протянул Куро, - Я понятия не имею, как такое могло произойти. Ведь Некрополь должен быть огорожен. - Может, там только часть территории обнесена стеной, - рассудительно заметил Габриэль, - Подожди, сейчас… Мне кажется, я что-то вижу слева! Юноша включил фонарик на телефоне и высветил небольшой камень с аккуратно выведенной краской именем «Маруся» - и годами жизни, судя по которым, несчастная прожила всего четыре года. - Что за ерунда? - удивился Куромаку и тоже включил фонарик. Братья обнаружили еще несколько надгробий, часть из них представляла собой примитивные бетонные блоки, а кресты были грубо сколочены из каких-то неровных досок. - «Василий», «Рыжий», «Брут»… - перечислял Габриэль разобранные им имена, - Да это же могилы животных. - Ну, точно, - проворчал Куромаку, - Кажется, я читал какой-то ужастик в детстве, начинавшийся примерно так — два типа забредают на кладбище домашних животных… - А я смотрел фильм с таким сюжетом, - заметил Габриэль, высвечивая висящую на дереве пустую и ржавую птичью клетку без дверцы, - Никогда не думал, что в наших краях есть такое кладбище. - Я на сто процентов уверен, что эти захоронения несанкционированные, и местная администрация должна с ними бороться, - заявил Куромаку, - Где это видано, чтобы животным ставили кресты? - Ну, любящие хозяева могли относиться к ним, как к людям… - Да ни одна церковь не стала бы отпевать кошек и собак, а такие памятники посчитала бы оскорбляющими чувства верующих! - хмыкнул Куро, изучая один из крестов, к которому была приколочена рамка с фото толстой крысы, - Тут даже грызуны похоронены! Ты взгляни! Но Габриэль застыл над камнем с нацарапанном на нем именем «Хлоя» - даты жизни и смерти животного свидетельствовали, что оно отправилось на радугу уже очень давно. - Ты что? - осторожно потряс брата за плечо Куромаку. Габриэль не ответил и принялся раздвигать руками траву у камня. Ему удалось нащупать и поднять истлевший ошейник, с которого свисал на диво неплохо сохранившийся карабин. - Вот, блеск металла заметил… - пояснил Габриэль, возвращая ошейник на место, - Тут, должно быть, собаку похоронили. - Думаю, ты прав. А что такого? - непонимающе взглянул на брата Куро. - Да, ты же не знаешь… У меня была кошка Хлоя, - грустно проговорил Габриэль, - Серая… - Она умерла? - тихо спросил Куромаку и предпочел на всякий случай высказать соболезнования, - Мне очень жаль. - Мне тоже… Она до сих пор могла бы жить, если бы не несчастный случай… Это все моя вина! - горько воскликнул юноша и отвернулся. Куромаку замер и вкрадчиво произнес: - Расскажи, что случилось! - Я… Не уследил за ней. Хлоя выпала с балкона с десятого этажа. - Но… Почему ты так винишь себя? - осторожно спросил Куромаку, - Ведь такие вещи происходят помимо нашей воли, и с твоей стороны не было злого умысла. - Я… Меня и дома-то не было, - Габриэль чуть не плакал, все также отворачиваясь от брата, - Это мне потом матушка рассказала. А ведь я знал, что нельзя оставлять на нее кошку и уезжать надолго. Я ездил с друзьями в столицу на концерт зарубежной группы, когда все случилось. Представляешь, мы там веселились, а Хлоя… Габриэль говорил все быстрее и невнятнее, а потом резко замолчал и дернулся, словно собираясь броситься бежать, но Куромаку поймал его за локоть и удержал на месте. - Подожди! Ты говоришь, что за кошкой приглядывала твоя… То есть, наша мать. Так почему винишь себя? - Ты не понимаешь! - Габриэль, наконец, поднял глаза на брата, и Куромаку увидел, что они мокры от слез, - Я знал, что матушка ненавидит Хлою, она до этого раз пыталась ее отдать — но мне удалось вернуть кошку. И вот, я уехал, оставив их, и кошка проникла на балкон… Я ведь знал, что мать не станет ее оберегать, в лучшем случае выдаст воду и корм. - То есть, ты винишь себя в том, что мать не усмотрела за животным? - Куро говорил, чувствуя, как внутри него разгорается злость. На мать, которую он чем больше узнавал, тем меньше хотел видеть. - Я понадеялся на авось — я должен был отказаться от поездки! - горько взвыл Габриэль и заплакал по-настоящему. Изо всех сил пытаясь подавить рыдания и успокоить дыхание, юноша только громче всхлипывал. Куромаку почти грубо схватил его за плечи. - Ты. Ни в чем. Не виноват. И точка!!! Просто не смей думать иначе! - хрипло и, наверное, устрашающе, проговорил он — Габриэль весь сжался и затих. Куромаку отпустил брата и отвел взгляд. - Прости, должно быть, я был резок, - выдохнул парень и тряхнул головой, - Но пойми одну вещь. Ты был ребенком и не мог полностью контролировать ситуацию. Ответственность за случившееся полностью лежит на твоей матери. Подумай сам, несчастье могло произойти, когда ты был на занятиях в школе — не мог же ты круглосуточно сидеть дома и караулить кошку? - Я… Я вообще не должен был пытаться ее завести, зная, что мать против, - тихо пробормотал Габриэль, - У нас было столько ссор из-за Хлои… Иногда мне кажется, что она согласилась приютить кошку лишь для того, чтобы было больше поводов меня доводить. - Вполне возможно, что так оно и было! - согласился Куромаку с мрачным видом, - Слушай, я думаю, тебе стоит еще раз сходить со мною к Зонтику. Или, если хочешь, записаться к нему на отдельный сеанс психотерапии — я тебе его оплачу! - Спасибо… Я подумаю об этом, - сдавленно проговорил Габриэль, - А теперь, если ты не против — давай выбираться отсюда. После долгих блужданий парням удалось найти вход на кладбище — к счастью, оказалось, что они и правда незаметно для себя покинули его территорию, потому что ворота оказались закрыты на висячий замок. Стоянка была совершенно пустой. Куромаку, не задумываясь, вызвал такси, в итоге доставившее их по домам — Габриэль обитал с друзьями в части города, расположенной ближе к злополучному Некрополю, поэтому его высадили раньше. Куромаку скинул ему адрес промзоны, где должна была проводиться завтрашняя сходка, и, быстро попрощавшись, брат захлопнул дверцу машины и скрылся за железной дверью подъезда. Вернувшись к себе домой, Куро какое-то время нервно расхаживал по квартире, опустошая на ходу термос с кофе, который таки успел прокиснуть — но выливать любимый напиток парню казалось чем-то кощунственным. Поняв, что вряд ли уснет после всех злоключений, Куромаку включил компьютер, чтобы немного поработать — из-за всех навалившихся на него в последнее время дел он почти забил на рефераты для студентов, которые писал в свободное время, и теперь решил наверстать упущенное и заодно отвлечься, но перед мысленным взором все еще стояло заплаканное лицо брата, а в ушах стоял его вскрик: «Ты не понимаешь!» Куромаку признавал, что, в силу ограниченной эмпатии, и правда может не улавливать всей гаммы эмоций брата, но одно ему было предельно ясно — матушка исковеркала детство Габриэля ничуть не меньше, чем его собственное.