Сегодня вечером Чон Чонгук...

      — Какого черта ты там устроил? — зашипел Чонгук, стоило им войти в гримерку. Видимо, сдерживался всю дорогу со сцены, так что сейчас буквально полыхал злостью, больно дергая Тэхёна за запястье.       — О чем ты? — невинно поинтересовался Тэхён. Ему нравилась ревность Чонгука, она всегда была настолько очевидна, что это забавляло. Ну серьезно, их младшенький совершенно не умел скрывать чувства, разве что сдерживать их, да и то не долго. Но потом все обязательно вырывалось: будь то гнев, или радость, или слезы — у Чонгука всегда и все с размахом. Вот и сейчас тот злился и ревновал так восхитительно сильно, что Тэхён с восторгом впитывал каждую эмоцию, хотя на его собственном лице не дрогнул ни один мускул, разве что бровь скептически поползла вверх.       — О твоем флирте с этой… Оливией! — имя звучало будто страшное ругательство. — Этого не было в сценарии!       — И что? — пожал плечами Тэхён. — Я импровизировал. Людям понравилось.       — Понравилось тем, кто здесь! Корейские арми тебя разорвут! Понимаешь же, что они будут ревновать, и на тебя обрушится хейт!       — Арми будут ревновать, или ты, Чонгук-и? — приблизившись вплотную, насмешливо зашептал Тэхён. — Мне кажется, что ты не за мою репутацию переживаешь, м?       Чонгука перекосило. Он убрал руку и, злобно пыхтя, отошел от Тэхёна, позволяя стаффу наконец заняться собой. Тэхён хохотнул и принялся снимать украшения.       После выступления всегда до ужаса хотелось курить. Мэмберы терпели эту его привычку, пускай и были не в восторге. Намджун-хён даже как-то взялся проводить воспитательную беседу, а Хосок-хён ругал и втирал, что курение снизит объем легких, и однажды он просто задохнется на одной из дэнс-практик. Тэхён клялся и божился, что позволяет себе подобное лишь во время туров или других выездов заграницу, прекрасно понимая, что в его родной стране сасэн-фанаты мигом поймают и сольют фото в сеть. И мэмберы, убедившись, что он не курит на постоянной основе, отстали.       Честно сказать, он скучал по этому: ему нравилось держать сигарету между пальцами, нравился тяжелый запах табака и его горьковатый вкус, оседающий на языке. Так что Тэхён, вытащив из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и с упоением втянул в себя дым. И только было откинулся на стуле, как услышал возмущение Чонгука.       — Иди отсюда со своими сигаретами! — требовательно произнес тот. — Все провоняет же из-за тебя! На улице кури.       А вот это было неприятно.       — Ты что, выгоняешь меня? — вкрадчиво поинтересовался Тэхён.       — Чонгук прав, — внезапно вмешался Намджун — тот, с кем он крайне редко брался спорить. — Выйди через запасной выход, я видел, что там курили ребята из стаффа.       Тэхён поджал губы, метнул на Чонгука уничтожающий взгляд, но потушил сигарету и поднялся с места.

***

      Тэхён сидел в отеле и листал ленту новостей, а настроение стремительно летело к чертям. И если к негативу по поводу флирта он был готов и его это нисколько не цепляло, то злобные комментарии под фото, где он стоит с сигаретой, раздражали. И ладно те, где арми высказывали опасения касательно его здоровья, или переживали, что он испортит голос — это было даже приятно. Но были среди них и такие, авторы которых считали себя вправе решать за Тэхёна. Говорили, что это омерзительно, ругались на тему «как он смеет курить?» и «какой пример подает подрастающему поколению?». Словно бы Тэхён будет в ответе за всех курящих арми. Да в конце-то концов! Каждый сам принимает решение! Есть родители, старшие братья, круг общения, и все это оказывает влияние на подростка. Но отчего-то именно Тэхёна решили обвинить в «будущем росте курящих арми». И ладно бы он призывал к этому. Так нет! Он просто, мать твою, удовлетворил свою потребность, скорее психологическую, нежели физиологическую.       А еще складывалось ощущение, что о его намеренном флирте с Оливией и зажатой между пальцев сигарете говорят куда больше, чем о самом выступлении. О котором, конечно, были статьи и посты, но количество запросов по «скандальному» поведению Тэхёна явно превышало все остальные. Ощущение, что люди просто не обратили внимания ни на идеально выполненную хореографию, ни на прекрасно исполненную партию, ни на выдержанный потрясающий образ.       Телефон завибрировал сообщением.       «Хён, ты в порядке?»       Надо же, кто очнулся. Чонгук сегодня весь день демонстративно игнорировал Тэхёна, явно обижаясь из-за «флирта с Оливией». Хотя Тэхён сделал это нарочно, рассчитывая, что Чонгук вспылит, все равно не ожидал, что обида будет настолько сильной. Попытался было заговорить с Чонгуком, даже объясниться, но был отбрит в жесткой форме. А сейчас, сидя в соседнем номере, тот, видимо, тоже зашел в сеть почитать комментарии.       Тэхён не стал отвечать, вместо этого задумался: переодеться наконец и лечь спать, или все же спуститься в ресторан и взять себе чего-то алкогольного? Он так и не успел снять костюм, когда вернулся. Сел листать ленту и завис, только сейчас осознав, что прошел почти целый час.       «Хён, ну прости меня, пожалуйста» — вновь сообщение от Чонгука.       И тут же следующее:       «Я виноват, что тебя поймали. Прости:(»       «Ты не виноват.»       Именно так, с точкой на конце. А вот нечего было игнорировать его целый день. Теперь пускай помучается. И хотя Тэхён понимал, что объективно он сам взял сигарету и сам не уследил за тем, что его снимают, Чонгука хотелось просто подразнить. Он обожал, когда его парень начинал извиняться и из брутального самца превращался в ручного Гук-и.       Понимая, что тот ведь сейчас обязательно придет, Тэхён все же поднялся и вышел из номера. В ресторан идти не хотелось, но бар — это именно то, что ему нужно.       К счастью, персонал отеля был вышколенным, да и привыкли уже наверняка к известным лицам в этих стенах, так что к нему никто не приставал. Он спокойно уселся на высокий барный стул у стойки в самом дальнем, затемненном углу, и заказал виски со льдом.       «Хён, я стою у двери в твой номер»       «Хён, впусти меня, пожалуйста»       «Хён, где ты?»       Спустя два стакана посыпались сообщения с интервалом в несколько минут. Тэхён довольно поцокал языком, понимая, что своим игнором изрядно доводит Чонгука, но ничего не мог с собой поделать, кайфуя от чужой нервозности. На самом деле, Чонгук тоже прекрасно умел играть на нервах и провоцировал Тэхёна ничуть не хуже, доводил обычно молчанием или откровенным флиртом с кем-то другим. Так что в эту игру они играли вдвоем, получая от нее искреннее наслаждение. Им никогда не было скучно друг с другом, потому что их отношения напоминали поле боевых действий. И кто-то мог бы посчитать, что это неправильно, что в отношениях должны быть гармония и спокойствие, но нет — им нужны были эмоциональные встряски и вечная борьба друг с другом. Хотя, чтобы не лукавить, следовало признать, что большую часть времени было все спокойно, даже уютно. До очередного заскока у одного из них.       «Хён, ответь»       «Пожалуйста»       «Я просто хочу извиниться»       А вот это уже было интересно. Не зря же он сегодня старался, да?       «Как ты собираешься извиняться, Гук-и?» — отправил Тэхён.       Минут пять Чонгук не отвечал, видимо, уловил его игривое настроение и взвешивал все за и против.       «Как ты захочешь»       Тэхён не смог удержать улыбки. Вот ты и попался, Чонгук-и. Буквально сам зашел в ловушку, да еще и дверь за собой прикрыл.       «Ты знаешь как»       И да — Чонгук знал, что именно нравится Тэхёну. Уж что-что, а отсасывать тот умел первоклассно. Другое дело, что делал это не так часто, как хотелось бы.       «Все, что захочешь, хён»       Тэхён удовлетворенно выдохнул, он добился того, чего хотел, по сути, не прилагая к этому вообще никаких усилий. Отправив лаконичное «сейчас буду», Тэхён расплатился за виски и двинулся к лифту, намереваясь вернуться в номер.

***

      Чонгук, чувствуя себя полным идиотом, топтался у двери, ведущей в номер Тэхёна. Юнги, который, к его удивлению, не завалился спать сразу, едва они приехали, не упустил возможности подъебать на тему ночных тренировок и работы горлом, но Чонгук предпочел это проигнорировать. Все в группе неоднократно были свидетелями их перепалок, и чаще всего откровенно развлекались. Просто иной раз проигрывал Тэхён, а иногда — Чонгук. Вот как сегодня.       Скрывать им от мэмберов было, в общем-то, нечего, да и Чонгук, который мялся у двери, слишком уж явно демонстрировал, чья сегодня взяла. Ну хочется Юнги поточить об него свое остроумие, так ради бога. Чонгук это переживет.       Куда труднее будет пережить вечер с Тэхёном. Тот любил уж больно жестко драть в горло. И не то чтобы Чонгук был против, нет. Ему нравилось давиться членом Тэхёна. Просто последствия бывали слишком неприятными — начиная от боли в горле, заканчивая хриплым голосом следующие несколько дней. К счастью, до запланированных концертов еще был запас времени, так что можно и похрипеть, не страшно. Хотя издевок от мэмберов по этому поводу не избежать точно.       Да плевать.       Главное, чтобы Тэхён его простил, а остальное — детали.       Тот действительно умудрился выбесить своим флиртом с этой финтифлюшкой. Когда Тэхён лез обниматься к Намджуну или вис на Юнги, Чонгук давно не реагировал. Потому что знал, что его парень — тактильная скотина, которая любит его позлить. Но Тэхён всегда найдет способ, чтобы вывести из себя, и сегодня, когда ничто не предвещало беды, тот просто взял и едва ли не засосал эту Оливию. Раздражало еще, что она откровенно подыграла, отреагировав на заигрывания. И как бы Чонгук ни пытался убедить себя, что это все ерунда, что сделано это специально для него, все равно злился.       Ровно до того момента, когда зашел в сеть.       Фото Тэхёна с сигаретой разлетелись по всему интернету, а количество злобных комментариев перевалило за все возможные пределы. Чонгук знал наверняка, что Тэхён прочел их все, и сейчас точно был расстроен. Но этого не случилось бы, не выгони Чонгук его из гримерки…       Так что вывод один — он проебался.       По всем фронтам. И теперь все, что ему остается, это поднять настроение своему любимому хёну, отвлечь того от тяжелых мыслей. А если заодно и извиниться сможет за свое поведение, то вообще отлично будет.       Он отлепился от стены, когда увидел вывернувшего из-за поворота Тэхёна, который не удосужился переодеться и сейчас в своем черном костюме выглядел так, словно сошел с обложки какого-нибудь модного журнала. Даже прическа была все еще идеальна — стафф использовал дорогие и качественные средства для укладки, чтобы не повредить волосы.       Чонгук, уже переодевшийся в обычную белую футболку и широкие свободные штаны, выглядел на его фоне слегка убого. Ну ладно, не слегка, да. Но соперничать с Тэхёном в номинации «охуенный внешний вид» изначально провальная задача. Потому что это Ким Тэхён…       — Меня ждешь? — ехидно так.       — Нет, решил, что мне жизненно необходимо поторчать в коридоре перед сном, — недовольно пробурчал Чонгук. — Тебя конечно! Мог бы и поторопиться.       — Если ты так мириться пришел, то можешь сразу валить, — отрезал Тэхён и с ровным выражением лица прошел мимо. Достал электронный ключ, приложил его к замку. А до Чонгука вдруг дошло, что тот сейчас реально просто захлопнет дверь перед его носом, и он рванул вперед, едва успев ее поймать. За секунду до, так сказать. Сраные доводчики!       Так, если Тэхён готов провести в ссоре целую (!) ночь, значит, реально зол. И не настроен на разговор. Именно поэтому Чонгук замер на пороге, состроив максимально виноватый вид. Руки опустить, очи долу и топтаться на месте, всячески изображая из себя виноватого. С его габаритами смотреться должно было довольно забавно на самом деле, но Тэхёну всегда нравилось. Так что врубаем на максимум все свое актерское мастерство, взрощенное за годы в этой индустрии.       — Очень натурально, Чонгук-и, — Тэхён прошел по комнате и уселся в кресло, как всегда широко расставив ноги. Те, кто задавался вопросом «мешает ему там что ли?», могут быть уверены — да, мешает. Чонгук точно знает.       — Прости меня, хён, — Чонгук бросил взгляд из-под челки, — за то, что выгнал из гримерки и за то, что взбесился из-за этой… Просто ты и Оливия… это, сука, так натурально было!       — Вот именно, что натурально, — прокручивая в пальцах карточку электронного ключа, лениво парировал Тэхён, — а я, как ты помнишь, стопроцентный гей. Во мне натурального — только моя внешность, да и та не целиком — волосы крашеные.       Как-то он об этом не подумал… Ну, что к женщинам ревновать Тэ как минимум странно, а как максимум — пиздецки глупо. Ну, красивая она, да. А Тэхён — отличный актер, вот и застило глаза…       — Прости, — уныло повторил он.       — Прощу, — внезапно, так, что Чонгук аж вскинулся. Серьезно что ли? — Раздевайся, — сказал, как отрезал.       Вот теперь точно серьезно. Чонгук пытливо посмотрел на раскинувшегося в кресле Тэхёна, вздохнул тяжело и принялся стягивать одежду. Своего тела он никогда не стеснялся, скорее наоборот — ловил некий кайф, демонстрируя себя. Но то на сцене. А здесь, сейчас, перед Тэхёном, который спокойно его разглядывал, отчего-то становилось неловко. Тот, нисколько не смущаясь, скользил по нему взглядом, и читалось во взгляде этом что-то слегка маниакально жадное.       Когда они наконец столкнулись глазами, Чонгук гулко сглотнул.       — Иди сюда, — звучало куда мягче.       Тэхён так и продолжал сидеть в том же черном костюме, в котором выступал сегодня, не делая ни малейшей попытки снять одежду. Разве что пара пуговиц была расстегнута. Опускаясь голым задом на обтянутые дорогой тканью брюк бедра, Чонгук потерся о них с какой-то мстительностью. Гладкая ткань приятно холодила кожу, а ладони, поглаживающие его спину, казались горячими       — Возбуждаешься от этого? — Чонгук поёрзал, толкаясь членом в чужую ширинку. Уж больно явный бугорок образовался на штанах.       — На себя посмотри, — шаря руками по его пояснице и наминая бедра, парировал Тэхён. — Кто бы мог подумать, Гук-и…       — Издевайся, пока можешь, — ничуть не обиделся он. Ну, потому что и правда стояло.       — Обязательно, — мурлыкнул тот.       — Хоть бы немного устыдился, зараза, — негромко.       — Ты же извиняться пришел, — Тэхён легко лизнул между приоткрытых губ. — И мы оба знаем, как ты будешь это делать.       — Ага, — коротко толкнувшись языком в рот, — с членом в глотке.       — Вот можешь же, когда захочешь, — и не дав ответить, поцеловал уже по-хорошему.       Чужие губы горчили от сигарет, и Чонгук улавливал едва ощутимый запах табака, но Тэхёну даже шла эта горечь. Интересно, пальцы тоже горькие? Тэхён нагло вылизывал его рот, прикусывал губы, мокро и развязно ласкал языком, а Чонгук думал — нормально ли будет, если он попросит разрешения обсосать пальцы? Господи, вот что ему в голову лезет, а?       — Где ты витаешь? — без укора, скорее с любопытством поинтересовался Тэхён.       А Чонгуку как-то резко расхотелось озвучивать свои мысли. Как такое вообще можно сказать вслух? Да и что он скажет? Можно я оближу твои пальцы? Ужас… Чувствуя, что палевно заливается краской, он отвернулся, а затем и вовсе съехал с коленей, устроившись на полу между раздвинутых ног Тэхёна. С нажимом провел ладонями по внутренней стороне бедра, глядя снизу вверх. Ракурс ему определенно нравился, да и Тэхёну, кажется, тоже, судя по тому, как нервно, нетерпеливо тот облизывал губы.       Чонгук, дразня, медленно так расстегнул пуговицу на брюках, неспешно потянул молнию вниз, не отводя взгляда от чужого лица. Так что прекрасно видел, как буквально за секунды потемнел взгляд Тэхёна — от возбуждения? Или от злости, что он медлит? Трудно сказать наверняка, но ему нравилось, как Тэхён коршуном следит за каждым его движением. Чонгук осторожно отодвинул тугую резинку белья, вытаскивая затвердевший уже член, и невольно сглотнул.       Чтобы тут же удивленно хлопнуть глазами: Тэхён потянулся к столу и выудив из лежавшей на нем пачки сигарету, щелкнул зажигалкой. Зажал фильтр между губ, спокойно подпалил кончик, тут же глубоко вдыхая дым. Чонгук, так и продолжая бездумно водить пальцами по напряженному члену, абсолютно залип… Чертов Ким Тэхён с чертовой сигаретой, высокомерно смотрящий на него сверху вниз, выглядел горячо. Даже слишком для одного Чонгука. Он резко осознал, что Тэхён не снял с себя абсолютно ничего, даже ботинки, а сам Чонгук, беззащитно-обнаженный стоит перед ним на коленях. И испытывает от этого постыдное, но такое приятное удовольствие…       — Что застыл, Гук-и? — восхитительно-хрипло, выдыхая изо рта посветлевший дым.       Чонгук втянул носом воздух, чувствуя тяжелый табачный запах, и облизал губы, прежде чем ответить.       — Можно мне… — уверенность стремительно улетучивалась, и он продолжил совсем тихо: — Попробовать, — метнув короткий взгляд на сигарету, которую Тэхён продолжал сжимать своими охуительно длинными пальцами.       — Покурить? — Тэхён удивленно приподнял брови, а стоило Чонгуку согласно качнуть подбородком, искривил губы в усмешке. — Нет, нельзя.       И почему-то даже мысли не возникло, что хён не может решать за него, запрещать или разрешать. Такой Тэхён может.       — Один раз, — попросил Чонгук. — Пожалуйста.       Ему одуряюще хотелось ощутить этот вкус, казалось, что это вкус Тэхёна.       — Я же сказал нет, — строже повторил Тэхён, а Чонгук заёрзал, чувствуя, как сильнее заводится от этого тона. Тэхёну его телодвижения явно пришлись по душе. — Тебе это нравится, да? — со сквозившим в голосе азартом, словно бы вдруг разгадал какую-то страшную тайну. — Ты возбуждаешься, когда я курю, и поэтому вечно ворчишь? Я прав, м, Гук-и? — Чонгук упрямо молчал, продолжая умоляюще смотреть на Тэхёна. А тому и ответа не требовалось. — Так сильно хочешь попробовать? Что ж… ладно, — и снова поднес уже истлевшую больше чем наполовину сигарету к своим губам. — Только не вздумай вдыхать, Чонгук-и, просто катай во рту.       Чонгук не сразу понял, что именно хочет сделать Тэхён, когда тот сначала глубоко, до ярко вспыхнувшего огонька на сигарете затянулся, а затем подался вперед, наклоняясь. И лишь когда свободной рукой зарылся в волосы на затылке и потянул на себя, до него дошло. Послушно распахнув губы, он позволил Тэхёну выдохнуть в свой рот сигаретный дым. Язык защекотало, обдавая теплом, а следом по нему разлилась терпкая горечь. Чонгук дернулся вперед, жадно целуя, и негромко застонал, чувствуя, как усиливается хватка на его волосах. Слюны из-за сигаретного вкуса было так много, что поцелуй выходил мокрым, пошлым, Чонгук буквально причмокивал, вылизывая чужие мягкие губы, выпуская дым вместе со стонами. И лишь когда в груди потянуло от нехватки кислорода, Чонгук позволил себе разорвать поцелуй, чтобы наконец сделать глубокий вдох.       — Тц, — недовольно цокнул Тэхён и затушил уже почти полностью истлевшую сигарету в пепельнице. Чтобы тут же выудить из пачки новую. Правда, поджигать ее не спешил, просто крутил между пальцами. — Вот и испортил я Чон Чонгука, не только совратил, но и курить научил…       Чонгука же крыло от возбуждения. Его заводил такой неправильный Ким Тэхён, так легко игнорирующий запреты, делающий то, чего делать нельзя, то, что многие осуждают… Он продолжал поглаживать член Тэхёна, осознавая, что в этот момент хочет только одного.       — Испортил, — подтвердил Чонгук. И попросил, неожиданно хрипло даже для самого себя: — Трахни меня в рот. Грубо.       Хотелось именно так: Тэхён в своем шикарном костюме, уверенно имеющий его в рот, и запах сигарет. Чонгуку охренительно нравилось это сочетание.       Секундное замешательство, и Тэхён, ухмыляясь, ответил:       — Ну раз ты так просишь, Чонгук-и… — отбросив так и не подожженую сигарету на стол, Тэхён обеими руками ухватил его за голову и потянул к своему члену. Головка скользнула в рот, идеально ложась на язык, и Чонгук хотел было насадиться сильнее, но был остановлен резким рывком. — Не спеши, у нас куча времени впереди… — Чонгук послушно замер, чувствуя, как Тэхён путает его волосы, и борясь с желанием взять глубже. — Как же мне хочется трахнуть тебя так, как ты этого заслуживаешь, но нам стоит поберечь горло золотого маннэ … Так что для начала расслабься. Ты слишком напряжен… — Тэхён с нажимом провел большим пальцем по его растянутым вокруг члена губам, размазывая слюну и смазку. — Я знаю, что тебе тоже хочется, но не спеши.       Чонгук медленно прикрыл глаза, таким образом выражая согласие, а затем чуть сильнее сжал губы, втягивая в рот головку и тут же с чмоканьем выпуская ее изо рта.       — Будет сложно не торопиться, — на выдохе, — но я постараюсь.       Так и не переставая смотреть на Тэхёна, он опустился ниже, мокро прошелся по стволу и вернулся к головке. Вылизывал ее то широкими мазками, то проходился самым кончиком напряженного языка. И кайфовал. От того, как рвано дышит Тэхён, негромко постанывая, как жадно смотрит на него, нетерпеливо ёрзая, как непроизвольно дергает за волосы…       Вновь пропустил член в рот, сразу толкая глубже, до самого горла, принялся старательно двигать головой, с каждым движением опускаясь все ниже и ниже. Ожидаемо подавился, но не позволил себе отпрянуть, только сильнее вцепился в бедра, комкая ткань брюк. Переждал несколько секунд, давая себе чуть-чуть привыкнуть, и одним движением заглотил член до основания.       — Молодец, — неровное, но такое удовлетворенное от Тэхёна. — Да-а, Гук-и, вот так…       Чонгук коротко дышал носом, чувствуя, как начинает кружиться голова. Скользнул по члену вверх, на мгновенье выпуская его, чтобы глотнуть воздуха, и снова насадился. На этот раз прошло легко, и Чонгук, уткнувшись губами в лобок, замер. Поднял руки и коснулся пальцев Тэхёна в своих волосах, намекающе сжимая.       Тот все понял правильно и лишь сильнее ухватившись за его голову, заставил слегка приподняться. А затем сам толкнулся бедрами вперед. От резкого движения Чонгук опять подавился и рефлекторно дернулся было, но Тэхён не позволил соскочить, крепко удерживая на месте.       — Потерпи, Гук-и…       Короткими рваными движениями Тэхён имел его в рот, негромко постанывая. Чонгук прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом и тем, как двигается во рту член, как сильно распирает горло и напрягается челюсть. Воздуха отчаянно не хватало, но это лишь добавляло удовольствия: Чонгуку нравилось немного задыхаться, нравилось, что сейчас Тэхён контролирует буквально все, даже его дыхание. Он не сопротивлялся, терпел, когда движения стали совсем уж резкими, а толчки размашистыми, лишь сжимал губы и наверняка болезненно впивался пальцами в ноги Тэхёна. По лицу стекали слезы, подбородок и шея были все в слюне, а звуки, которые он издавал… боже...       Чонгук глухо стонал на члене, вдыхал через раз и нелепо сводил колени, толкаясь в воздух — хотелось так, что собственный, крепко стоящий член давно холодило от смазки. Хватка в волосах усилилась, а затем Тэхён резко нажал на затылок, толкаясь совсем уж глубоко, и замер. Член во рту завибрировал, в глотку ударила теплая сперма, а Тэхён громко, еще ниже, чем обычно, застонал. Чонгук старательно сглатывал, сокращая горло, выжимая все до последней капли, пачкая брендовые брюки слюной…       — Такой умничка, — Чонгук поднял взгляд, попытался приподняться, но Тэхён продолжал держать. — Мне так нравится, как ты выглядишь с моим членом во рту.       И все же отпустил, позволяя совсем уж задохнувшемуся Чонгуку наконец освободить рот. Он жадно и сипло глотал воздух, потирая вусмерть затекшую челюсть.       — Теперь я прощен? — хрипло, на выдохе.       — Конечно прощен, — ухмыльнулся Тэхён и потянулся за отброшенной на стол сигаретой. Чонгук поднялся на ноги, поморщившись от боли — коленкам пришлось несладко, и собрался отойти, попить хотя бы. Но Тэхён поймал его за руку и дернул обратно, заставляя сесть к нему на колени. — Ну куда ты собрался? — выдыхая дым. — Надо еще с твоей проблемой разобраться, — бросив вниз красноречивый взгляд. — Кстати, Чонгук-и, — хитро-хитро, — хочешь знать, что я сказал Оливии?       Блять, ну нашел время, а! Он только обрадовался, что его не бросят со стояком.       — Что? — недовольно буркнул Чонгук. Ну потому что не ругаться же снова, когда они едва-едва помирились.       А Тэхён потянулся к нему, обдавая сигаретным запахом, и прошептал в самое ухо:       — Я сказал ей по-корейски «сегодня вечером Чон Чонгук будет мне отсасывать».