Ода Капелла

Что заставляет человека чувствовать привязанность, желание быть рядом, находить в ком-то другом отблески собственной души? Он прожил несколько тысячелетий, лишь единожды пытаясь понять суть человеческих эмоций. И, ожидаемо, ни к чему хорошему это не привело. За последние десятки веков солнце еще никогда не было таким ярким, а ветер, по-сути являвшийся частью его самого, никогда не был столь ласков и приятен, играючи раздувающий слегка отросшие пряди. Наблюдая как его неизменный помощник проводил золото листьев в далекие края, ощущал что-то непривычное, что-то не из этого мира. Он знал — грядут серьезные перемены. Первым «тревожным» звоном колокольчика был неизвестный путешественник, появившийся на пороге постоялого двора в столь неожиданное время. Едва выполнив свой долг адепта и вернувшись в место, ставшее ему пристанищем, среди ночной мглы он увидел свет. Свет необычный, не принадлежащий какому- нибудь фонарю и несравнимый с полюбившимся мерцанием светлячка, этот свет другой — более теплый и даже, кажется, такой родной. Его скромное появление, заставило яксу настороженно проследить за передвижениями этого человека. Теплое сияние было непривычно, слишком яркое, слишком чистое и вызывало странное ощущение легкого страха. Страха не за себя, за него. Будто подойди ближе и та грязь, которую он несет за своей спиной тысячелетиями, мигом потушит его яркую душу. Он не хотел этого. Души смертных более неустойчивы к божественной каре погибших архонтов, он должен в одиночку волочить это бремя сквозь пространство и время, даже если оно течет слишком медленно. Он всегда старался держаться от людей подальше, боясь поломать то хрупкое, что дано на их короткий век, нередко наблюдая как они сами его постепенно уничтожают, закапывая под слоями собственного сожаления. Наверное, это очень похоже на то, что он чувствует на протяжении многих лет. Только это не сожаление, это отголоски боли всех, кто пал от его руки, это мнимая совесть, что на самом деле лишь жгучее желание мести, это лишь страдания других, перенесенные на его душу, ведь именно он стал погибелью для бессмертных божеств, он и понесет ответственность за это. Путешественник покинул Ваншу следующим утром, и больше за ним адепт не имел намерений следить. Когда он появился во второй раз, под куполом гостинницы снова прозвенел колокольчик, порывавшийся вслед за ветром донести свой звон до сознания каждого, кого встретит на пути. На сей раз у гостя Ли Юэ была цель, намерение встретится с охотником на демонов было настолько пылким, что стало даже интересно — как далеко зайдёт этот путешественник, что бы получить «благословение» от адепта. Сяо наблюдал из-за ширмы как учтиво тот разговаривает с хозяйкой гостиницы и поваром, как старательно готовит что-то, попутно переговариваясь с летающей напарницей, и оба они выглядят так странно, совершенно не вписываясь в обстановку. Он решил вернуться наверх, ведь именно там посоветовали мальчишке искать древнего адепта. Тот явился через пару минут с тарелкой миндального тофу в руках и непонятной напряжённостью, смешанной с волнением. Якса появился перед неизвестным лицом к лицу, непозволительно близко для него и слишком далеко для путешественника. — Что заставило тебя искать меня? — Его аура давила на человека, и он понимал это, думая лишь о том, что надо поскорее узнать чего от него хотят и уйти так далеко, как только сможет, лишь бы не очернить, не испортить. Мальчишка что-то неуверенно мямлит, пока не сталкивается взглядом с ним, и почему-то больше не хочется так быстро прогонять его, что-то заставляет дождаться, выслушать и хорошенько обдумать все, что только он скажет. Он улыбается — впервые так кто-то улыбается ему — вручает маленький презент и просит лишь послушать его. — Мне поручили рассказать вам о кое-чем важном.- Неловкость заставляет нервно прокашляться, задержать дыхание на считанные секунды, что бы только он успел проследить как размеренно вздымается человеческая грудь, в надежде сделать спасительный вдох.- Достопочтенный Властелин камня покинул этот мир, остальные адепты собираются обсудить, что делать после его кончины и ждут вас.- Вот оно что. Якса понимающе кивнул на слова юноши, мельком оценив его состояние. Тело его, кажется, било в легкой лихорадке, и он, ошибочно приняв это за воздействие собственной кары, поторопился уйти. — Я понял. Тебе больше не стоит искать встречи со мной, нахождение рядом с адептом плохо сказывается на здоровье.- На последок кивнув на прощание, он вместе с ветром направился в заоблачный предел, где его уже ожидали остальные адепты. Смерть архонта дело серьезное, а смерть великого Гео архонта, сделавшего так много для своих людей, дважды спасшего его от неминуемой смерти, заставляла что-то болезненно сжаться в районе груди. Нет, он не мог позволить этому миру потерять столь могущественное божество, во имя контракта, который они когда-то заключили. Их третью встречу сопровождал уже не ласковый ветер и легкий звон колокольчика, а непокорный вихрь и воинственный лязг мечей. На его глазах из светлого, робкого юноши, он превратился в могучего война, заставляющего врагов пасть под одним только взглядом. Он наблюдал за плавными движениями тела, кружившегося в смертоносном вальсе, как будто ему ничего не стоило убить человека, пусть тот и был врагом, угрожающим безопасности мирных жителей гавани. И при всем этом, он не растерял своего изначального света, даже находясь так близко к нему, плечом к плечу сражаясь за родной яксе Ли Юэ. Его первоначальный образ, сложившийся при их прошлых встречах, вдребезги разбился, с ног на голову перевернув всякое представление о тонкости человеческой души, о её хрупкости. Впервые, он позволил себе задуматься о сближении с человеком, пряча за волосами покрасневшие кончики ушей. Итэр, когда наконец назвал свое имя, смотрел на него так благодарно, восхищенно, совершенно иначе, не как смотрят другие люди, видя в нем божество. Прикасаться к нему все еще было страшно и странно, такие необычные ощущения, вызывавшие дрожь в месте прикосновения, почему-то были приятны, ему не нравилась собственная реакция на такое, казалось бы, простое действие. Слова благодарности не успели слететь с тонких губ, как адепт поспешил исчезнуть, ощущая непонятный жар во всем теле. Это не было похоже ни на что, испытываемое им ранее, и эта неизвестность пугала, ровно так же, как и манила к себе. В их следующую встречу Итэр навестил его без своего летающего компаньона, которую звал Паймон, скромно ожидая на крыше гостиницы. Он выглядел как-то иначе, кажется немного подрос с той поры, как в последний раз видел угрюмого адепта перед собой. Сяо все это время не мог выбросить из головы ощущение тепла, разлившегося по телу в тот день, тихо наблюдая за путешествием юноши. Он несколько раз позволял себе выбираться в город и однажды даже столкнулся с Властелином камня, теперь городо называвшего себя Чжун Ли, и так позорно открылся перед ним, краснея щеками, признался, что следил за путешественником из личных побуждений. Что-то заставляло его искать встречи и надеется услышать его голос, хотя бы издалека. Господин учтиво выслушал его, и так нежно поддержал, сказав лишь одно, прежде чем удалиться, под предлогом, что его ждет хороший друг. — Итэр — человек, который сможет вынести твою карму без последствий, я знаю это. Уверен, что близкие отношения с ним не помешают вам обоим.- На следующий день путешественник показался на пороге гостинницы. — Меня ждешь? — Голос, неожиданно прозвучавший так близко, заставил юношу вздрогнуть, напуганно взглянуть на его обладателя прежде, чем облегченно выдохнуть и улыбнуться ярче солнца, обворожительней кристальных бабочек, кружившихся вокруг. Он не мог отвести пристального взгляда от светлого образа, постепенно теряя всю отчужденность и холодность лица. К яксе вернулся этот жар, заставивший на время задержать дыхание. Сяо задыхался, слишком много чувств навалилось на него, что отвратительная карма показалась каплей в море, в сравнении с тем, что он ощущал прямо сейчас. Он резко отшатнулся, прижавшись ладонью ко лбу. До этого чувствовалась непонятная тяжесть в голове, но он не придавал ей какое-либо значение, такое уже случалось. Мир пошатнулся, и земля как-будто уходила из-под ног. — Это плохо. — Его неумолимо тянуло расплыться по поверхности пола, позволяя телу ощутить весь запал этого жара и холодные капельки пота, стекавшие по лицу. В следующий раз, когда они встретились, колокольчик звенел слишком часто для обычного дня — за окном бушевала буря. Итэр появился в поле зрения позже, устало опустившийся половиной тела на кровать, второй же оставшись на полу. Его привычная коса была распущена, и золотые пряди струились по плечам и спине, едва доставая пола. На взгляд мягкие словно шёлк, они манили коснуться, а он так и не смог сдержать этого смехотворно стыдливого порыва, покрываясь румянцем. О, архонты, как же тяжелы эти чувства. В его руках светлые локоны ощущались так непривычно мягко, будто шерсть лис, которых ему когда-то удалось потрогать. Пальцы мягко перебирали пряди, со временем поднимаясь все выше, ближе к лицу. И когда он кончиками коснулся розоватой щеки, резко отдернул руку. Как он мог! Как мог позволить себе близость с человеком? Это недопустимо. Адепт резко подскочил со своего места, уже порываясь уйти, снова как можно дальше, но остановил себя, мельком взглянув на тонкую фигуру юноши. Он выглядел как-то поломанно, не смотря на весь его жизнерадостный свет, казалось, сам он уже давно не чувствовал умиротворения и покоя. Его сон был не спокоен, руки то и дело подрагивали в попытке дотянутся до чего-то, а с губ слетали тихие мольбы, которые он едва ли мог различить. — Сегодня я позволю тебе спать без утомительно горьких снов.- Его рука мягко опустилась на лоб путешественника, отодвинув мешающую челку. Как же давно он этого не делал. Когда-то ему приходилось питаться снами людей, он надеялася, что больше ничто не заставит вернуться в те страшные, покрытие мраком времена, однако он опять здесь, сидит напротив спящего человека, медленно поглощая энергию из него. Он тихо, как бы обречённо выдыхает, сегодня пожалуй останется здесь. Когда свет проливается на скромную обитель, якса уже не сидит рядом с юношей, почти невесомо поглаживая по волосам, уже не напевает тихую мелодию, что бы услышали только незаженные свечи на прикроватной тумбе, а за окном все еще бушует буря, что началась глубокой ночью еще до того, как он мирно уснул. Итэр разочарованно вздыхает, он ведь так и не поблагодарил охотника на демонов, спасшего его недавно. Мельком пробежавшись глазами по комнате, он цепляется взглядом за лист бумаги, оставленный на маленькой тумбе. Записка, свернутая пополам, содержавшая всего несколько слов: " Обо мне волноваться не нужно, позаботься лучше о себе». Это вызвало мягкую улыбку, и уходя, он остановился у стойки мисс Голдет, оставляя такую же маленькую записку с просьбой передать яксе. Хозяйка понимающе кивает, проследив за удаляющимся силуэтом. Последний раз Итэр показывался на глаза по ощущениям уже очень давно, когда на самом же деле прошло не больше двух недель. Маленький клочок бумаги грел карман, каждый раз напоминая о необычном путешественнике, с которым так хотелось увидеться вновь. Временами, перед рассветом, когда темная карма окутывала тело, все еще не отдохнувшее после битвы, он вспоминал светлый образ, все гадая, что же именно в нем так влечет к себе. От мелькающих перед глазами картинок он невольно затаил дыхание, чувствуя как гулко бьется сердце внутри, отчаянно требуя чего-то. Он не мог принять это, противясь собственным чувствам, все еще не до конца понятным ему. Он решил покинуть Ваншу ненадолго. Темные сгустки сопровождали его по безцельному пути бродяжничества, но уже не доставляли так много хлопот. Умом он понимал, что этот странный побег ничего не решит и даже не заставит навязчивые мысли уйти ненадолго, но все равно бежал куда-то, лишь бы не мерещился ему юношеский силуэт. Неожиданно для себя он понимает, что снова оказался в каменном лесу Гуюнь, а на небе уже начали зажигаться первые звезды. Он останавливается, растеряно оглядываясь по сторонам; и что же теперь делать? Вот он пришел сюда, сбежал, а чувства то никуда не ушли. Тихо опустившись на землю и свесив ноги с утеса, он поднял голову вверх, прикрывая глаза. Дыхание немного сбилось, и легкая усталость охватила тело, но что это для него — древнего адепта, каждую ночь неустанно защищающего окрестности родной гавани — детский лепет и не более. В руках снова оказывается маленькая записка, пропитавшаяся легким ароматом глазурных лилий и цветов цинсинь. Мысли вновь и вновь крутятся вокруг единственного человека, что заставил думать о себе, волноваться, переживать и с нетерпением ждать новой встречи, точно зная, что рано или поздно он придет и обязательно угостит яксу собственноручно приготовленным тофу. — Итэр, осторожно! — Итэр? Не помня себя, он мчится на тонкие, громкие крики, чувствуя, как сердце в груди замирает от растущего волнения. Путешественник снова оказывается у него в руках, доверительно прижимаясь к телу демона. — Ты в порядке? — Юноша неловко кивает и говорит что-то нечленораздельное в ответ, тихо спускаясь на землю. Вспоминая слова Властелина камня, он думает о том, как вообще общаться с людьми, если в них столько неловкости только от одного его присутствия? Юноша прячет виноватый взгляд, сжимая в руках хрупкие стебли стеклянных колокольчиков. Кто вообще собирает их среди ночи? — Больше не подвергай себя глупой опасности, если тебе нужна помощь просто назови мое имя — адепт Сяо, и я приду. — Но даже так, даже зная, что не способен на общение с человеком, он слепо доверяет ему, назвав имя, пусть и не настоящее. Ветер сегодня снова необычайно ласков и спокоен, мягко приподнимает полы одежд и проходится по макушкам, застывшим в молчании на вершине каменного столба. Он разбавляет гулухую тишину звоном маленького колокольчика на поясе адепта, глухо молчавшего до этого. — Сяо.- Итэр первый нарушает затянувшуюся паузу.- Поможешь собрать колокольчики? — И он готов поклясться, что не видел ничего очаровательнее смущенной полуулыбки на лице светлого юноши, уже ставшего в его жизни вторым солнцем. Когда Сяо снова встречается с путешественником, тот сидит в разбитом подобии лагеря, помешивая еду в котелке, и почти засыпая за этим делом. Малышка Паймон, кажется, уже видит десятый сон, убаюканная ароматом свежей еды и ее вкусом конечно же. — Устал? — Якса и сам не понимает как оказывается рядом с юношей, усевшись на поваленное дерево. Время близится к закату; в заоблочном пределе в это время уже начинает показываться легкий туман, к ночи закрывающий верхушки гор и утесов, охраняя это место от людского внимания. Он наблюдает как розоватые оттенки переплетаются с блеском пшеничных волос, которые снова не в обыденной косе. — Да, есть немного. Ты будешь? — Сяо отрицательно качает головой. — Нет нужды, яксам не требуется человеческая пища.- Адепт не смотрит в его сторону, отвлекая себя от мыслей, как отчаянно хочет прикоснуться к нему, хотя бы на секунду почувствовать тепло его рук, что бы позже вспоминать какая мягкая на ощупь кожа. — Тогда, чем же ты питаешься, кроме миндального тофу? — Я ем тофу только потому, что оно напоминает вкус снов. Возможно тебя удивит это, но раньше я питался человеческой энергией, поглощая их сны. — Интересно, каковы они на вкус, неужели так похоже? — Итэр задумчиво вздыхает, поднимая взгляд к небу, наверное, надеясь именно там найти ответ на свой вопрос. Возможно звезды и способны рассказать ему, они живут долго, наблюдая за происходящим в Тейвате издалека. Они видели многое и многое помнят, наверняка у них бы нашелся ответ. — Не совсем, твои, например, пропитаны тоской, они горькие и соленые. — Ты пробовал мои сны? — Лишь единожды, ты плакал. — Вот как. Извини, я не хотел беспокоить тебя. — Неважно.- Сумерки постепенно сгущаются, оставляя лишь один источник света и тепла. Сяо по-прежнему смотрит куда угодно, только не на путешественника, точно зная, как прекрасно будет выглядеть его лицо в свете одинокого костра, и как он точно не сможет отвести свой взгляд от него. Он понимает, что неправильно вот так заканчивать этот разговор, наконец решаясь взглянуть в чужие глаза. — Слушай, я.- Он порывается что-то сказать, тут же забывая об этом; на протянутую к юноше руку мягко опускается кристальная гео бабочка, привлеченная его элементальной энергией.- Я бы хотел вплести кристальные ядра в твою косу, они красиво бы смотрелись с твоими пшеничными волосами. — Что? Архонты, это совсем не то, что он хотел сказать! Итэр смотрит на него так пристально и. Непонятно? В его глазах нет ни злобы, ни ненависти, ни даже страха. Адепт чувствует как краснеют его щеки и искренне надеется, что юноша спишет это на свет от огня или на то, что ему жарко. А ему жарко, стыд и смущение смешиваются, растекаясь по всему телу, начиная с макушки и заканчивая кончиками пальцев. — Извини, кажется.- я сболтнул лишнего, остается не услышанным, его перебивают. — Я не против, вроде бы, у меня было с собой немного.- Он не злится, а даже улыбается тепло и все так же ярко, протягивая раскрытую ладонь с блестящими ядрами. — Хорошо, тогда повернись. — Он неуверенно тянется за кристаллами в протянутой руке, смущенно опуская глаза. Теперь он видит только плывущие по спине пряди и красные кончики ушей. Золотые локоны, струясь, проходят сквозь пальцы, и он рад снова почувствовать их шелковую мягкость. — Могу я спросить кое-что? Неужели моя карма действительно не вредит тебе? Тогда, на балконе Ваншу, мне показалось, что тебе плохо.- Юноша неоднозначно пожимает плечами, но все-таки утвердительно кивает. — Да, это так, я не чувствую никакого воздействия. — Но почему? Никогда прежде. Забудь.- Итэр неловко усмехается. — Возможно, это потому, что мы с тобой не такие уж и разные. Я тоже несу свою собственную кару за всех, кого когда-либо убил. Иногда, я воспринимаю это лишь как задание, ведь так легче. Но потом мне будто слышатся их голоса. Я не могу уснуть, становится так больно внутри, что просто невозможно терпеть. Поэтому, я полностью понимаю тебя и все, что ты чувствуешь.- Руки Сяо мягко опускают косу, сияющую кристаллами бабочек. Никогда бы не подумал, что такой человек, который ярче любой звезды над их головами, который само воплощение света, так же как и он страдает от этой переполняющей черноты. Он почти невесомо касается опущенных плеч, легонько поглаживая большими пальцами. — Я не знаю, когда это закончится, станет ли в будущем легче дышать, но ты справишься, мы справимся, давай вместе разделим эту карму на двоих. Ты знаешь, только назови мое имя.- Юноша улыбается ему через плечо, и он готов поклясться, что не видел улыбки печальней. — Спасибо, Сяо. — Давай станем светом друг для друга. Он ужасен. Просто отвратителен. Каждый раз, когда он видит Итэра, каждый раз, когда он видит, как юноша общается с другими, так же как и с ним, что-то внутри упрямо протестует, просит вмешаться, закончить этот разговор, схватить и убежать, спрятать, что бы никому, никому кроме него. И каждый раз он готов собственноручно прикончить себя, зная, что это ничего не решит. Это чувство слишком тошное и липкое, словно вязкая грязь, остающаяся на подошве сапог. Он ужасен. Да, что с ним, бездна его подери, в конце концов такое? В один из таких порывов он позорно сбегает на постоялый двор, лишь бы не сделать ничего неправильного, чего он и сам не мог бы от себя ожидать, где обнаруживает бывшего Гео архонта. И почему-то он сразу же все понимает, лишь взглянув на нахмуренные брови яксы и сжатые в кулаки руки. — Хочешь поговорить? — Я не думаю, что вас касается это, Господин.- Мужчина тяжко вздыхает, как будто такое обращение уже давно ему не по душе, но он легко посмеивается, уводя его на излюбленный балкон. — Послушай, я уже не действующий архонт, более того, я подписал свой последний контракт, завершающий предыдущие, а это значит, что и твой тоже. Теперь, тебе нет нужды называть меня господином, зови просто Чжун Ли. — Но. — Ничего не желаю слышать. И так, что с тобой случилось, мой дражайший друг, вижу тебе совсем не по нраву то, что происходит.- У этого мужчины всегда такой пронзительный взгляд, он смотрит будто бы в самую душу, в ее глубины и видит все творящееся с ней, как на ладони. Он слишком проницателен, что бы скрыть что-то. Как же все это не во время. — Вы правы, но я бы не хотел говорить об этом с вами, да и вообще ни с кем не хотел. — Это нормально. — Что? — Я говорю, злиться это нормально, ревность, конечно, не есть хорошо, но если ты ощущаешь это и даешь себе отчет о ее неправильности, значит в твоем сердце есть место чему-то большему. — Я не совсем понимаю о чем вы. — Конечно осознать собственную влюбленность всегда тяжело, это чувство странное, оно не поддается всякому объяснению, и так похоже на другие, как привязанность, например, или быть может крепкую дружбу. Или. — Подождите, пожалуйста.- Сяо смотрит на него обреченно, совсем разбито, его мир будто перевернулся с ног на голову во второй раз. — Влюбленность? — Именно, друг мой, разве это не очевидно? — Святые архонты, что же тут творится? — Нет, нет, вы что-то путаете. Сами же сказали, оно так похоже на привязанность, на дружбу. — Это так, но сам подумай, действительно ли ты считаешь Итэра просто близким другом.- Чжун Ли с улыбкой поглядывает на тростниковые острова, ловя в волосах тёплые ветра, полные свежести. Его рука мягко опускается на плечо адепта, ободряюще похлопывая. В конце концов, кажется для него он все еще незрелый мальчишка. — Что ж, до встречи, друг мой, надеюсь, я помог тебе хоть чем-то.- Помог, как же. Лишь запутал ещё больше, но сделал пока единственное предположение, похожее на правду. Он влюблён? — Сяо! Сяо! — Знакомый голос слышался где-то вдалеке или совсем близко, как будто сквозь воду звуки доходили до него. Действие кармы в последнее время с каждым днем все сильней и сильней, и он совершенно не знает, что с этим делать. Он старается игнорировать это, отзываясь на такой знакомый голос. — Ты звал? — Итэр не выглядит раненым или в опасности, и даже не похоже на то, что ему нужна чья-либо помощь. Зачем же он его позвал? Якса качает головой, устало поглядывая как сменяются эмоции на чужом лице. — Извини, я побеспокоил тебя, да? — Ничего такого, я просто немного устал. Так, что-то случилось? — Путешественник молчит, точно хочет что-то сказать, но не решается, подмечая состояние адепта.- Я в порядке, говори уже.- Иногда ему кажется, что он бывает слишком резок, прямо как сейчас, что после винит себя и тихо извиняется в ночи, даже если его не слышат. — Ты не хотел бы пойти со мной на праздник морских фонарей? — Неожиданно. Очень неожиданно. Он видит как юноше становится неловко, как он опускает взгляд на свои руки и как краснеют его щеки. Это, как же у людей это называется? Свидание? От собственных мыслей становится так стыдно, снова. Как он может о таком думать? Он неловко мажет рукой по краснеющей шее, чувствуя как горят его уши. — Знаешь, я совсем не против провести этот праздник с тобой, но я не люблю людные места. Если хочешь посмотреть на Луну, то с Ваншу ее тоже хорошо видно. Как думаешь? — Итэр поднимает на него удивлённый взгляд, и в мгновение в его глазах будто взрываются звезды, даже солнце не может быть таким же ярким. Сяо поражён, глубоко и, кажется, на долго. — Ну, конечно! Тогда я приду через три дня? — Через три дня.- На лице яксы впервые за долгое время проскальзывает улыбка, короткая и мягкая, что совершенно ему не свойственно. — До встречи.- Как же долго тянулись эти три дня. В волнении от предстоящей встречи — свидания — он нередко был настолько отрешен и витал в собственных мыслях, что даже во время исполнения своего долга пропускал чужие атаки. Итэр был везде: на балконе постоялого двора, в гавани, на островах и в его мыслях. Итэра было много, и это не могло не радовать все ещё юное сердце адепта. За все то время, что он прожил, еще никогда ничего подобного не случалось с ним. Да еще и слова старого Господина, заставили надолго засесть в какой-то глуши и хорошенько проанализировать свое поведение и реакции на чужое. Вердикт был однозначным. Он действительно влюблён. Влюблен так, что дыхание спирало при одном только упоминании о юноше. Так, что обычно отрешённый от мирской жизни якса был готов, ну почти, вступить в довольно близкий контакт с людьми. Он был готов стать вечным спутником в его приключениях, но и не забывал про собственный долг. А еще он был готов доверить ему самое сокровенное, что у него есть — имя и воспоминания, связанные с ним. Он хотел показать ему Ли Юэ своими глазами и окунуть в картины прошлого, что все еще не мог отпустить. Наконец наступил заветный день, но юноша не появлялся до вчера, пока небо над головой не стало достаточно темным, что бы было видно плывущие вдали фонари. — Счастливого праздника морских фонарей.- Сегодня он сияет ещё ярче, чем обычно. Похоже, это действительно особенный день. — Счастливого праздника.- Итэр опустился совсем рядом, плечом касаясь плеча адепта. В эту ночь приятная тишина сопровождала их встречу, лишь иногда донося тонкий голосок полюбившегося им обоим ветряного колокольчика. — Совсем скоро начнут запускать фонарики, не хочешь загадать желание? — Это так по-детски. Но я совсем не против, если ты этого хочешь. — Тогда, давай запустим его вместе.- Якса кивает. О, Великий Моракс, он совсем не может отказать этому человеку. Когда где-то там далеко, в небе над гаванью тысячи фонарей зажигаются теплым светом и улетают вдаль, унося вместе с собой желания людей, человек и адепт отправляют к ним еще один, вместе запустив его ввысь. Сяо заворожённо наблюдает за мерцающими вдали огоньками и слышит, он слышит все эти просьбы, людские мечты и желания, и сердце переполняет что-то странное, что-то настолько необычное и радостное, что невольная улыбка снова трогает губы. — Могу я спросить, что ты загадал? — Итэр люботно склонил голову, уместив на своих ногах, согнутых в коленях, наверняка так не очень удобно сидеть. Его волосы мягко подсвечены огнями улетающих вдаль фонариков. Он совершенно не может противиться собственным желаниям, когда дело касается путешественника. Он неловко находит чужую руку, переплетая их, и больше она не кажется такой уж чужой. Слишком близко, слишком родное, все это слишком. Он уводит взгляд на порт, будто бы заворожённый яркими праздничными вывесками. - Я лишь хочу быть с тобой вместе чаще, и что бы ты хотел того же самого.- Воздухом, пропитанным его откровениями тяжело дышать, и Сяо уверен, что если не вдохнёт хотя бы немного, то умрет тут прямо сейчас, с алыми щеками и переплетёнными с путешественником пальцами. Его мягкий смех, совсем беззлобный и даже ласковый заставляет обратить на своего обладателя пристальный взгляд. Его ладонь сжимают чуть сильнее в своей, смотрят прямо в глаза и улыбаются так ярко — ярко, как он это умеет. - Я тоже.- Он не может перестать смеяться, смущенно пряча свою улыбку в сгибе локтя.- Я тоже загадал это. - Ха? Не могу поверить в это. Чем же ты докажешь? - Юноша задумчиво отводит взгляд ненадолго, а после снова улыбается ещё мягче, еще нежнее, еще более ласково. - Мне кажется, что я уже не смогу без твоего присутствия, Сяо.- Ветер раздувает светлые локоны и шелестит по траве, потревожив сверчков, прятавшихся в ней. Над городом сверкают короткие цветные вспышки, едва ли нарушающие умиротворённую тишину между ними. - Я уже никогда не смогу отпустить тебя, ты знаешь?- Его голос звучит тихо на грани шепота, только что бы один человек услышал эти слова. - Тогда не отпускай, я не против, если это будешь ты.- Юноша приближается слишком неожиданно, что он даже не успевает среагировать. Он коротко дышит куда-то в щеку, прерывисто, и оставляет в уголке губ такой же короткий поцелуй. Так невинно. Над гаванью этой ночью не угасал праздничный свет, а где-то там на вершине горы двое юношей делились своим светом друг с другом под звуки колокольчика.