Пообещай мне

      Снова крик вперемешку с плачем и снова в стену полетела очередная чашка, разбиваясь и усыпая прохладный ламинат белыми осколками. Девушка села в позу жабки, опустила голову вниз и почти со всей силы стала бить кулаками о пол, пока костяшки не начали гореть болью и саднить от раздражающих солёных капель.       — Гадина!.. Гадина… Гадина… — сначала голос срывался на крик, а затем начал постепенно утихать и переходить на лихорадочный сбивчивый шёпот. — Какая же ты… гадина… паскудница…       Как хорошо, что дома никого не было, а иначе Эва не избежала бы расспросов со стороны родителей. Бесите… Все бесите, суки… В последние несколько недель старшеклассница охладела ко всему, ничего не хотелось, кроме как лежать в комнате и не слушать разнородный пиздёж на всякие темы. В груди пылали ярость и почти детская обида. Её променяли на какую-то лживую сучку… Променяли как игрушку… Поимели её, Эвы, чувства и мнение, поизгалялись как хотели… За что?! Разве она заслужила такое к себе отношение?!       На ламинате уже образовалась небольшая прозрачно-красная лужица из крови и слёз. Девушка уже не могла плакать, она просто сидела и тяжело дышала. В интуицию настойчиво стучало непонятное дурное чувство, сердце больно ухало изнутри, отдавая пульсом в виски, и вдруг к волосам что-то вроде как прикоснулось.       — Эва, что случилось? — пророкотал прямо в ухо низкий глухой голос. Старшеклассница даже не вздрогнула, лишь наклонилась и уперлась лбом в пол.       — Тебе-то что, Иезекиль? — эти слова были произнесены сипло и будто каркающе. Подросток уже охрипла от собственных криков и выкуренных по дороге домой сигарет. Кто-то цокнул языком.       — Поверь, моя хорошая, до твоего состояния мне есть дело. Ну так, что случилось? Девушка хмыкнула и переместилась на кровать, потому что спина, да и вообще каждая косточка и мышца, мучительно ныли и молили об удобной позе на мягком матрасе. Она легла набок лицом к стене и стала шептать:       — И так… Друзей было буквально пару человек и ты… Теперь только ты… — объяснения были прерваны нервным севшим смешком. — Хах, а мне больше и надо… Нахуя?.. Ты вполне себе охерительный собеседник… — по оголенным рукам разлилось легкое тепло как от прикосновения.       — Ох… Я не буду спрашивать, как так получилось, ты скорее всего не хочешь об этом говорить…       — Иез… ты…       — Да? — в голосе читались заинтересованные нотки.       — Ты можешь… мне пообещать кое-что?..       — Что конкретно ты хочешь от меня услышать? — невидимая рука прошлась по волосам и остановилась на макушке. На шее теперь ощущалось горячее мерное дыхание, вторая рука невидимки лежала на талии подопечной.       — Ты… Можешь пообещать… нет, поклясться, что никогда в этой моей жизни не оставишь меня?.. — Иезекиль вздохнул и прикрыл глаза. Никогда еще за свою тысячелетнюю «карьеру» демон так не привязывался к опекаемому смертному. Эва стала первой.       — Клянусь, что не оставлю… Я не смогу тебя оставить… Во-первых, я к тебе привязался, что случилось впервые, а во-вторых меня в аду отъебут во все щели, если я забью на тебя, — тихое хихиканье сорвалось с губ старшеклассницы, веки которой уже тяжелели от пролитых слез и внезапно навалившейся усталости. — Ты устала… Давай засыпай, я тебя укрою…       — Спасибо, Иезекиль… Спасибо, что будешь рядом…       — Я просто не имею права покинуть тебя, Эва… — демон-хранитель погладил смертную по голове и ненадолго прикоснулся мертвенно-холодными губами к растрепанной макушке…