Ab aqua silente cave

День, скрытый за пеленой жарких и медленно тянущихся минут, подходил к пику полуденной жары. Посквернословив, парень ступил на каменную кладь и направился прямиком к уже знакомой и любимой лавке. Около деревянного прилавка никогда не выстраивалась очередь из нетерпеливых клиентов, но как раз из-за этого спрятанный в царстве теней оазис преобритал куда больший шарм. — Хэй, Рюноске, чего нового? — только завидив высокую фигуру, дружелюбно воскликнул Дазай, подлетая поближе на всех парах. Хоть лавка и была в тени от близлежащего здания, но, стоило пареньку положить ладони на прилавок, как он тут же вляпался в тягучую, теплую смолу. Сморщив нос, Осаму обречённо выдохнул и брезгливо встряхнул руками, от чего звон его многочисленных оберегов продребезжал на несколько метров вперёд, ускользая в безлюдный переулок. — Да нет у нас ничего нового, сам знаешь, — парень окинул гостя внимательным взглядом и протянул ему влажную тряпку, — за расходниками пришёл, али нервы потрепать просто? Осаму обиженно надул губы, но протянутую ткань все же взял в руки, начав интенсивно вытирать ладони. — Фу, как грубо. А я думал, я твой любимчик! Рюноске лишь неопределённо повёл плечами и повернулся к собеседнику спиной, начав доставать товары, спрятанные где-то внизу, вне поля чужой видимости. Рюноске Акутагава был высоким, худощавым парнем, жизнь которого, казалось, трепыхалась на лезвии острого и тонкого ножа. Больной и чедушный, он создавал в голове у других образ, от которого щемило сердце и в груди образовывался тяжёлый ком из бесконечной, воющей жалости. Но первое впечатление на то и первое, чтобы быть лишь пылью в глаза для посторонних. Да, парень не обладал шибко крепким здоровьем, от того и частенько заказывал у болтливого колдуна всякие чаи, да отвары, но и живым трупом он не был. - Всё же нервы потрепать? - уточнил Акутагава, спокойно расставляя на прилавок многочисленные чаи, - а если нет, то говори быстрее. Сам знаешь, подобных тебе тут не жалуют. Черты лица колдуна заметно заостились и парень криво ухмыльнулся, кидая взгляд через плечо. - Тебе ли не всегда было плевать на эту шваль? - шатен слегка нахмурил брови и брезгливо поморщил нос. Местных жителей он любил едва ли и был бы рад, если бы все поселение сгорело в праведном огне его искренней злобы. - Нынче вашу братию прямиком на эшифот провожать начали, - торговец глухо выдохнул и неспешно продолжил, - мне не хотелось бы, чтобы тебя постигла та же участь, Осаму. Остерегайся стражи. - Говоришь так, будто ты не один из нас. – Не один, – глухо отозвался торговец и вновь отвернулся к посетителю спиной, через некоторое время доставая весьма увесистую авоську со всякой всячиной, – этого тебе должно хватить на некоторое время. не заходи, пожалуйста, больше. и не в смысле ко мне - сиди у себя и на глаза ни к кому не являйся. Поморщив нос, Осаму весьма насмешливо оглядел чужую фигуру, заострив внимание на чужих глазах и недовольно взмахнул руками. – А есть ты мне что прикажешь, а? – Ты, вот именно ты, с голода точно не помрешь. Я даже не уверен, что потоп и чума тут что-то сделать будут в силах, – Рюноске хмыкнул и вновь развернулся спиной к собеседнику, показывая, что на этом разговор закончен. Осаму постоял ещё где-то с минуту, оглядывая чужую спину весьма задумчиво и после, состроив очень оскарбленное выражение лица, тоже развернулся в другую сторону, буркнув себе под нос намеренно громко: – Друг ещё называется. На торговой площади, в пекле солнца и в пылу чужого говора, все было суматошно и оживленно. Протискиваясь меж людьми, колдун уже ни раз отметил на себе чужие внимательные взгляды, от которых, признаться, даже у него началась лёгкая паника. Но, дисциплине разводить скот, да успешно возделовать урожай Дазай был не особо научен, от того и его питание прямиком зависло от посетителей и именно таких вылазок. Ну и, чего утаивать, Рюноске иной раз все же заходил в его тихую обитель мрака и "таинственного" одиночества. Поэтому, собравшись и, перестав обращать внимание на всех, кроме своей цели, Осаму живенько купил нужные ему продукты и направился прочь, к своему дому. Но, дойти спокойно, ему все же не дали. – Эй, ты, а ну иди сюда. Оклик был громким и достаточно требовательным от чего можно было заключить, что человек настроен на весьма грубый разговор. Буркнув себе под нос тихое и, весьма неприличное слово, колдун развернулся к неожиданному собеседнику с широкой улыбкой на губах: – Чего изволите? Его собеседник оказался весьма молод и высок. С первого взгляда Дазай бы не дал ему возраст намного больше своего, от чего уверенности у парня стало побольше. Рыжий визави сверлил его взглядом несколько гневным и стоял, недовольно сложив руки на груди. – С каких пор подобные тебе отродья среди белого дня гуляют по этим улицам без страха? – Отродья? – глаза Осаму опасно сверкнули, – я вижу лишь одно ничтожное отродье, и цвет его волос так и твердит мне - сожги его в пламени тысячи костров.