Внезапный нежности порыв

Чонгук, без сомнения, дурак, только посмотрите, как он утыкается лицом в ключицы Чимина и делает странное «пррр». И тогда, когда Пак понимает, что там уже полно слюней, становится слишком поздно что-то говорить младшему. Это его способ обратить на себя внимание, когда обычные нежности перестают работать. Гук прикрывал глаза и утыкался в шею старшего макушкой, но тот стоял столбом и молчал. Вокруг столько людей, как он может реагировать на такое сейчас? Ну, что ему сделать, чтобы Чонгук понял, что не время? Чимин выставил ладони вперёд, упершись ими в грудь младшего. Короткие пальчики нащупали два конкретных соска и как следует те сжали. Правда звук, слетевший с губ младшего, оказался неожиданно неприличным, у Пака от внезапного стона глаза чуть не вывалились. — Прекращай, стилист-нуна смотрит… — шипел Чимин. Вокруг происходила полнейшая суета, парней ждало интервью. К счастью, людям вокруг вряд ли было до двух дурачков посреди гримёрной. — Чонгук сегодня слишком дурачится, — добродушно усмехнулся Намджун, проходя мимо парней, прямо в сторону одного из менеджеров. Ах, если бы Чон дурачился, но он же на полном серьёзе… Он откровенно пристаёт. Словно кот, налакавшийся валерьянки, он трётся о Чимина, и это сводит с ума. — Чон, — бормотал Чимин, — Чонгук… Давай решим всё в номере? После интервью. — Ну хён, зануда… — шепнул Гук, уткнувшись носом в ключицу. — В номере… Услышал меня?

***

Чимин толкнул Чонгука на кровать и забрался на парня верхом, нависнув над младшим. Чон дышал шумно, его грудь вздымалась, пока Пак расстёгивал пуговицу за пуговицей на его рубашке. — Да брось, мы всегда так делаем… — улыбался Гук. — Мы дурачимся, смеёмся… Даже парни ничего странного не заметили, потому что привыкли. У нас это нормально. — Правда? — изогнул брови Чимин, надавив пальцами на соски младшего. Чонгук жалобно ахнул и прикрыл глаза. — Мы смеёмся и дурачимся? А как тогда это называется? — Парень надавил ещё раз, сорвав с губ очередной стон. Он ощутил, как Гук ёрзает ногами, как его бёдра приподнимаются, невольно вжимаясь в сидящего на них Чимина. — Тебе нравится, когда я так делаю? У тебя стоит. А знаешь, что когда ты на людях целуешь меня или касаешься, у меня тоже, внезапно, стоит? Я тоже человек, Чонгук. И выходить на сцену, на интервью или куда бы то ни было с сюрпризом в штанах, мне неохота. — Прости, хён, — ахнул Чонгук, нежно взявшись ладонями за бёдра старшего. — Мне тяжело, когда ты так шутишь… Мы стали по-другому думать, по-другому реагировать друг на друга… Но ты продолжаешь делать смущающие вещи на людях. Одно дело, когда мы просто друзья, а другое… Гук поднялся на локтях, чтобы обнять парня, прижавшись к тому всем телом. Он чувствует себя виноватым. Ему неловко. Он точно не ставил себе цели смущать старшего прилюдно, просто хотел вести себя так же, как и всегда. — Не обижайся, — шептал Чонгук. — Я не обижаюсь, — тихо ответил Чимин. — Просто давай теперь делать такие вещи наедине. Только мы вдвоём. — Угу, — кивнул Гук. — Я сделаю это ещё разок? Чимин нырнул ладонями под полурасстёгнутую рубашку младшего и огладил объёмную грудь. Чонгук обнял старшего сильнее, его дыхание вдруг задрожало, он уткнулся носом в плечо. Пак ощупывал грудь парня, словно дергал гитару за струны… У каждой был свой звук. Он от Сокджина был наслышан, что грудь у Чона — слабое место, но не представлял, насколько. Младший с ума сходил в его руках, он подрагивал и тихо мурлыкал. Какой он нежный. Какой ласковый. Как очаровательно прижимается. — Чонгук-и, — тихо шепнул Чимин, его ладони замерли. Сейчас он сидел на откровенно твёрдом Чонгуке. — Может хочешь… поесть со мной рамена ? Чон открыл глаза и убрал голову с плеча парня, чтобы заглянуть тому в глаза. Пак выглядел серьёзным. Он действительно это сказал? На осознание реальности происходящего потребовалось время. — Забудь, это наверное глупо звучало — улыбнулся Чимин, уже убирая ладони с горячей груди. Чонгук резко схватился за чужое запястье и шумно сглотнул.