Сигареты и бокал

Всё началось с невзрачной встречи, Сказали тихо "добрый вечер", И попросив, не жав руки, Подняли почитать стихи. Всё было тихо, как обычно, Все наслаждались открыв рты, Но вскоре этот гул столичный сменил те милые черты. Заёрзав жопами на стульях, и завертев все головой, Вдруг засвистели, закричали, Ведь человек пришёл, какой! Имажинист тот, балалайка, Кудряв рязанский хулиган, Что полюбился так народу, Писав про грусти и стакан. И что он делал на балконе? Зачем пришёл? Вновь шум и гам, Ну, и с тех пор, пошла история про сигареты и бокал. Народ ругался часто, долго, умнее грозный взгляд - укор, Это поэты так "спокойно" вели в стихах свой разговор. И так та встреча футуристов переросла в словестный бой, Но той их тяге и харизме мог позавидовать любой. Когда Владимир его видел, всё уходил в задний план, И пепел сигарет, и Лиля, вина любимого бокал. Они ж ругались и бранились, Ну почему всё вышло так, Что в ходе всех этих срачей, они без памяти влюбились. Ни слов друг другу не сказав, лишь только бегали украткой, То злые карие глаза, То кудри в диком беспорядке. И всё же, есть одно лишь но, Увы, счастливому финалу тут сбыться было не дано, Всему виной тому вино, переживания и встречи, Ни дым, ни водка тут не лечит. Мы говорим о двух поэтах, а потому, прости певца, Но у двух гениев столетия нет ничего кроме конца. Ведь в жизни всё имеет цену, За всё, что здесь, нужно платить, А потому, для двух поэтов всё хорошо не может быть. Ведь строчки те, что чтят народы, И что прошли уж сквозь наш век, Не может писать человек, Который вот тогда был счастлив. Ведь все переживания эти, сомнения, страхи, всё взяла, И в строчках тех оголена, дышащая душа поэта. А потому, закончу так, Чтоб понял всё любой дурак, Они любили страшно жгуче, Те чувства, темперамент, страсть, Всему здесь суждено пропасть.