Сигареты и бокал

Владимир, время не теряя, и игнорируя "постой", обнял и уложил с собой. Он целовал куда придется: глаза, ключицы, шея, губы, запястье, палицы, щёки, скулы. Он слышал тихое мычание, шептал сам что-то о любви, Сплетая пальцы, "C'est la vie". В жизни бывает и такое, Сергею сложно осознать и всю взаимность чувств признать. Ведь он стыдился слишком долго, скрывал, скрывался и томим, Не думал, что уже любим. Пальцы спускались ещё ниже вместе с губами и теперь, Он счастлив был, что запер дверь. Сергей не вымолвил ни слова, хотя пытался много раз, но после губ и свет погас. Осталось рваное дыхание, частички тихих милых слов, Следы на простыни кровати и тихий теплый родной кров. Сергей по прежнему стеснялся, краснел, смущался, волновался, Ну а Владимир в своей форме всё так же над ним потешался. Смущал его, и сам краснея, сомнения все свои рассея, Снова тянулся он к губам, он целовал и тут и там. И в полумраке он лишь слышал к чертям забитое дыхание и видел тела очертание. Сергей шептал имя Володи, сам прикасался он к губам и с нежностью внимал словам. Он говорил, как сильно любит, и что это уже давно, Но и подумать не посмел бы, что подтолкнёт того вино. Он чувствовал биение сердца, хотел схватиться и согреться, Он слишком долго мёрз один, накрывшись массой пелерин. Теперь тепло и даже жарко, Как будто солнце светит ярко, Что удивительно смешно, Ведь в комнате совсем темно. И после всех этих терзаний и чувств своих непризнаваний, Сергей, поняв, что он любим, Почувствал себя живым.