Это всё он.

Холод гуляет своевольно тощими ногами по твёрдой коже. По ней же нравственно бьются ветки с сухой листвой. Человек, испытывавший этот сумбур, не шёл сам, а его будто вели в кромешную чащу. Тропинка не заканчивается. Слегка свисающие со лба темные пряди испускали капли то ли пота, то ли голову до этого окунали в реку. Во рту привкус соли, значит приходилось искупаться. Вдруг бесцельная ходьба прекратилась. Все тело парализовало, но глаза дрожали во все стороны — тут кочка, тут упавшая ветка, а вот рыхлая земля. За спиной кто-то ходит, тот кто и вёл его в глушь леса. Перед Никитой оказался Юра, чьи глазницы поразило чернотой. Юра приоткрыл рот, и раздался звук: Динь-динь-динь Никита проснулся лицом в подушке. Он забыл кошмарный сон сразу, как продрал глаза, но память откликнулась, когда на экране телефона изобразился номер Юры. — Ало? — Ну че, вчера надрал себе жопу? — Чего? - спросонья вскочил Никита, недоумевая от собеседника. — Ну... После картинга. Мы же час катались в позе лотоса, разве только у меня все мышцы свело? — Мх, нет, всё нормально, - полицейский без фуражки потёр переносицу. — Так я чего звоню. Может сегодня сходим попрыгать? Никита сразу понял намёк. Что-то связано с нелегальным бизнесом Юры. — Давай. — Хорошо, подъезжай на адрес улица Костюжени 3, Кодру 2011. — Окей, давай. Сильные пальцы покрутили телефон по кругу, а потом опустили на стол и закрутили его уже на деревянной поверхности. Немного осмыслив надуманное, Никита завёл диалог с одним из своих напарников. «Он назначил встречу» «Где?» «Я сам справлюсь» «Скинь адрес, чтоб мы знали» Никита ничего не скинул и принялся одеваться. В зеркале показался юный на лицо, но с уставшим видом бывший друг наркоторговца. А что же было бы с ними, если они бы не поругались много лет тому назад? Если бы не та ночь, не та улица, не та драка. Когда Никита приехал на указанный адрес, местность показалась ему странноватой для прыжков. Там уже его ждали новые охранники Юрия и сам Юрий, который обожает эту форму произношения его имени. Заметив Никиту, его лицо озарилось светом, и рука взмыла вверх для приветствия. Никита же робко зашагал к нему, а хотел бы зашагать в противоположную сторону. Хотя с обратной стороны была только психиатрическая больница. Великолепная метафора, если вечно оглядываться назад, то есть вероятность сойти с ума. Магнифико. — Ну что, готов попрыгать, - Юра потёр нос ладонью. Этот жест смутил Никиту. — Ну, доставай. Юра озадаченно повёл головой. — Что доставать? — С чем мы будем прыгать? - фраза прозвучала скорее утвердительным тоном, чем вопросительным. — Батут я из кармана не достану, - сказал Юра и пошёл по новой тропинке. Никита в смятении оцепенел на месте и лишь повторил: — Батут?! Действительно, немного обойдя парк, пред ними явился огромный батутный центр. И детские игровые замки, и огромные тарзанки с тросами. Самый первый аттракцион оказался одним из страшных: расстояние от трамплина до батута пятнадцать метров, и боязно подумать, что будет, если слетят тросы и защитные ремни. «Это западня», подумал Никита. «Ахуеть», подумал Юра. С этими мыслями они провожали летящую в полёт пару друзей, перед тем как работники позвали их. — Ты точно уверен, что хочешь прыгнуть? - с бешеным сердцебиением спросил Никита. — Могу дать руку на отсечение, что это не самое страшное, что ты видел в жизни, - ответил Юрий с каменным и надменным лицом, прицепляя на грудь ремни. И он не имел ввиду своего погибшего компаньона. — Нет, всё, я не согласен, - махнул руками Никита, пытаясь отцепиться от работника надевающего на него защитные тросы. — Ну че ты как баба? Или ты собрался прыгать без них? — Я не собираюсь заниматься этой хуйней. Там же разбиться как нехуй-нахуй! — То есть, в моем доме ты пытался из меня выпытать то, что я до смерти боюсь рассказать, а прыгнуть с тросом и ремнями на мягкий батут со второго этажа тебе не хочется? — Ладно, - психанул Никита, - Я прыгну, - он надел ремни на себя. — Вот и молодец. Прыгаем на раз-два-три. Они подошли к краю и Никита рвано задышал, а потом и вовсе перестал, набрав в лёгкие тяжелый воздух. Окружающие звуки заглушились до поры, пока Юра не досчитал до трёх, а потом их тела взлетели в воздух, но веревка, что должна была держаться за ремни, не была прикреплена к Никите, так как ее не успели прицепить, и рабочие лишь успели вякнуть и вскинуть руки в глупой попытке остановить летящего мужчину. Юра заметил слетевший трос и среагировал крайне незамедлительно и решительно: он подлетел к другу и схватил одной рукой за него и за свой трос. Никита не понял, зачем Юре приспичило обнять его в полёте, но когда увидел летящее над ним пустое пространство предназначенное для веревки, то закричал, сдирая стенки горла. Но не успев проораться, они оба врезались в мягкие ткани батута. К ним подбежали медбратья, на чьих лицах читался страх. Перевернувшись на спины, Юра поджал свою руку и засмеялся: — Ни один экстази не сравнится с этими эмоциями. Никита поджал брови в недоумении и закрыл глаза, пытаясь привести систему дыхания в порядок. Выходили они из парка с сахарной ватой, чаем и перебинтованной рукой Юры. Никита не мог смириться с тем, что человек, который идёт рядом с больной рукой, махается ею и притворяется мумией. — Я брат Тутанхамона! Я родился из его селезенки, а потом меня приютили шлюхи Зевса! Но удержать свою серьёзность на последней фразе Никита не смог и захохотал. Этого Юра и добивался, ведь по его плану Никита должен находиться в хорошем расположении духа перед тем, как узнать всю правду о Юрие. Может, он даже подсыпет чего-нибудь легенького ему в напиток. Он думал, что Никита напряжен из-за их ссоры, но тот был зажат по-другой причине. Причина была в его профессии, точнее в том, что выходов из сложившейся ситуации лишь два: сдать Юру или сесть в тюрьму. Они разошлись там же, где и встретились. Никита поехал в магазин за продуктами, а Юра пошёл к машине, где его уже ждали новые компаньоны. — Да? - бросил он, когда сел в авто. — Ваш товар дорожает. Есть ли возможность уменьшить цену? — Чтобы всякие школьники занимались его закладыванием? Нет. Найдем того, кто купит дороже. — Но этот покупатель единственный и самый опасный. — Значит идём на этот риск. — Но Юрий..! — Никаких «Но»! - он рявкнул так, что по стёклам зашуршал короткий крик, - Сегодня же свяжите меня с ним и предложите опробовать товар. — Так точно. А сорт уже готов для продажи? — Это я должен тебя спрашивать, Михаил! Когда привезут рацеморфан? — Его уже доставили к Вам домой. — Тогда водитель отвезёт меня туда, а второй сорт товара будет готов ближе к полуночи. А Вы свяжитесь с клиентом и договоритесь о дегустации. Зайдя в дом, Юра снял куртку, повесил ее на крючок, и в это время разул ботинки. Ему всегда было сложно начать это дело. Он стянул рубашку, оставшись в майке. На его лице сменились очки на голубые, похожие на строительные. Он встал перед зеркалом и пристально вглядывался в своё отражение, будто на его месте должно появиться что-то иное. Его рука коснулась левого края зеркала, и от одного движения вперёд зеркало открыло путь в небольшую лабораторию с зелёным освещением. Над столом висели наркотические крупинки белого цвета, с них стекала вода, а те, что уже полностью высохли, Юра собрал в пакетики. Компаньон Михаил набрал номер богатого покупателя их товара, и через пару гудков на том конце ответили: — Слушаю. — Здравствуйте. Юрий приглашает Вас на сделку, включая дегустацию его редкого экземпляра. — Насколько редкого? - кто-то, кого не было видно в темной комнате укрытой чёрными занавесками, почесал гладкую щеку. Голос же звучал очень молодо. — Настолько, что именно этот сорт готовится в данный момент. Предыдущий опробовали даже в Италии и Колумбии. И разумеется, эксперты оценили на отлично его работу. — Во сколько подъезжать? — Юрий будет ждать Вас к часу ночи. — Я приеду. Сообщите ему. — Да, хорошо. Как мы можем Вас опознать? — Я представлюсь ему как старый друг. И на этом он скинул звонок. Его карие глаза блестели, но не сливались в кромешной тьме помещения. Он застыл на краю дивана без мысли пошевелиться. Вдруг в комнату зашли, и белые стены озарило светом. В кабинет главного инспектора шагнул Никита и поздоровался с поникшим начальником. Тот кивнул ему и вышел из своего же кабинета, оставляя непонимающего ничего Никиту.