Сиреневый ветер

Сиреневый ветер Под навязчивую мелодию будильника Аника открыла глаза и тут же закрыла их обратно. Нащупала вслепую телефон, отключила звук и снова взглянула на мир. Вздохнула. Всю ночь снилась какая-то муть, Аника то и дело просыпалась, вертелась с боку на бок и теперь лежала в неудобной позе; рука, неестественно подогнувшаяся под грудь, уже начинала терять чувствительность. Но даже на смену положения сил не было. Бессердечный телефон снова запиликал, напоминая, что Аника благоразумно поставила больше одного будильника. И что пробуждение неизбежно. Перекатившись на спину, Аника ещё раз вздохнула. Новый день настойчиво стучался в дверь, напоминал о себе, звал навстречу приключениям и подвигам. Привет всем, меня зовут Аника, и я не вижу причин вставать по утрам. Привет, Аника! Правый глаз обнимало пульсирующее горячее кольцо боли — верный признак начинающейся мигрени. Прекрасное начало дня. Просидев добрую четверть часа на краю дивана, подперев руками тяжёлую голову, Аника наконец нашла в себе силы подняться и даже одеться. Если она приложит колоссальные усилия, может быть, справится и с умыванием. Но на расчёску даже замахиваться смысла нет, тут без вариантов. Едва переставляя ноги, Аника прошаркала по коридору и оказалась в кухне. К сожалению, не в одиночестве, Николета накрывала на стол, мурлыкая себе под нос какой-то очередной радиохит. — Доброе утро! Будешь завтракать? Я напекла блинчиков, получилось слишком много, хватит на всех, жалко, если пропадут..! — затараторила она. Николета широко улыбалась, но что-то в мимике, в напряжении лицевых мышц выдавало лёгкий надрыв. Всегда слишком выдавленная доброжелательность, очевидно приложенные усилия. Она старалась, о, действительно старалась, и у неё почти получалось — но всё же не до конца. — Спасибо, аппетита нет, — пробормотала Аника, протискиваясь между Николетой и плитой к балконной двери. От мигрени мутило, сдавило горло, страшно хотелось глотнуть свежего воздуха. — Стой, подо..! — Николета не успела договорить, Аника уже рванула ручку на себя. Балконная дверь распахнулась, выскочила из рук, ударилась в стену — чудом не треснуло стекло. Сильный порыв ветра едва не сбил Анику с ног, заставил отступить на шаг, не позволил насладиться спасительным свежим воздухом. Пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы просто вдохнуть. По всей кухне плясали крохотные ярко-жёлтые лепестки, липли к стенам и потолку, забивались в укромные уголки, засыпали блины Николеты, обугливались на ещё горячей сковородке… С трудом преодолев порыв ветра, Аника захлопнула дверь, с усилием повернула ручку, перекрывая мощный поток воздуха. Фыркнула, избавляясь от оказавшегося в носу лепестка, обернулась на кашель. В дверях стоял Матэй. — Простите, — сказала Аника. — Я не глядя. — Прогноз надо смотреть! — прокашлял Матэй. — Цветочный ветер всю неделю будет дуть! — Она просто не посмотрела спросонья, — встала на защиту Аники Николета. — Всё в порядке, подумаешь, немного лепестков. Даже красиво! — Вечно ты её защищаешь, — иронично глянул на них Матэй. — Спелись. Привет всем, меня зовут Аника, и я живу со своим парнем и его девушкой. Со своим бывшим парнем и его новой девушкой. Привет, Аника! За стеклом бушевала жёлтая буря, крошечные лепестки, обрывки и целые соцветия неистово клубились, выписывали хитрые пируэты и вертелись перед глазами. Вся кухня словно покрылась множеством крошечных жёлтых мазков, превратилась в картину Ван Гога. В воздухе висел горьковатый терпкий аромат. Жёлтая хризантема. Отвергнутая любовь. — Что на завтрак? — Матэй протиснулся мимо застывшей столбом Аники, уселся за стол. — Блинчики! — тут же засуетилась Николета. — Вот, есть мёд, сироп, ягоды… Я звала Анику позавтракать с нами, а она не хочет! — Ну, не хочет и не хочет, не через силу же пихать, — резонно заметил Матэй. — Лучше кофеварку включи, кофе она точно выпьет. И я не откажусь. Аника хотела включить кофеварку сама, но Николета опередила её, желая сделать что-то общественно полезное. Резкий запах кофе почти мгновенно вытеснил тонкий аромат цветов. Матэй принялся за блинчики. Хуже всего, что Аника не могла их ненавидеть. В сердце вместо злости отзывалась только тонкая колючая боль. Привет всем, меня зовут Аника, и я не могу злиться на бывшего парня, который стал инициатором нашего разрыва, потому что он всё сделал правильно. Не могу злиться на его новую девушку, потому что она хороший человек. Привет, Аника! Николета разлила терпкий густой кофе по кружкам, и Аника, буркнув что-то благодарственное, ухватилась за свою порцию, как утопающий за соломинку. Кипяток обжигал нёбо, зато мигрень отхлынула почти мгновенно. Жизнь в этот момент могла бы стать чуть менее тошнотворной, если бы такая опция в принципе присутствовала. Цветочная метель за окном улеглась, на кухне стало светлее, и как будто все разом выдохнули, расслабились — напряжение схлынуло. И всё же Аника не произнесла больше ни слова до тех пор, пока не осталась одна. Кивнула в ответ на прощание Матэя, помотала головой на вопрос Николеты, не надо ли чего купить, заперла за ними дверь и только тогда выдохнула: — Жёлтая хризантема… Почему-то из всех цветов и всех возможных символов душевных мук именно она. Аника вернулась на кухню, окинула взглядом буйство лепестков и решительно двинулась за веником и тряпкой. Она сгребала, оттирала, смахивала, залезала в самые дальние углы, пока не избавилась от каждого крошечного лепесточка. Ни единого напоминания об утреннем инциденте. Строго говоря, рабочий день уже давно начался к тому моменту, когда Аника с новой кружкой кофе вернулась в свою комнату и включила ноутбук. Её ждала новая пачка прайс-листов, требующая обработки, и только эта мысль вселяла какой-то энтузиазм. Привет всем, меня зовут Аника, и я с головой погружаюсь в работу, чтобы сбежать от своих нерешённых проблем. Привет, Аника! К обеду снова нахлынула головная боль, намекая то ли на пустой желудок, то ли на перемену погоды. Аника без удовольствия отвлеклась от оформления позиций, с хрустом потянулась, повращала головой, разминая шею. Холодильник проявил сходную с будильником бессердечность и напомнил Анике, что продуктов она не купила. На полке Матэя и Николеты лежали овощи и сыр, и Аника знала, что возьми она немного — ребята не обидятся, даже наоборот, скажут, чтобы не стеснялась и ела побольше. Но этой еды кусок бы в горло не полез. Пришлось одеваться и даже причёсываться, а затем выходить из дома. Жёлтохризантемовый ураган уже улёгся, а новый приступ не начался, так что на улице было тихо и спокойно. И чисто, ветер унёс за собой почти все цветы, только кое-где светились жёлтые пятна — лепестки, запутавшиеся в проволочной ограде, застрявшие в щели между кирпичами, прилипшие к водостоку. Немного, можно не смотреть, можно не видеть. Ветер вновь налетел, когда Аника выходила из пекарни, прижимая к груди бумажный пакет. Придверный колокольчик звякнул один раз, а потом затрезвонил, задёргался на ветру, по улице прошёлся резкий порыв тёплого, почти горячего воздуха — и Аника вдруг почувствовала себя в мягком и ароматном розово-пурпурном облаке. Странное дело, но в сравнении с утром цветочный ветер показался ей нежным и ласковым. Мягкие лепестки скользили вокруг, сочувственно гладили по щекам, успокаивающе шуршали, ласково вплетались в волосы. Закрыв глаза, Аника стояла посреди улицы с бумажным пакетом, подставляя лицо цветам, и ловила момент. Кажется, потекли слёзы; кажется, цветы аккуратно смахивали их прочь. От аромата кружилась голова. Сладкий, розовый, но в то же время свежий и дикий… — Шиповник, — узнала Аника, даже не приглядываясь к цветам. — Это шиповник. У каждого цветка есть своё значение, и шиповник призван залечить раны. Аника чувствовала, как в тёплом ароматном облаке цветов затягиваются шрамами порезы на её душе. Нет, не полностью, не в одночасье, не раз и навсегда. Но как будто порезы подсохли, перестали кровоточить. Любая рана залечивается одновременно изнутри и снаружи. Нежный и ласковый цветочный ветер неожиданно помог разбитому сердцу схватиться, подсушил корочку. Вернувшись домой, Аника словно увидела свою квартиру новым взглядом. Аккуратные и предельно нейтральные кухню и ванную: Николета наводила здесь порядок, но не пыталась что-то изменить на свой вкус, не претендовала на роль хозяйки. Плотно прикрытая дверь в комнату ребят — Аника распахнула её почти без укола совести и кивнула, убеждаясь в своей правоте: чистота, уют, симпатичные безделушки на полке, гирлянда в изголовье кровати и много домашних цветов. И — её собственная комната. Пыльная и сумрачная из-за давно не мытых окон и плотных штор. Аника вдруг осознала, как давно не меняла постельное бельё, не смогла припомнить, когда в последний раз вытряхивала ковровую дорожку. На полке всё ещё стояло в рамке фото, на котором ещё не было никакой Николеты, только они вдвоём с Матэем, влюблённые и счастливые. Не выдержав этих счастливых улыбок, Аника отвернула рамку прочь, а затем вовсе положила на полку стеклом вниз. На экране ноутбука светился неоконченный прайс, напоминая о том, что надо вернуться к работе, но Анике вдруг до смерти захотелось что-то исправить в окружающем мире, срочно, здесь и сейчас. Она отлично успеет разобраться с работой, если обойдётся без выходных на этой неделе. Но этот внезапный порыв откладывать никак нельзя! Привет всем, меня зовут Аника, и впервые за полгода я решила навести в своём жилье и своей жизни хоть какой-то порядок. Привет, Аника! Два часа спустя Аника утёрла пот и довольно огляделась кругом. Без тяжёлых штор, которые сейчас весело крутились в стиральной машине, комната сразу стала светлее и веселее. Правда, пыль теперь не пряталась в тени, а бесстыдно бросалась в глаза, так что пришлось с ней разделаться. Аника сменила постель, свернула и сдвинула к стене половик, пока отложив его чистку — но не на долго! на ближайшие дни! Выкинула мумифицированные трупы уже не подлежащих опознанию комнатных цветов, прямо вместе с землёй и дешёвыми пластиковыми горшками. Поколебалась немного, держа в руках рамку с фото, но всё же отправила её следом за гербарием. Смела в мусорный мешок пустые банки из-под энергетических напитков и бумажные пакеты из пекарни. Последнее напомнило ей о том, что она уже просто зверски голодна. Пакет с покупками так и стоял на столе, но привычно набивать живот сплошным хлебом не хотелось. Пообещав себе вернуть деньги за продукты, Аника «заняла» у Николеты и Матэя пару яиц, немного сыра и овощей, и пожарила омлет. Отвыкшие от готовки руки не сразу справились с яичной скорлупой, и мелкие осколки пришлось вылавливать из миски, но Аника впервые за долгое время ела горячую домашнюю еду, ещё и приготовленную самостоятельно, а не подкинутую из жалости Николетой. Развесив шторы на сушилке, Аника снова запустила стиральную машинку, на это раз с постельным бельём и своей домашней одеждой. Задержалась у зеркала ненадолго, всматриваясь в своё отражение, и признала: выглядит, как чучело. Волосы отросли, и стрижка совсем потеряла форму, надо привести в порядок, а синяки под глазами как-то уменьшить. Знать бы только, как… В интернете же должны быть советы на этот счёт, верно? Аника словно заново открывала для себя мир, вспоминала его давно забытые грани. Чистота и уют. Вкусная еда. Забота о себе. Любопытство и интерес к чему-то помимо работы. Привет всем, меня зовут Аника, и цветочный ветер вдул мне на место мозги. Привет, Аника! Только бы этот порыв не исчез, стучало в голове, только бы не сорвалось. Да, пусть не всё сразу, но мою жизнь давно уже пора было чинить… Поворот ключа в замке застал Анику врасплох прямо перед зеркалом, она вздрогнула и покраснела, как будто её застукали за чем-то неприличным. — …и он так зыркнул и ушёл, а мы с девчонками ещё полчаса хихикали, вспоминая его лицо! — Николета пятилась спиной вперёд, заканчивая рассказывать Матэю свою историю. Обернувшись, она едва не столкнулась с вышедшей в коридор Аникой и от неожиданности явно вздрогнула. — Господи, ты меня напугала! — Николета прижала руку к груди и внимательно присмотрелась к Анике: — Хм… Ты в порядке? — Более чем, — кивнула Аника. Не тихо промямлила, не глухо пробормотала, голос прозвучал спокойно и ясно. Матэй удивлённо вздёрнул брови. — Я не к тому, что ты плохо выглядишь, просто непривычно! — поспешила уточнить Николета. — Наоборот, ты выглядишь лучше обычного! То есть, я не хочу тебя обижать, но… — Но последние месяцы я выглядела как нечто, живущее в берлоге среди болот, — хмыкнула Аника. — Всё в порядке, я в курсе. Привет всем, меня зовут Аника, и оказывается, я ещё не совсем разучилась шутить. Привет, Аника! — Простите, я взяла немного вашей еды, — призналась Аника, пока Николета и Матэй разбирали покупки. — Могу вернуть деньги или, в качестве компенсации, помочь с ужином. — Вообще, было бы круто! — с неожиданным энтузиазмом отозвался Матэй. — Я скучаю по твоей картофельной запеканке! — Не обещаю, что будет так же вкусно, как раньше, — честно предупредила Аника. — Но буду надеяться, что руки помнят. Она чувствовала себя лёгкой и свежей, как облако. Всё казалось простым и понятным. В воздухе как будто всё ещё ощущался аромат шиповника. — Так приятно видеть тебя в хорошем настроении! — воскликнула Николета, и Аника улыбнулась ей в ответ. Искренне, а не выдавливая улыбку через силу, мучительно тяжело поднимая уголки губ вверх. А когда они втроём сели за стол, наложили себе по куску запеканки по рецепту бабушки Аники и принялись за еду, Матэй сказал: — Знаешь, вообще-то очень хорошо, что ты сегодня такая… бодрая. Мы хотели с тобой поговорить. — Слушаю, — кивнула Аника, поливая запеканку сметаной. — Мы съезжаем, — признался Матэй. — Я уже на завтра машину и грузчиков заказал. Нашёл жильё поближе к работе, ну и чтобы тебя больше не стеснять… И так всё вышло очень уж неловко. — Нормально вышло, — отмахнулась Аника. — Всё-таки не чужие люди, а тебе некуда было деваться. И я сама предложила тебе занять свободную комнату. — Но всё-таки приводить сюда Николету было очень паршиво с моей стороны, — неожиданно горько признался Матэй. — Если бы у нас были другие варианты, мы бы этого не сделали. Аника что-то промычала с полным ртом и отмахнулась вилкой. — Ты спросил разрешения, и я сказала, что не против, — напомнила она, прожевав. — В общем, как бы то ни было, пришло нам время жить отдельно, — заключила Николета и неуверенно хихикнула: — Звучит, как будто мы съезжаем от родителей. — Моё вам благословение, — поддержала шутку Аника. — Нет, правда, отличная идея. Позовёте на новоселье? — Ты сама сказала, не чужие люди, — улыбнулся Матэй. Второй раз за день балконную дверь Аника открывала с осторожностью, предварительно убедившись в том, что на улице вновь не бушует ураган. За спиной у неё Матэй принялся мыть посуду, Николета стояла рядом в полной готовности с полотенцем в руках. Аника вышла на балкон, прикрыла за собой дверь и глубоко вдохнула. Цветочный ветер всегда навевает именно то, что ты сам хочешь получить, верно? К чему ты давно готов. Первый лёгкий порыв пронёсся по улице, громыхнул плохо закреплённой вывеской пекарни, взлохматил Анике волосы. Опережая лепестки, сильный, сладкий, почти пьянящий аромат накрыл облаком, заполнил собой всё вокруг, вытеснил воздух. Аника попыталась опознать его, вспомнить, но так и не смогла сообразить, пока не увидела мелкие лиловые цветочки. Как там было? «Сомнения» или..? Да, верно. «Духовное путешествие». Первый шаг к новой жизни. Изнутри квартиры в балконную дверь постучали. — Аника! — голос Николеты звучал приглушённо, но всё равно чувствовалось волнение. — Ветер снова поднимается! Заходи внутрь! Кивнув в ответ, Аника отвернулась и раскинула руки, всем телом ловя цветочные порывы, принимая в свои объятия то, что приготовил ей мир. Привет всем, меня зовут Аника. Привет, Аника! Бушевала вокруг стихия, хлопал одеждой, трепал волосы, завывал в переулках сиреневый ветер.