он жив

кейе десять, он только попадает в поместье рагнвиндеров, и тут все так странно-странно. аделаида спрашивает за ужином, что приготовить с утра. мастер крепус рассказывает дилюку его расписание на завтра: тренировки и уроки. а работники прогнозируют урожай и строят планы не то что на следующий день, - бездна, на следующий месяц! они говорят о будущем. они ждут будущего. как будто у них есть его понимание и предвкушение, как будто они знают будущее! знают, что оно настанет. кейя хочет спросить, но, наверное, вопрос прозвучит глупо. отец не предупреждал о местном отношении к жизни, но отец и не предупреждал, что здесь будут кормить досыта. в смысле, он о многом не предупреждал. наверное, оно так и надо. наверное, это нормально. кейе четырнадцать, и дилюку снится странный сон. несколько лет назад они часто спали вместе. то есть, сначала к дилюку кейя не решался даже поворачиваться спиной. ну, что с него взять, ребёнок - судил по себе да отцу. если он, кейя, шпион, только и ждущий момента навредить (в идеале), то вдруг дилюк тоже. не шпион конечно, но что-то вроде. вдруг он тоже должен навредить кейе? вдруг это что-то вроде игры, они должны причинять друг другу вред? уже через несколько месяцев это показалось глупостью. кейя бил себя ладошками по щекам и сильно жмурил глаза, когда засматривался на дилюка. дилюк улыбался, смеялся, в лучах солнца светился, как дорогой хрусталь, а при свете луны больше как светлячок, тише, но мягче. он точно не хотел навредить кейе. он никому не хотел навредить. и кейя не хотел тоже. так что они спали вместе. дилюк тёплый-тёплый, обнимает крепко, но осторожно и подбивает свои волосы как подушку. кейя всегда мёрзнет и прижимается ближе. перед сном дилюк говорит, что завтра будет хороший день. так вот, кейе четырнадцать и он привык. завтра будет. это логично и неотвратимо. и так успокаивающе. кейе и дилюку четырнадцать, последнему снится очень странный сон. он заходит к кейе в комнату осторожно, наступает только на половицы, которые точно не решат заскрипеть. он как кот ложиться под бок, и кейя просыпается, обнаружив, что обнимает чужие дрожащие плечи. -кай, мне приснилось, что ты умрешь. или умер. я не знаю. ты был и большим и маленьким одновременно и не знал, что ты умрешь. а я знал. и я должен был сказать тебе и… и ты не знал. а мне было так больно и страшно. -больно и страшно? -я должен был сказать тебе, что ты умрешь, кай. мне было так больно, так жалко. кейя обнимает его крепче. дилюк плачет как в детстве, когда ада читала им сказки про больших злых драконов. больно и страшно. как в сказках? -это глупости, люк. глупый сон. и почему он в твоей умной голове, м? кейя целует его в лоб, как ребёнка, и к губам липнут алые волосы. -я не умру. ты знаешь, где я жил, до того, как меня привёл сюда мастер крепус? там, где в основном умирали. но я выжил. и сейчас живу. спи, люк, поплачь, поспи. я холодный, но ты - кейя подтыкает им одеяло - люк, ты грейся. а завтра у нас тренировка с утра. когда кейе исполняется шестнадцать, дилюк дарит ему странное кольцо. тонкое, аккуратное, с драгоценным камнем, больше похожим на маленькую картину. картину цветущих и очень глубоких болот. дилюк сам надевает кольцо на кейин палец, аккуратно, как будто делает архонту подношения. кейя чувствует себя взволнованным и влюбленным, а когда поднимает глаза на дилюка, не то что красного, - бледного, кейя понимает. да, именно так себя и стоит почувствовать. -это кольцо отца. вернее матери. отец подарил матери это кольцо. у неё были такого цвета глаза. отец сказал ей, мол, что бы не случилось, - ее влюблённый счастливый взгляд они сберегут. они говорили о смерти госпожи рагнвиндер давно. дилюк тогда, вроде бы, плакал. -в смысле, кай, да, я тоже понимаю, что это абсолютная романтическая чепуха, но отец отдал кольцо мне несколько лет назад, сказал отдать потом самому дорогому человеку, и если ты- -это гелиотроп, люк. камень, для которого не существует каменных стен. когда мы станем старше, я подарю тебе такой же. только красный. кейе двадцать два и в детстве он бы представить не мог, что когда нибудь будет настолько живым. он пьёт вино и читает дилюку стихи, почти не запинаясь, пока дилюк, как нечто постыдное пряча улыбку, кусает щеки изнутри. он учит альбедо танцевать, потому что альбедо, гений во всем, однажды сказал, что танцы не для него. он приглашает барбару выпить, и если она когда нибудь согласиться, он нажалуется джинн. он помогает розарии освоится в городе и ей же за это платит вином. розария говорит, что никому не помогает бесплатно и никому не позволяет бесплатно ей помогать. он читает кли сказки про лучших друзей, врагов и про миры, так похожие на их собственный, где приключения каждый день: вчера, сегодня и завтра. он учит беннета управляться с телом и элементами, потому что когда беннет поджигает волосы или траву, полезно иметь крио глаз бога. он немного боится собак, потому что, ну, кто же знал, что не стоит в одиночку сражаться с волчьим лордом с помощью, опять таки, крио. и именно поэтому они с дилюком когда нибудь заведут большого, желательно рыжего кота. кейя едет в снежную, чтобы купить самый красивый гелиотроп и сковать с ним кольцо, самое правильное и самое изящное. кейя возвращается, кажется, немного больным. не удивительно - дело не столько в холодном климате, нет, к холоду он равнодушен. но усталость, непривычная еда, довольно тяжелая дорога как туда, так и обратно. это, пожалуй, сказалось. кейя кашляет и пугает этим жителей всего города, - на их памяти альберих не болел ни разу. на своей памяти, впрочем, тоже. да, он болен, но это не важно. не сейчас. не когда он, держа в руке кольцо, точную копию того, что сам несколько лет носит под перчаткой, гордо говорит дилюку, что это предложение. -предложение чего, кейя? руки, сердца, поесть блинчиков, покататься на драконе? голос дилюка, похоже, дрожит от радости, а глаза блестят в мягком свете лампад. (как, архонты, самый прекрасный хрусталь). кейя хмыкает. ну, руки и сердца, да, по идеи. кли и альбедо учили именно так - предлагать руку, доверчиво и учтиво тянущуюся к другой руке, с радостью отдавать сердце. в каэнрии учили так же примерно, только и руку, и сердце могли дарить буквально, - здесь же так делать (очевидно) не принято. -предложение завести большого рыжего кота. руки и сердца, архонты, конечно руки и сердца, но кейя кашляет несколько раз, кейя вытирает испарину со лба и у кейи дрожит колено, на котором он какую-то жалкую минуту стоит. он, прекрасный фехтовальщик. кейя очень нервничает, так что просто гордо предлагает дилюку завести кота. из плюсов, он знает, что дилюк очень любит котов. так что, наверное, не откажет. дилюк позволяет кейе снять черно-красные перчатки и осторожно поцеловать запястье, по которому поперек бледным водопадом текут шрамы от неосторожного использования пиро. позволяет надеть кольцо даже не торжественно, больше - ужасно, ужасно интимно, с нежностью смотря в глаза. позволяет показать, что, сколько бы ни стоило украшение, какие бы мастера его ни ковали, драгоценно здесь не чистое золото и не редкий камень, но обещание и момент. дилюк целует его как ребёнка, в лоб, и озабоченно что-то бормочет. -у тебя температура, кай. прямо сейчас кейя ничего не понимает совершенно искренне. он в крепких объятиях человека, которому предложил, архонты, завести кота, а этот человек что-то бормочет о температуре. -у всех температура, люк. -а у тебя повышенная. у тебя когда-нибудь вообще была повышенная температура? ты заболел. кейю укладывают в хозяйскую кровать на винокурне. -я не калека, люк, позволь нормально переехать. -ты болеешь, пойми. дело не в самой болезни, а в том, что болеешь ты. ты никогда не болел. кейе таскают много чая и много докторов. дилюк выглядит очень взволнованным, и это бы было странно, не будь это дилюк. дилюк всегда «слишком» и «очень». кейе двадцать три и ему снится странный сон. как дилюк, взрослый и в то же время совсем ребёнок, должен сообщить ужасную новость. что кейя умрет. дилюк плачет, дилюку страшно и больно. кейю же пугает ещё и то, насколько понятны и близки ему эти чувства теперь, после стольких лет, проведённых в тейвате. когда лиза говорит с полной уверенностью - чахотка, все остальные врачи и учёные хватаются за голову. и правда, ну конечно! как они сразу не поняли! однако точный диагноз облегчения не приносит. -дилюк, уйди, я тебя заражу. не смей подходить, дилюк. и уточни у лизы, могу ли я заразить огонька. -мона сказала, что я проживу ещё лет сорок как минимум. а животные чахоткой не болеют… пусть мона тебе погадает. -она не увидит моего прошлого, -кхг, кхг- дилюк, и заподозрит происхождение. в каэнри’ах, видишь ли, меня не видели звёзды. отец говорил никогда не гадать. у дилюка уголки губ смотрят вниз, но, наверное, он хотел улыбнуться. -я принесу огонька. кейе двадцать три и он болен, видимо, неизлечимо. дилюк плачет. всегда. дилюк всегда радуется так, словно нет и не было ничего, кроме радости, а грусть проживает так, будто не переживет никогда. сейчас кажется, что это без «будто». но кейя знает, он из тех, кто жив неизлечимо. и да, лиза сказала: «год или два», но кейя гладит кота, кейя прижимает к себе дилюка через толщу одеял. и он жив. и ему остался год или два.