спасательный круг

когда влад в очередной раз ловит себя на мысли, что чувства изжили себя, он стоит перед запотевшим зеркалом в ванной комнате. он устало смотрит на свое отражение и несильными пощечинами пытается выбить плохие мысли из своей головы; разбудить, чтобы вернутся в реальность, где он счастливо живет со своей первой и единственной любовью в уютной квартирке-студии. но спустя пару минут, как только он открывает дверь ванной, бумага оказывается в холодном коридоре недавно снятой квартиры и осознание происходящего бьет прямо в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из легких. стены вокруг выкрашены в отвратный бордовый, который влад с недавних пор ненавидит, а в маленькой гостиной сыро, холодно и некомфортно. окна плотно зашторены каким-то коричневым полотном, увлажнитель воздуха не работает, как и телевизор, который успел уже покрыться тонким слоем пыли. без сил рухнув на мягкий диван, влад пытается полотенцем просушить волосы и не утонуть в омуте воспоминаний. неделю назад они с сергеем решили взять паузу, отдохнуть друг от друга. младший прекрасно понимал к чему все ведет, молча собрал свои вещи и заселился в первую попавшуюся квартиру. обида, боль и разочарование смешались внутри него в непонятный коктейль чувств; так хотелось позвонить и сказать, что во всем виноват именно сергей, ведь это он начал вечно пропадать как не на работе, то в бильярдной с коллегами. в это же время он понимал, что ссоры ни к чему разумному не приведут, так что пусть все будет так, как должно. лежащий на журнальном столике телефон неожиданно завибрировал, привлекая к себе внимание. с последних сил потянувшись к нему и взяв в руки, влад увидел на экране несколько пропущенных звонков от антонова. теплое чувство надежды снова зародилось глубоко внутри него и пульс участился, пока дрожащие пальцы пытались перезвонить. гудки казались вечностью, он даже подорвался с дивана и начал нервно наматывать круги по маленькой комнате. — алло? — слышится родной голос по ту сторону и бумага больно кусает щеку изнутри в надежде не разрыдаться, как маленький ребенок. — влад? с тобой все в порядке? — забеспокоился сергей. — ты не брал трубку, я уже думал бежать к тебе, но… я понял, что у меня нет твоего адреса. младшего ломает снова, соленные слезы собираются в уголках глаз и он шмыгает носом, сильнее прижимая смартфон к уху. — со мной все нормально, сергей, — выдавил из себя он. — а ты как? серёга молчит несколько секунд, а потом таким же надломленным голосом отвечает «тоже». разговор не клеится и пропасть между ними становится глубже. влад чувствует и понимает это, но что-то изменить он не в силах. сергей рассказывает о том, как дела у их общего песика, которому пришлось остаться у старшего; как угрюмый начальник после развода начал еще больше заваливать их работой, решив, что раз у него нет личной жизни, то у его работников тоже; а еще о том, как пусто стало в квартире после его ухода. собеседник молчит практически весь разговор, жует нижнюю губу и тихонько всхлипывает. нет слов, которые смогли бы передать то, что творится внутри него, но есть слова, которые смогли бы утихомирить эмоциональный пожар. но антонов вместо них говорит: «надеюсь, у тебя все будет хорошо», и сбрасывает звонок. в одно мгновение в голове зарождаются тысячи мыслей, среди которых властвует та, что красной бегущей строкой перед глазами — это был прощальный звонок. владислав не хочет в это верить. он спешно собирается, игнорирует тот факт, что волосы все еще влажные, а на улице ноябрь. под нежно мятным худи он скрывает исхудавшее тело с выпирающими острыми ребрами, а еще несколько неглубоких порезов на тонких запястьях. шнурки он не завязывая впихивает внутрь, куртку натягивает одновременно с хлопком двери. руки дрожат, кое-как получается попасть ключом в замочную скважину, а уже через минуту влад взвизгивает, как школьница, увидевшая призрака. прямо перед ним из неоткуда появляется какой-то человек во всем черном и с капюшоном, натянутым чуть ли не к подбородку. бумага испуганно пятится обратно к двери и глазами по пять копеек смотрит на неизвестного. — прости, — чужой бархатный голос приятно ласкает слух, — не хотел тебя напугать. вздрагивает от неизвестности в лице человека напротив, а потом второй стягивает капюшон с головы и улыбается по-доброму, виновато ероша волосы на затылке. а4 подвисает на пару секунд, взглядом зацепившись за ореховые глаза напротив, в которых не было и намека на что-то плохое. — я твой сосед сверху, — продолжает говорить незнакомец в то время, как влад уже хватается за бешено бьющееся сердце в груди. — влад чашейко, можно просто глент, — и протягивает руку. — влад бумага, — охрипшим из-за слез голосом отвечает тот. его миниатюрная ладошка неуверенно касается второй, которая больше и сильнее в разы. рукопожатие получается мягким и теплым, будто новый знакомый пытается поделиться частичкой такого необходимого душевного тепла с владом, который весь заплаканный и с обветренными губами дрожал, как осиновый лист. — у тебя все в порядке? — неуверенно спрашивает сосед, отпуская чужую ладонь, но внимательный взгляд продолжает скользить по бумаговому бледному лицу. стеклянные глаза, в которых пустоты хватит на всю вселенную; острые скулы об которые можно порезаться, чашейко уверен в этом; аккуратный носик и алые небольшие губы, на которых виднелись проступающие капельки крови, которые кончик языка без остановки слизывал. — прости, если перехожу черту. старший стоит и только моргает, продолжая смотреть в чужие глаза. все мысли из головы улетучились в секунду, а сердце билось учащенно уже не из-за страха. — не хочешь выпить кофе? — на выдохе предлагает влад, руки сжимая в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — извини, я не пью кофе, — неловко смеется в ответ новый знакомый. — тогда чай? газировка?.. — бумага чувствует, как кишки скручивает внутри, но из-за чего понять не может. понимает только то, что этот парень буквально послан ему судьбой, раз их первая встреча произошла во владов переломный момент, когда он был готов на слишком многое, о чем бы потом сожалел всю жизнь, поэтому хватается за нового знакомого, как за спасательный круг. — вода из кулера? *** если у владислава спросить, изжили ли его с сергеем чувства, то он, не задумываясь и на секунду, твердо ответит «да». с их последнего разговора прошло больше двух месяцев. они не пересекались на улицах, хоть и жили не так далеко друг от друга; общие друзья, гуляя с ними по отдельности, не затрагивали тему их отношений; работали они в разных сферах, поэтому и тут никакого соприкосновения не может быть. у каждого началась новая жизнь. каждый поставил точку в своих чувствах. у старшего, наверняка, уже новый парень. возможно, тот стажер, который не так давно пришел к нему в фирму, но который так часто закидывал старшего сообщениями, тем самым вызывая раздражение у бумаги. возможно, их с серегой собачка уже ластится к другим ногам и другие руки гладят ее по утрам. возможно, на кухне, на которой владислав так любил готовить разные кулинарные шедевры, уже хозяйничает кто-то другой. в любом случае, влад ни о чем не сожалеет. у него было достаточно времени и, что куда главнее, свободные уши, которые вечера напролет могли выслушивать все его переживания. бумага понял слишком многое. начиная с того, что сергей был потрясающим парнем, который все четыре года отношений чуть ли не на руках его носил, оберегал, как самое ценное во всем мире и слышал, дорожил и любил, любил так сильно, что сердце сжимало; и заканчивая тем, что никто ни в чем не виноват. такое случается, несмотря на искренность чувств, и это нормально. но понял это все он только благодаря одному человеку. владу чашейко. чашейко появился в его жизни внезапно, в черном капюшоне и перепугав старшего до смерти. он появился в его жизни именно в тот момент, когда влад был на грани, когда нуждался во всем и сразу. за недолгое присутствие в жизни влада, гленту удается изменить ее на сто восемьдесят градусов; перевернуть с головы на ноги. глент никогда не был спасателем и никогда не собирался спасать кого-то. все случилось само. он всего лишь согласился выпить чаю с новым соседом, засиделся у него до рассвета, а потом уже и не понял, как вечерние посиделки в чужой квартире стали некой традицией. за время общения влад чуть поднабрал в весе. у него появились очаровательные розоватые щечки, блеск в глазах и порезы на запястьях сошли, оставив после себя рубцы, как напоминание о случившемся. бумага очень нежный и тактильный парень. гленту это нравится до безумия. эти постоянные приветственные объятия, мимолетные касания и нужда старшего в контакте глаз. владик в глазах младшего самый солнечный и невероятный, несмотря на то в каком он состоянии, как одет и насколько чистые у него волосы. бумага говорит всегда негромко, будто боясь, что услышит еще кто-то, а смех у него звонкий и по-детски искренний, от него теплое чувство зарождается в душе и улыбка расцветает на губах мимо воли. а чашейко для бумаги уже как кислород, без которого не прожить. глент спокойный и молчаливый, слушает внимательно и советует что-то стоящее, что обязательно поможет. глент готовит куда вкуснее и тоже любит пиццу пеперонни, а еще он такой большой и сильный, мастер на все руки, отремонтировал и телевизор, и упавшую полочку. рядом с чашейко уютно и спокойно. чонвон боится делать поспешные выводы, но его сердце, которое предательски пропускает удар каждый раз, когда слышится стук в дверь, доказывает очевидное. влад глент всегда приходит с работы поздно, ссылаясь на ненормального начальника, у которого после развода с женой крыша уехала окончательно. влад пытается не сводить параллели, не думать о том, насколько велик процент того, что глент и сергей работают на одной фирме. — привет, — чашейко не успевает и порога квартиры переступить, как бумага наваливается на него с крепкими объятиями. чужие руки по привычке обнимают в районе талии, а вечно холодный носик тычется в открытый район шеи. — как дела? — стало куда лучше, — отвечает куда-то в шею старший, горячим дыханием касаясь нежной кожи. рядом с глентом влад чувствует себя, как дома. — ты голоден? — с трудом отлипая, спрашивает а4. — я могу заварить тебе лапшу. младший качает головой и наступает на задники дорогих туфель. мышцы ног неприятно ноют из-за сидячей работы, а в голове мозги в кашу, после очередной моральной мясорубки от начальника. он вваливается в чужую гостиную, как в свою, и лениво плюхается спиной на диван, сразу же принимая лежачее положение. — сильно устал? — влад заходит следом и улыбается с такой неподдельной нежностью, что младшему тяжело дышать. — давай я хотя бы чаю тебе заварю? твоего любимого… он подходит поближе, опускается на корточки рядом с головой глента и пальчиками аккуратно убирает упавшие на ореховые глаза темные прядки волос. они смотрят в глаза друг другу по ощущениям вечность. бумага чувствует так много, но не меньше и плещется в его глазах. чашейко все видит, уголки его губ скользят чуть вверх. пальцы младшего перехватывают руку старшего и большой палец ласково поглаживает шрамы на запястье. влад тушуется под неодобрительным взглядом младшего, а уже через мгновенье громко выпускает воздух ртом, как только чужие губы трепетно касаются шрамов. — в эту пятницу начальник устраивает корпоратив в честь неизвестного мне праздника, — как будто ничего и не было, говорит глент. — он настолько отчаялся в попытках вернуть жену, что решил потратить кучу денег на организацию непонятного праздника. — а в чем смысл? — дрожащим голосом спрашивает старший. — раз они в разводе, то ему и нет причин ее приглашать? — она работает у нас в бухгалтерии, — глент отпускает чужую руку и принимает сидячее положение на диване. он похлопывает по свободному месту рядом с собой и влад все понимает без слов, удобно устраиваясь рядом. — он почему-то решил, что это поможет ему. — как отчаянно и бессмысленно, — безучастно отвечает старший, взглядом скользя по бедрам младшего, которые были обтянуты классическими брюками. в комнате наступает давящая тишина, бумага громко сглатывает слюну и почему-то чувствует дикую нужду в чужих касаниях. чашейко будто чувствует, кладет свою руку на острое колено и медленно поднимается выше, пальцами обхватывая и сжимая мягкое бедро. влад плавится от чужого касания, пальцы свои путает между собой и закусывает нижнюю губу, только бы не выпустить на свободу тихий вздох. — не хотел бы ты пойти со мной? — настолько неуверенно, что чашейко сам сомневается в сказанном. — не подумай ничего плохого… просто развеемся? что скажешь? бумана будучи не в силах оторвать взгляд от чужой руки, которая обжигала касаниями сквозь ткань домашних спортивок, только кивнул. *** пятница подкрадывается незаметно.  бумага специально отпрашивается с работы пораньше, чтобы успеть подготовиться к празднованию. они не были парой и у них не было причин идти вместе, но глент посчитал нужным пригласить влада, а тот был не в силах отказать. поэтому уже после обеда а4 был дома. он принимал ванну с различными маслами, чтобы кожа была мягкой и упругой, и чтобы от него пахло вкусно и так, чтобы чашейко понравилось. возле глента хотелось выглядеть идеально, так чтобы другие завистливо оборачивались, а старший только бы прижимался к чужому боку, как уличный котенок к первому встречному. младший должен был зайти за бумагой около пяти часов. влад сжирал себя ожиданием и мыслями выглядит ли он настолько идеально, как должен был. когда по всей квартире слышится стук в дверь, старший в последний раз осматривает себя в зеркало в ванной и спешит побыстрее открыть. у влада нижняя челюсть встречается с полом, когда на пороге появляется чашейко, одетый как с иголочки. его темные волосы были покрыты блестящим лаком, а черный костюм в комплекте с атласной белой рубашкой выглядел крышесносно. бумага подвис всего на секунду. — вау, — только и говорит влад, взглядом продолжая изучать. глент чувствует себя уверенно, а при взгляде на старшего еще и так, будто он разучился говорить. на владиславе бархатная рубашка цвета морской волны, которая была чуть ему велика, и классические черные брюки. отросшие волосы были чуть завиты, кошачьи глаза подведены черной подводкой, а аккуратные соблазнительные губы были покрыты липким слоем блеска для губ. чашейко однозначно хотел узнать насколько блеск липкий и есть ли у него вкус. — могу ли я быть уверен, что по пути такую конфетку никто не украдет? — самодовольная улыбка трогает бумаговы губы и а4 заметно краснеет, улыбаясь в ответ. — поверь, даже если меня украдут, то вернут через пять минут и еще доплатят, чтобы забрали обратно. глент приближается чуть поближе, улыбка не сходит с его лица. от влада пахнет сладким виноградом с легким оттенком земляники. так и хочется кончиком носа провести по длинной шеи, полной грудью вдохнуть пленительный аромат, а напоследок еще и лизнуть кожу, чтобы узнать сладкая ли она, как и ее аромат. и младший поддается моменту. носом ведет по левой стороне шеи, приподнимается к острой скуле и краем уха ловит чужой громкий выдох. владислав начинает дрожать, смущенный взгляд прятать под веером пушистых ресниц и руки неуверенно укладывает на чужие плечи. младший боится спугнуть и не знает насколько влад готов к этому, ведь относительно недавно у него был болезненный разрыв. — если ты не хочешь или тебе неприятно, останови меня. — не хочу, чтобы ты останавливался, — горячим шепотом произносит возле его уха. — но тебя ждут на корпоративе. младший расстроенно вздыхает, но губами все-таки успевает мазнуть по чужой шее, вызывая слабые удары тока по всему позвоночнику старшего. из бумаговой квартиры они оба выходят в поднесенном настроении, только вот у младшего на лице цветет улыбка и глаза сверкают, а у старшего — ушки покрасневшие и прокусанная нижняя губа. к месту празднования они добираются на такси уже через полчаса. сидят на приличном расстоянии друг от друга, иногда перекидываются взглядами, но открыто не смотрят и даже не говорят. каждый витает в своих раздумьях. но уже перед дверью заведения, глент более уверено переплетает свои пальцы с пальцами влада и говорит ему тихонько, чтобы он не переживал, ведь выглядит он потрясающе, а сам чашейко никому его в обиду не даст. а4 в ответ только доверчиво жмется. чувствует, как бабочки внутри трепещут, путаются между ребер и понимает, что готов отпустить прошлое, чтобы войти в будущее под руку с очаровательным владом чашейко. коллектив встречает их дружески. миловидные девушки завидно оглядываются на них. очевидно, глент достаточно популярный в рабочих кругах, и, похоже, никто и не ожидал, что тот придет с кем-то, так еще и с парнем. весь вечер глент ухаживает за владом. приносит закуски, выхватывает у официантов из подносов бокалы с шампанским. влад чувствует себя особенным — принцем, для которого устроили бал. а еще чашейко в большой компании обнимает его собственнически за талию и даже ощутимо так сжимает его бок, когда старший чересчур мило общается с чуть выпившим и расклеившимся коллегой младшего. — спасибо, что пригласил, — бумага сияет и обнимает так привычно в районе талии, что у младшего сердце ухает в пятки. — у тебя хорошие друзья. — это только на первый взгляд, — чашейко смеется, пальцами осторожно заправляя прядку волос за чужое ушко. — ты выглядишь сногсшибательно. — только сегодня? — всегда. и глент больше не в силах сдерживать себя. он чуть меняет позиции, прячет за собой старшего и наконец-то целует желанные губы, смазывая остатки блеска. бумага пальчиками хватается за рубашку на его груди, тянет на себя и жмется близко-близко. у старшего губы мягкие и сладкие, как и весь он. у чашейко губы чуть отдают алкоголем и сминают чужие с таким трепетом, что владислав несдержанно стонет в чужой рот, приглашающе приоткрывая свой. глент нетерпеливый. ему хочется коснутся везде и сразу. хочется изучить рот до мельчайших подробностей, отыскать все приятные точки на его теле, но пока довольствуется только нетерпеливыми мокрыми поцелуями, чужими ладонями на груди и своими, которые были чуть ниже талии, в шаге от мягкой и упругой задницы. — нам нужно остановится, — с придыханием, между поцелуями шепчет влад. он это понимает. понимает мозгом. но чувства, которые овладели ним, даже слушать не хотели здравый рассудок. — еще один поцелуй. и бумага отвечает. языком облизывает его губы, сминает нижнюю, утягивает ее в свой рот и снова целует, целует, целует. теряет контроль. с большим трудом удается отлепиться друг от друга и с еще большими усилиями сделать вид, будто ничего и не было. хотя губы каждого были непривычно алые и опухшие. держась за руки, парни подошли к длинному фуршетному столу, возле которого собрался отдел глента. они что-то обсуждали касаемо работы, но чашейко даже не пытался вникнуть. обнимая влада со спины, он продолжал незаметно касаться открытых участков его кожи, вызывая табуны приятных мурашек по всему телу. в какой-то момент старший ощутимо напрягается и жмется спиной к глентовой груди. он отказывается верить собственным глазам, сердце затихает, будто забывая о том, что оно вообще-то должно биться и от него зависит жизнь парня. — привет, влад, — сергей перед глазами, по другую сторону стола, кажется плодом больной фантазии. — привет, — бумага кое-как отвечает, натягивая неловкую улыбку. глент позади него заинтересовано смотрит на парня напротив. взгляд оценивающе пробегается по всему сергею, а мозг делает отметку, что он в сотни раз лучше. и что влада он ему не отдаст. — ты как здесь оказался? — антонов вроде как говорит с владом, но таким же любопытным взглядом скользит по парню позади. он видел его несколько раз в здании фирмы. — и что за пиявка прицепилась к твоей спине? младший ощутимо сжимает пальцы на чужой талии. бумаге на секунду кажется, что синяки останутся, а еще он на ментальном уровне чувствует, как злость начинает закипать в гленте, поэтому собрав весь свой дух и проглотив прошлые чувства окончательно, влад отвечает: — это мой парень. непонятно кто удивляется словам влада больше. сергей или же чашейко, который ожидал чего-угодно, но не таких громких заявлений. ладони неожиданно вспотели, дыхание участилось и перед глазами все поплыло. ему ведь не послышалось? и в подтверждение собственным словам, старший внезапно оборачивается лицом к младшему, горячими ладонями касается его щек и целует первым. так опьяняюще медленно, что земля уходит из-под ног обоих.