Ты лучше всякого шоколада

Сириус вновь перечеркнул написанный на пожелтевшем куске оторванного пергамента текст, представлявший из себя длинную записку с давно интересующими его вопросами. Она была предназначена Лили, но отдавать её этой девушке посреди урока — видимо очень важного для неё, судя по тому, как она старательно записывала лекцию профессора — значит, идти прямиком к её возмущениям на перемене. Такого Блэк не желал, потому всё же решил, что докапываться до Эванс будет после всех уроков, тем более ждать осталось не так много, а то есть, он сможет дожить, не потонув в своих мучащих мыслях. Обвёл скучающим взглядом всех многочисленных учеников, какое же всё скучное и однообразное, зацепился прозрачно-серыми глазами за светлую копну волос рядом с рыжей макушкой. Если так подумать Римус для всех был таким же типичным как школьные уроки с учебниками, но только Сириус понимал насколько он бывает разным — от пастельных свитеров до завитушек волос, которые светлели зимой и выгорали летом. Каждый день он был разным: иногда грустным, иногда с хорошим настроением; чаще всего он молчал, но бывает время, когда его не остановить и речь сама льётся потоком из его уст. Такие моменты Сириус любил, сам пытался выводить Люпина на разговоры, и всегда эти идеи оказывались провальными — Римус отнекивался, уходил от них… в общем толку от стараний Сириуса было мало, точнее его вообще не было. Звонок прозвенел неожиданно, а Сириус всё ещё смотрел на Римуса, на то как он аккуратно собирает пергамент с конспектом и вместе с учебником, чернилами и пером складывает всё в тканевую сумку с длинными лямками, надевая её следом на плечо. Из задумчивости его смог вывести только Джеймс, он похлопал Сириуса по плечу, кажется, говоря его имя. — Сириу-ус, Бродяга, пошли… — доносилось до него, но не хотело формироваться в слова, которые произносил Джеймс. Он потряс головой, смахивая наваждение, и уже сфокусированным взглядом посмотрел на него. — Да… хорошо… — он встал, собираясь убрать и свои вещи. Обнаружив только пустую парту, он перевёл взгляд на Джеймса. — Я уже всё собрал, пошли давай. — Ладно… а какой сейчас урок? — Ты чего? Это был последний, — Джеймс как-то странно на него посмотрел, затем вздохнул, он уже привык к странностям друга, — Ты идёшь? — Ты иди, я скоро тоже подойду… — ответил Сириус, вспомнив мысль про Лили. — Долго будешь… эм, ну там куда ты пойдёшь? — спросил Джеймс, решивший не доставать его другими вопросами. Успеет ещё. — Я не знаю, — неопределённо проговорил Блэк, пожав плечами, и направился примерно в то место где должна быть Лили. Шёл он по направлению в гостиную гриффиндора, позади где-то брёл Джеймс, а спереди уже виднелась стройная спина девушки, она была одна, не считая проходивших мимо учеников. Сириус перехватил её возле передвигающейся лестницы. — Эванс, есть минутка? Может больше. Она повернулась на его голос. — Я- в общем — да, — потом добавила: — Если это что-то срочное. — Очень! — возгласил Сириус в нетерпении, и потащил её в противоположную от остальных гриффиндорцев сторону. Лили не успела даже рта открыть, чтобы сказать что-то против, как они оказались в самом отдалённом и пустом коридоре, который Сириус нашёл. Только нахмурилась: — Что случилось? — Знаешь, сам не знаю как начать, — он почесал волосы на затылке, — Поговорить я хочу, о Римусе. Я не понимаю, что со мной твориться, у меня будто бы открылось чувство собственности к нему: я не хочу, чтобы он много общался с другими, хочу чтобы он всё время проводил со мной, говорил со мной, обнимался… — про другое он запретил себе думать, хоть и понимал что в этом нет смысла, но боялся. И знал, что скажет Эванс, только может не об этом вовсе; может прочитает лекцию о том что это он всё выдумал, отмахнётся, сказав, что ему кажется, правда? — Ты и без меня знаешь ответ, ты же не глупый. Должен понимать что игнорировать чувства невозможно, — совершенно серьёзным тоном начала наставлять Лили. — А что мне делать? — Как бы глупо это не звучало, но — следуй как говорит тебе сердце, уж оно-то у тебя должно быть. — Тогда ты тоже поступи как оно, ну, сердце, говорит тебе и пригласи сама Джеймса в Хогсмид. — Что ж… договорились. Сириус усмехнулся, скоро и вся гостиная, волей не волей, будет об этом знать.

***

— Что ты такое говоришь? Прямо таки сама, тебя, и пригласила? — слишком наигранно воскликнул Сириус, но Джеймс не заметил этого за горой радости, в которой он потонул. — Да! Представляешь? — кажется ещё чуть-чуть и у Джеймса вырастут крылышки и он вспорхнёт над полом, от одного только счастья, — Ре-е-ем, — протянул Поттер, по его тембру голоса Сириусу сразу стало понятно — сейчас тот будет докапываться до всех, а до Римуса больше обычного, и сам вряд-ли сможет остановиться. Римус сидел в своей коморке из малинового бархатного балдахина и был вполне счастлив наедине с собой, но конечно же тактильному Джеймсу Поттеру нужно нарушить этот покой. И если сначала он мог поставить заглушающее внешние звуки заклинание, то теперь, когда шторы распахнулись пропуская на его кровать и кожу яркие солнечные лучи, он не мог уйти от этого. — Сохатый, я рад за тебя, — улыбнулся, для убедительности, — Но длиннющее эссе по зельеварению не может ждать… — Ты такой бука, — Джеймс щёлкнул его по носу, а потом забрал пергамент, удобно лежащий на его коленях, — Только не надо дуть свои губки, Лунатик. Сириус подбежал наконец к ним, такой Римус — одна из его любимых картин (вообще любой Римус: сонный, грустный, улыбающийся, но это неважно). Нахмурившиеся брови, покрасневший кончик носа и гневная речь в сторону Поттера, которую он читал каждый раз, как его отвлекали от подготовки домашнего задания. — Нет, стой Рем, — Блэк подсел рядом. Люпин отодвинулся. Ладно. Он одним взглядом показал, чтобы Джеймс ретировался, лучше из комнаты и, слава Мерлину, ментальная связь сработала как надо — Поттер удалился, за дверью были слышны лишь его громкие шаги. Римус всё ещё сидел разгневанный и чем-то напоминал себя на первом курсе, он был не очень тактильным и из-за этого любивший своё личное пространство, которого его так часто лишали. Иногда он был даже не против, но не в такие же моменты, когда его отвлекают от важных работ! Джеймс сейчас казался сущим злом, а ещё… — Он забрал моё эссе! — Луни-и, домашка, тем более по зельеварению, это не так важно. — Нет, ты не понимаешь! Домашка, тем более по зельеварению — это очень ва- Сириус резко поднёс к его губам отломленный кусочек шоколада, заставляя открыть рот и не позволяя договорить слово. Когда он только успел его открыть?.. — А-ам, — улыбнулся он, словно Римус маленький ребёнок, — Не бойся, он молочный. И не отравленный, — добавил Сириус, словно взаправду мог отравить друга. Римус не заметил как этот прямоугольный кусочек растворился на языке сладкой ватой, а желудок потребовал бо́льшей порции. Эмоции на его лице сменились на расслабленные, один лишь взгляд просил ещё шоколада, ещё… — Пожалуйста. — По-ожалуйста, — повторил Сириус и протолкнул чуть более крупный шоколадный кусок тому в рот. Он вполне мог отдать всю плитку Римусу, но куда приятней было кормить его самому, смотреть на удовлетворённые искорки в его глазах цвета какао и того самого шоколада, чувствовать пальцами прикосновение его насахаренных губ. Вскоре в фольгированной упаковке остался один кусочек, поделённый заводскими полосками на три части. Блэк взял его, он уже успел подтаять под тёплыми лучами дневного солнца. Спешно достал из упаковки, медленно поднося остатки угощения к Римусу, ему нравилось дразнить его, до того сильная была любовь Люпина к шоколаду, что он готов был нагло забрать его, чтобы побыстрее насладиться этим прекраснейшим вкусом вновь. Но он немо принял правило этой игры, ведь от него не убудет если он проведёт совсем немного времени наедине с шоколадом, Сириусом и его, не будем спорить, красивейшими руками. Римусу удалось захватить последние дольки губами и пока он обсасывал верхние прямоугольнички, чтобы растянуть удовольствия, нижние начали медленно плавиться жаром тёплых рук. Чтобы не терять шоколад зря, он невинно, по инерции, обхватил тонкие пальцы, начав слизывать оставшуюся сладость с них. Почему-то в джинсовых штанах стало тесно, хотя почему «почему-то»… — Я что-то сделал не так? — Римус отстранился когда пальцы стали чистыми, только всё ещё липкими, так и не поняв что выглядел чертовски неприлично. Хотя, с бо́льшей вероятностью Сириус поверит в то, что один из его лучших друзей — олень, чем в то, что наивность Римуса не наиграна. — Нет, всё нормально, — отстранённо ответил Сириус. Чтобы себя отвлечь, он сворачивал оставшуюся фольгу в тонкую трубочку и снова раскручивал. — Ты просто так посмотрел… Сириус хотел ответить что-то вроде «Всё правда нормально, не волнуйся», но не зря он родился в семье Блэков: — Как — так? — поднял голову с обертки на лицо Римуса, испытующе всматривался в его глаза, гипнотизируя, что же за тайны они хранят в себе? — Ну… вот… — вздох — я не знаю, странно как-то, на тебя так девушки… смотрят. Римус не знал почему сказал именно это, ему казалось что это и вправду похоже, только почему на него Сириус так смотрел? — Девушки? Удивительная находчивость, Римус. — Сириус? Ты на меня обиделся? Кажется до Римуса всегда всё слишком долго доходит. Уже два года как дойти не может! — Оуч… Сириус… я не подумал, прости, это просто первое, что пришло мне в голову! О нет, только извинений от Римуса ему не хватало. Он хоть понял за что извиняется? Или опять всё объяснять придётся? Нет, вы не подумайте, Римус не тупой, ну разве что в плане отношений. Тут он вообще ни в чём не разбирается. Сириус даже не уверен целовался ли тот хотя бы раз. А так хочется проверить это, переступить наконец эту дружескую грань. — Так ты понял?.. — осторожно начал Сириус. Вдруг они о разном думают. — Да ну не, это же бред! — воскликнул Римус, стараясь сделать так, чтобы надежда не проскользнула в голосе. — Ты считаешь идею влюбиться в тебя — бредовой? Римус застыл. Он не ожидал такого прямого ответа на вопросы в своей голове. Это же Сириус, он никогда не говорит чётко, всегда была какая-то загадка, на которую он не соизволит дать ответа. Но чтобы так… Стоп. Он сказал влюбиться. В Римуса. Сириус? Точно бред. — Конечно! Я же оборотень, моё тело всё исполосовано шрамами, а ещё… — Римус обворожительно побагровел, — Мы оба парни… друзья, что скажет Джеймс? Его взгляд нисколько ему не противоречил, так и говорил «Я тебе не верю». — А Джеймс только порадуется, — гляди и лопнет от двойного счастья, добавил Сириус у себя в голове. Римус недоверчиво покачал головой. Да Джеймс же!- Так он и задумался, обдумывая что Джеймс. — Ну так что? — Что — что? — Ты вообще меня слушал? Римус сжался под взглядом, коим его одарил Сириус. — О, Мерлин, значит все будем делать как я решу, — самодовольный тон выдавал Сириуса с головой, но какая разница, если Римус теперь в его полном распоряжении. — Уже боюсь, — нервно послышалось от него. — Я не кусаюсь, Лунатик. — Бродяга… ты буквально собака. Постепенно Римус начал расслабляться. Кто бы что не говорил, но Сириус — его лучший друг, а теперь, может и не только. Его общество никогда не было Римусу чуждо, особенно сейчас. Сириус ослепительно улыбнулся. — Очень красивая и добрая, между прочим! От этой улыбки задумчивому Римусу тоже захотелось улыбнуться. Что он и сделал. Несмело, словно боясь, что Сириус взаправду может укусить его за неправильную изогнутость искусанных губ. — С этим никто и не спорит… — Римус вдумчиво прикусил нижнюю полоску губ. Сириус провёл по своим языком, жадно глядя на него. Внезапно Римус почувствовал неожиданный прилив нежности и огромной тактильности, которой позавидовал бы сам Джеймс. — Что, если я обниму тебя? — Ну что ты, Лунатик, я тогда умру от переизбытка дофамина. Римус несмело протянул к Сириусу ладонь, словно тот мог исчезнуть. Вдруг Сириус грохнулся на его подушку, утягивая её обладателя на себя. В результате Римус лежал одной ногой и рукой — проще говоря наполовину — на Сириусе. Почему они не делали этого раньше? Сириус оказался таким тёплым и уютным, что Римус даже забыл о собственном смущении. Конечно, Блэку стоило напомнить ему об этом. — Удобно тебе лежать на мне, а, Рем? — Римус не видел его лица (просто не мог смотреть в эти озорные глаза) но мог точно сказать — Сириус ухмыльнулся. — Очень, — пробурчал он ему в школьный свитер, не собирась доставлять удовольствие своим смущением. Вскинул голову — точно ухмыляется. Взгляд зацепился за пухлые губы. Как давно он хочет их поцеловать? — Римус, слушай, а ты не против, что я тебя сейчас поцелую? Люпин помотал в ответ головой. Сил на слова не осталось. Он чуть приподнялся на дрожащих руках, чтобы быть на одном с Сириусом уровне. Тот приподнял голову, положив ладонь на его затылок, и притянул ещё ближе. Пальцами второй кисти он уже давно сжимал его талию, когда почувствовал сладкие губы на своих. Они были буквально шоколадные, но в обычном шоколаде явно не так много сахара, как на губах, и уж тем более языке Римуса, который орудовал во рту Сириуса немного умелее, чем ожидал Сириус. По телу разлилась приятная истома. Мерлин, я целую лучшего парня во всём Хогвартсе. И не понятно кому принадлежат эти мысли, потому что оба думают одинаково. Оба думают о том, как им повезло в этот день. Наконец Римус выдохся, обессиленно упав на Сириуса. — А ты ведь целовался с кем-то, я правильно понимаю? — Сириус мягко поглаживал его вдоль спины. — Ну… вообще, да… Римус обнял его так сильно, точно желая срастись в единое целое. — С кем, если не секрет? — Сириус не стал останавливать его порыв. — Я… эм… Лили… Но это вышло случайно! Сириус в очередной раз мог наблюдать как розовеют уши Римуса. — Сохатый тебя убьёт.