Гниль

Откидываясь на подушку после очередного ломающего изнутри кадра, напоминающем о невозвратимом прошлом, она пытается выдавить слёзы. На ярком экране фото со школы. Кто бы мог подумать, что единственные счастливые моменты в жизни будут в том месте? Но всё безуспешно, глаза не становятся мокрыми. Боль изнутри, словно гниль пожирает. Зарождаясь в сердце и распространяясь по организму. Никотин стал частью лёгких, а за место воды 70% является чаем с ромашкой. Тянет блевать от своей слабости. Ненависть к своему телу поравнялась с ненавистью к душе. Девушка не изменилась с 6 класса. Была конченной сукой и осталась. За год до сдачи диплома забрала документы и уехала в Питер, с деньгами оставшимися от наследства бабки. Мечта каждого студента уехать в Питер и эстетично жить, гулять по улочкам, разглядывая архитектуру. Но после нескольких месяцев проживания в городе культуры, который оказался не таким уж и романтичным, девушка хотела лишь одного – прекратить это всё. Иногда казалось, что единственное решение – удачно выйти замуж. Но после нескольких раз разбивания сердца замуж не хочется. Не хочется в принципе ничего. Окно всегда открыто нараспашку, ветер свободно гуляет по однокомнатной квартирке. Ор кошек и подоконных алкашей становится нормой. Белые стены и потолок создают атмосферы психиатрической больницы, где девушка перележала пару месяцев. 2 года назад её принудительно положили на обследование. После миллиона разных процедур надобность в госпитализации отпала. Были обнаружены отклонения в психике и тяжёлая депрессия. Так как больница была переполнена, девушку сослали домой с купоном на несколько сотен сеансов у психотерапевта и пачкой антидепрессантов. Как только она вернулась её добила информация о смерти сестры и бабки. Младшую сестру было совершенно не жаль. Эта сучка отняла всё её детство. А бабка приносила нереальную выгоду в виде денег, а сейчас это уже не еженедельный доход. Родители оказались теми ещё меркантильными мразями, специально пытаясь отправить девушку ещё на пару месяцев в палату, чтобы присвоить пару миллиардов себе. Сколько эта старая карга копила? Девушка под импульсивным желанием подскочила на ноги, в глазах резко потемнело, а голова закружилась. Она осела на пол, пытаясь угомонить отдышку. Воспоминания плохо сказываются на психике, но их обязательно нужно переработать, чтобы дальше выбросить на помойку. Так сказала какая-то по счёту психиатричка. Та была просто ненормальной. Девушка сменила её почти сразу, но некий интерес к ней всё же присутствовал. Тяжёлый воздух осел в лёгких, закрытых пеплом, вызывая кашель. Медленная смерть шла за ней по пятам. Стояла в коридоре дожидаясь последнего вдоха. Новые и новые потоки воздуха из северной части Питера заходили и уносили с собой частички сажи. Свежесть ударила в голову, но резкая мотивация что-то делать была моментально подавлена им. Ковыляя до кухни, девушка задержала дыхание, отчитывая секунды. Как только нога переступила порог кухни, а счёт дошёл до 10, вновь раздался сильный кашель. Быстро схватив спрей со стала и брызнув в горло пару раз, девушка постаралась перевести дыхание. Смерть сидела за столом, попивая кофе. Тёмные длинные волосы, такие же глаза и одежда. Рот был заклеен синим скотчем, кофе проливалось по подбородку на футболку. Он рассмеялся. Отвратительное зрелище. Мерзкое, как тот дядька из соседнего подъезда, который совсем недавно домогался до неё. Девушка присела за стол и закрыла глаза, прислушиваясь к звукам. Его смех, стекающие капли кофе и мяуканье котёнка. Она сорвалась с места, быстро нацепив на пижаму лёгкую куртку, босиком выбежала из дома. Подбежав к окну своей квартиры, она увидела котёнка. Рыжей раскраски, словно лучик солнца в мире непроглядной тьмы. Взяв малыша на руки, девушка направилась к подъезду. По пути её мысли были лишь о еде для котёнка. Импульс подскочил, и она выбежала на дорогу не по пешеходнику. Быстро перебежав место проезда, девушка убедилась, что ментов нет и никто не видел нарушение закона в лице девушки. Немного переведя дыхание от непривычного бега, она побежала в магазин. Котёнок отогревался под курткой на руках девушки. Босые ноги почти онемели от холода и окрасились в кровавый цвет из-за царапин от асфальта. Адреналин не давал ощущать странностей в теле. Оплатив картой бабки покупку корма, девушка отправилась домой. Не спеша передирая ногами, она вышла на то же место. Громкий машинный сигнал и боль растекается по телу мгновенно. Далее только лёгкость. Покойная бабка говорит, как сильно любит девушку и зовёт к себе.

Мы стараемся утешить себя, зовём это «скорбью по усопшим» ... Но эта скорбь — всего лишь чувство вины. Нас грызёт совесть за то, что мы выжили.