Амальгама

Порылся в тумбочке и достал оттуда тонкую черную резинку для волос и ободок. Раз придётся браться за работу, то ничто не должно отвлекать. Собрал часть прядей в куцый хвост на затылке, остальные, более короткие у висков и в челке, закрепил ободком. Набрал в широкую кастрюлю теплой воды, а на роль тряпки приспособил старую домашнюю футболку, из тех, что не жалко. И только вернувшись к постели, понял, что не уверен, с чего стоит начать. "Вот какого хрена, ты опять влез в мою жизнь?" - Бубнил себе под нос Иван, присаживаясь на кровать и выжимая в кастрюлю с водой тряпку. "Я ведь тогда только, только поверил, что смогу жить как все" - несколько раз провел влажным краем по чужому лицу, собирая грязь и запекшуюся кровь. Сполоснул в воде тряпку и повторил действия ещё раз, старательно обходя разбитую бровь. "Я думал, что научился хорошо обманывать окружающих, и никто больше не назовет меня странным уродом".Усмехнулся и, закончив с лицом, взял с тумбочки ножницы, разрезая ворот футболки. Помедлил, раздумывая как подступиться, и отложив инструмент, потянул мужчину за руку на себя. Тот что-то промычал и даже приоткрыл глаза, смотря прямо перед собой мутным взглядом, но не сопротивлялся. Заставив раненого принять сидячее положение и, удерживая вес навалившегося тела правой рукой, Иван избавился от остатков испорченной футболки. И только теперь заметил, как сильно досталось спине. В голове всплыл наказ Жени следить, чтобы раненный спал на боку. Что ж, он еще долго не сможет лечь на спину. Раны были не глубокими и уже не кровоточили, но вот множественные ушибы к утру точно разрастутся в один большой синяк. Проходиться влажной тряпкой по спине, нет смысла - везде были раны и мелкие ссадины. Лучше сразу промыть с перекисью, не боясь, что с водой попадет инфекция. Иван снова нагнулся к тумбе, придерживая Диму одной рукой и не давая тому упасть. Нашел почти полный флакончик с необходимой жидкостью и, открыв крышку зубами, одной рукой стал поливать прямо на спину, особо не разбирая куда, а второй, перехватив Диму поперек груди, очищал кожу от крови и пыли кусочками ваты, скидывая грязные комки на пол. Пациент зашипел и попытался прогнуться, когда Иван провел по краям самой широкой ссадины, что по форме напоминала узор протектора. Похоже, удар, оставивший эту отметину, прошёлся вскользь, сдирая краями подошвы верхний слой кожи. - Тшшш. Тихо, тихо. Больше не буду - прошептал Иван, склонившись к уху мужчины. "Утешаю как маленького. А дальше что? Буду дуть на ранки, чтобы быстрее заживало? Бред какой-то". Реакция Димы смутила. Тот почти все время лежал безвольной куклой в руках Ивана, слабо отзываясь на любые действия. И такой расклад быстро стал привычным. Залив посильнее ссадину перекисью, мужчина кинул грязную вату на пол, и аккуратно уложил раненного обратно на правый бок. Спину он обработает ещё раз, когда Дима придет в себя, а сейчас нужно разобраться с раной над глазом, которая снова начала кровоточить, потревоженная неосторожными действиями мужчин. Смочив в перекиси новый кусочек ваты, Иван осторожными движениями прошёлся по краям раны, а затем аккуратно полил ее уже из флакона. Пациент опять зашипел от боли и попытался нахмуриться, но не смог. Иван, просчитав чужую реакцию, крепко удерживал его за лоб одной рукой, а второй попеременно лил перекись и собирал вспенившуюся жидкость чистым кусочком ваты. Закончив очищать рану, мужчина поднялся, собрал в чужую футболку грязные кусочки ваты и, прихватив кастрюлю с грязной водой, отнес все это на кухню. На обратном пути достал из рюкзака упаковку пластырей и вернулся в комнату к лежащему на постели Диме. Лучше всего было бы забинтовать рану, но Иван не представлял, как это сделать, поэтому решил использовать пластыри как альтернативу. Налепив пару штук так, чтобы они стягивали края раны, новоиспеченный доктор выпрямился и осмотрел проделанную работу. Видимо на этом все. Остается только ждать, пока Дима очнется. Не удержавшись, пробежался взглядом по заплывшему глазу, мимоходом отметил маленькую ссадину на щеке и остановился на сухих, потрескавшихся губах. Внутри, не в голове, а где то в районе живота, ворочались демоны, то призывая потакать своим желаниям, то ставя на них же строгий запрет. Было похоже на страх обожженного чиркнуть спичкой. Не совсем осознавая, что делает, Иван потянулся пальцами к чужим губам, но так и не посмел коснуться. Вместо этого отвернулся и сполз с кровати, усевшись на пол. Положил руки на колени и, откинув голову на край постели, закрыл глаза. Однажды он уже слабовольно поддался чувствам, пойдя на поводу у собственных желаний. Тогда это ещё можно было списать на юношескую неопытность, на замешательство от сильных эмоций. И поцелуй, что он получил, был настолько невинным, что сошел бы за дружеский. Просто лёгкое касание губ, сонные глаза напротив, смотрящие в недоумении и скрип, открывающейся двери. А дальше все как в тумане. Кто-то, с силой схватив за шкирку, отбрасывает Ивана прочь от кровати. Материться, пытаясь перекричать голоса и музыку из соседней комнаты, тычет пальцем в сторону, пытающегося встать Димы. Помещение быстро заполняется зрителями, среди которых Иван замечает и Женю. Девушка сразу встает на защиту друга, утверждая, что все это какое-то недоразумение. Но кто бы ее стал слушать? А Иван, ошарашенный и растерянный, все никак не мог уместить в голове произошедшее. Не зная, что сказать, как объяснить свои действия, он малодушно сбежал, так и не решившись посмотреть в сторону Димы. Вспоминая те события сейчас, мужчина думал, что стоило все-таки остаться. Попробовать оправдать себя, пока секундный порыв ещё не оброс домыслами и сплетнями. Тогда многое можно было избежать. Запустить другую цепочку событий, в которой группа озлобленных ребят не избила бы его с остервенелой яростью. А после не накатывало чувство безысходного отчаяния, когда начало казаться, что мучители его никогда не отпустят. Тогда он вынес хороший жизненный урок, а ещё рисунок из шрамов на теле и голос одного из нападавших в голове. Того, кто так некстати застукал парня, ворующего чужой поцелуй. "И вот ты опять здесь. Спишь на кровати, а я сторожу твой сон". - Иван повернул голову в сторону мужчины, внимательно вглядываясь в его лицо. "Все повторяется. Ты снова пришел в мою жизнь, спутав все карты. И я, послав к чертям все свои планы, тяну к тебе руки. Что придется отдать в этот раз, Дим? У меня ведь и так почти ничего не осталось! Кем ты будешь, когда очнёшься? Все тем же парнем, которого я полюбил, или ты теперь стал мужчиной, переросшим свои юношеские идеалы, сломанным под тяжестью чужого мнения? Существует ли ещё тот человек, любовь к которому я все это время хранил?" Дрогнули пальцы, в нестерпимом желании прикоснуться, и Иван, не в состоянии себя остановить, прошёлся рукой по чужим волосам, слегка надавил на затылок, очертил линию челюсти, а, дойдя до подбородка, обхватил его двумя пальцами и сам потянулся вперёд. Второй поцелуй не был таким сдержанным. Импульсивность уступила чёткому пониманию своих желаний, а голос совести, шептавший на краю сознания о том, что неправильно пользоваться чужой беспомощностью, был нагло проигнорирован. Иван за первый заплатил столько, что хватит авансом и на третий, такой же - бессовестно украденный. Замерев так близко, что можно было ощутить чужое дыхание на своей коже, высунул кончик языка и провел им по нежной коже губ своего гостя. Сначала нерешительно, будто боясь потревожить, а потом, не чувствуя сопротивления, более уверенно. Сердце, что до этого, казалось, вовсе не билось, теперь сорвалось в бешеном ритме. И мужчина подался вперед, закрывая глаза. Обхватил губами чужие, вобрал нижнюю в рот, аккуратно удерживая ее зубами. Медленно, не торопясь прошёлся языком по всем трещинками, увлажняя нежную кожу, и отпустил, напоследок мазнув в уголке рта. Хотелось большего - почувствовать чужой язык на своей коже, узнать какой он на вкус, проникнуть в рот поцелуем, напирая, не давая дышать. Неконтролируемое желание прошлось истомой по всему телу, и Иван не удержал тихий стон, больше похожий на всхлип. Опустил голову, с силой вжимаясь в подушку рядом с чужим лицом. И оторвался от нее только тогда, когда в голове раздался знакомый голос. "Ну что? Наигрался уже в доктора? Даже плату взял за осмотр. Так ты себя утешаешь? Думаешь - ничего плохого, если никто не узнает. Ты ведь так много страда-а-ал. Ты заслужи-и-ил. Ну-ка, расскажи мне, что же ты заслужил? Может наоборот - получил по заслугам? Мерзкий извращенец! И даже после урока, что тебе преподали, так ничему и не научился! Ты безнадёжен! Пропащий! Просто мусор под чужими ногами! Удивительно, что рядом с тобой был хоть кто-то, кто мог терпеть твою омерзительность..." Проклятье. Он совсем забыл про таблетки. Резко вскочив, Иван направился к компьютерному столу и, найдя нужный блистер, выдавил на ладонь сразу две штуки. "Только бы успели подействовать!"- Пронеслась в голове тревожная мысль, пока мужчина закидывал в рот таблетки. Прихватив со стола канцелярский нож, Иван опустился на пол, прижавшись к спинке в изножье кровати. Теперь неизвестно, что накроет быстрее - тьма приступа или действие лекарства. Важно не пропустить момент, когда сознание начнет уплывать. Слишком много всего свалилось сегодня, чтобы надеяться на благополучный исход. Чувства, желания, эмоции, что до этого спокойно дремали на дне души, время от времени глухо отзываясь на внешние раздражители, и тут же затухая, теперь всколыхнулись, терзая воспалённый разум, нагнетая и опустошая резкими переходами. Минуту назад мужчина чувствовал приятное возбуждение, томление, предвкушал удовольствие, почти счастье. А теперь его сознание поглотил страх. Было жутко от мысли снова себя потерять. Заблудиться в темноте чужих снов, не помнить, что такое реальность. Сегодня Второй попирует на славу. Приложит сил, чтобы снять все сливки, пока ещё различим в голове его голос. Постарается загнать Ивана так глубоко в самого себя, как только сможет, чтобы тот больше никогда не очнулся. "Чтобы больше никто не страдал по твоей вине, никому не пришлось узнавать тебя, никто никогда не увидел, насколько уродливым может быть человек!" Иван закатал до колена джинсы на правой ноге, оголив, расписанную шрамами, лодыжку, и приставил рядом руку, с зажатым в ладони ножом. Если лекарство подействует первым, то мужчина просто провалится в сон, а если нет, то только боль поможет удержаться в сознании, не поддаться обволакивающей разум тьме, вернёт, сплетая из оборванных нитей, реальность. А самое главное, что она поможет выиграть время, до того, как накатит по новой, сметая наспех выстроенные барьеры, и рассудок опять начнет ускользать во мрак. Стоит только упустить этот момент, поддаться зовущей бездне, и таблетки уже не помогут. "...ать? Мы опять будем играть в эту игру на скорость? Ты та-а-ак хорошо справлялся все это время. Не доводил до подобного. Посмотри - старые раны успели зажить!" - Голос Второго, что все это время нашёптывал, стал громче, заглушая даже собственные мысли Ивана, но это не надолго. Скоро тот станет тише, а потом и вовсе пропадет, сменяясь оглушающей пустотой. "Ты знаешь, что сегодня все по-другому. В этот раз все козыри у меня на руках. Он здесь, а значит я все равно, что выиграл. Не тяни время, сделай все, как тогда. Спрячься от мира, хва-а-атит всей этой бо-о-оли..." Иван поднял опущенную голову и, прижавшись затылком к спинке кровати, уставился в стену напротив пустым, немигающим взглядом. Голос в голове говорил все монотонней и тише, отделяя от мира, баюкая. И страх отступил, не оставляя после себя ничего. Не было ни раздробленного разума, ни плавающих в глубине сознания мыслей. Все исчезало из этого мира - вещи, квартира, близкие люди и тот, кто сейчас беспокойно спал за спиной. Ничего больше не имело значения. "Тьма-а-а - это свобода от права ви-и-деть." - последнее, что услышал мужчина, перед тем как бездна разверзлась.